Буду рядом

На следующий день Раскольников был в состоянии говорить с родными. Проснувшись от шёпота матери, он медленно открыл глаза.Перед ним была всё та же компания: Разумихин, мать и сестра. Он поздоровался с ними и даже самостоятельно присел на стул. Разумихин легко убедил всех, включая самого Раскольникова, что состояние Роди улучшается, и что он лично проследит за ним. Во время их разговора заходила робкая девушка Соня, дочь покойного Мармеладова, и пригласила Родиона Романовича на поминки. Раскольников смотрел на неё не отрываясь, и пообещал, что ещё к ней зайдет.Так, после этого разговора, Раскольников и Разумихин направились к Порфирию Петровичу. — Что ты сегодня какой-то встревоженный? — спросил Родион, когда они подходили к подъезду. — Никакой не встревоженный! — нервно отозвался Дима. — Да ещё и нарядный! Вот ногти все вычистил! — сказал он и добавил шепотом, — что в тот тайный клуб пригласили? — Какой ещё… Родя! Ах, свинья ты! Свинья! — воскликнул раздражённо он, вспомнив их разговор о мужеложстве. А Родион лишь смеялся. — И вообще забудь всё, что я говорил! Я пьян был! — Да, да конечно, — с сарказмом ответил он. — Ты не переживай, я тебя не выдам. — подмигнул Раскольников. — Свинья! Настоящая свинья! — искренне обижался Разумихин. С этими словами он вошёл к Порфирию. — Здравствуйте! Я вижу вы сегодня в хорошем настроении, Родион Романович. — с улыбкой произнес Порфирий. — Это все ваш Дмитрий. — лукаво бросив взгляд на покрасневшего Разумихина, сказал он. Разговор их был долгим. И со временем становился неприятным. Порфирий начал намекать Раскольникову, дескать он мог совершить преступление. Родион же, в холодном поту, пытался держать себя в руках. Их словесный поединок, сопровождаемый двусмысленными взглядами,мог продолжатся вечность,если бы не вмешался Разумихин: — Да что вы делаете в самом деле! — недовольно вскрикнул он, — Хватит давить на несчастного! Он вообще последние дни в болезни лежал! Порфирий опомнился и со смехом извинился. Сказал, что ничего плохо он не имел ввиду, и вообще, ему было очень приятно познакомиться с Раскольниковым. Разумихин увел белого, как снег, Родиона из этой конторы. — Как возмутительно! И что на него нашло! — возмутился Дмитрий. — Почему ты меня так защищаешь? — дрожащим голосом спросил Родя. — Потому что невиновного так не допрашивают. — грозно ответил он. Раскольников промолчал. Дрожа, он думал: «А он ведь ничего не знает! Что с ним будет, когда все откроется? Разочаруется во мне, бросит…» Прошел день с их визита к Порфирию Петровичу. Ночью к Раскольникову явился принеприятный гость — Свидригайлов. Человек окутанный мифами и пугающими слухами. Диалог их хоть и не был долг, но сильно напугал Родиона. На следующий день он сказал Разумихину, чтобы тот приглядывал за Дуней, сестрой его, потому что один тип может ей навредить. Дмитрий, естественно, сказал, что глаз с неё спускать не будет и всегда готов прийти на помощь. С этим обещанием они направились к Дуне и матери. Там к ним зашёл Лужин, и завязался неприятный разговор, приведший к конфликту между ним и братом Дуни. Но Авдотья Романовна смогла его закончить, поняв, что жених её не лучший человек, и выгнать из дому. Все очень обрадовались этому обстоятельству, но общее счастье прервал Родион: — Пора мне. — резко сказал он, поднявшись. — До скорого мама, до скорого Дуня. — Куда же ты, Роденька? — спросила взволнованная мать, но сын уже вышел из комнаты. — Я его догоню, не переживайте! — взял инициативу Разумихин. Родион почти подходил к лестнице, как его остановил Дима. — Ты чего удумал? — спросил тихо он. — Мать родную с сестрой бросать! — Если б знал ты, так не говорил, — горько ответил Родион. — Да чего знал? — изумился тот. Осознание тихо подкрадывалось к Дмитрию, но он не хотел его замечать. — Не могу, не могу! — мучился Раскольников. Он хотел уйти, но Разумихин остановил его,взяв за плечи. — Что такое, Родя? В ответ он лишь печально посмотрел на него и побежал на лестницу. Горько было ему врать. Горько. Обезумевший Раскольников бродил по темным улицам Петербурга. Тусклый свет фонарей освещал лишь середину дороги, оставляя мрачные линии по бокам. Дома устрашающе возвышались вокруг Родиона. Казалось, нет места куда ему можно прийти. Он хотел было пойти к Соне, но