Буду рядом

Раскольников стоял на крыше высокого здания. Казалось, будто он стоит на вершине Исаакиевского собора, что было совершенно невозможно.