понял что у неё ему делать нечего. О чем он с ней будет говорить? Горечь и боль переполняла его, медленно ломая внутри. «Не достоин я всего этого! Ни любви матери, ни сестры, ни… Разумихина» — подумал он, и сердце его сжалось. «Все должно было быть хорошо! Я же избавил мир от воши! Бесполезной старухи, гребущей деньги со всех! Что же пошло не так?» — пока он размышлял, ноги его довели до моста. Как раз в этих окрестностях находился дом Разумихина. «Может пойти к нему? Он как раз наверно ушел от Дуни с матерью… Да, что я там буду делать! Как в глаза его добрые смотреть!» — подумал он и стало ему стыдно. Он подошёл в перилам моста и сжал их так сильно, что костяшки побелели. «Всё-таки тварь дрожащая» — пронеслось у него в голове, и он перекинул ногу через перила. Встав за ограждением моста, он посмотрел на темную бурлящую реку под ногами. В ней скакал свет фонарей, а течение шло так быстро, что наверно унесло бы тело Раскольникова очень далеко, если бы тот сейчас прыгнул. Тут он почувствовал резкий удар по плечам. Чьи-то сильные руки схватили его и кинули назад. Это был Разумихин. С тревогой в глазах он смотрел на безумного Родю. Озябшее, тонкое тело Раскольникова лежало в объятиях Дмитрия. — Нет, нет, нет… — говорил словно в бреду Раскольников. Разумихин взял его под руку и повел в свою квартиру. Родион всю дорогу что-то бормотал, изредка поглядывая на Диму. Открыв дверь квартиры, Разумихин положил друга на кровать и пошел ставить воду. Раскольников лежал, воспалёнными глазами осматривая комнату. — Не надо, не надо, всё уже, уже всё… — бормотал он. Разумихин сел напротив Раскольникова и спокойно посмотрел в его глаза. Казалось, будто не он только что спас его от смерти. Не он тащил его по улице, слушая пугающий бред. — Здорово ты напугал, — сказал он. — Ты-ты не должен был! — истерически закричал Родион и поднялся на локти. Разумихин лишь закрыл свой рот рукой и посмотрел в пол. — Родя, что такое? — подняв голову, тихо спросил он. Раскольников сел на кровать и посмотрел другу в глаза. Взгляд Димы был печальным — он не понимал что происходит с его Родей. Раскольников же тяжело и громко дышал, смотря на Разумихина испуганными глазами. Тут он резко упал на колени рядом с товарищем, и сжав кулаки, сквозь зубы сказал: — Я, это всё я… — Что ты? — удивился Дима. — Я убийца…я… — сказал он и прислонил сжатые в кулаки к глазам. Он начал рыдать. Наконец он выпустил всю боль наружу, в виде соленых капель из глаз. — Родя, Родя… — шептал друг, обнимая его за плечи. Родион плакал у него на груди около получаса, пока Дима заботливо гладил его по голове. На самом деле не ясно сколько это продолжалось, ведь за временем они не следили. — Родя, скажи почему? — наконец спросил Разумихин. Родион поднял на него воспалённые глаза и немного отодвинулся. — Это деньги. Мало было, нужно было жить на что-то. Я решил это лучший способ. — промямлил он, смотря в пол. — Я же знаю, что нет Родя. — сказал уверено Разумихин. — Деньги ты мог одолжить. К тому же в итоге у бабки ты ничего не взял! Тогда Раскольников горько усмехнулся и невольно начал рассказывать про его теорию, про размышления. Местами он истерически повышал голос, поблескивал безумными глазами. Дима лишь спокойно слушал, затаив дыхание. Родион кончил свою исповедь, и Разумихин тяжело вздохнул. — Что же ты Родя… А если б мать твоя это была? Ты бы тоже сказал, что вошь она? — возмутился он. — А если б какой-то мужик подумал: «Дай-ка Раскольникова Родиона убью, он же все равно ничего не делает!» Тогда что?! Он что, тоже право на это имел? Что ж ты людей-то на два типа лишь делишь! Вон сколько нас, людей то! На другом полушарии живут даже! И ты думаешь, что все они только на двух и делятся? — Раскольников снова опустил глаза в пол. — Что же ты Родя! Мы ж все люди едины! Пусть и бабка та противна, что с этого! Да хоть ворюгой она была бы, идиоткой! Почему она жизни не достойна? Почему? — Что ты учишь меня! — разозлился Раскольников, видя, что вся его теория рушится. Все о чем он думал, во что свято верил начало казаться ложью. Он не хотел допускать этой мысли, и потому, решил уйти. Но как только он встал, ноги словно не послушались его, и рухнул Родион на пол. Разумихин тут же поймал его и уложил на кровать. Так Раскольников и уснул.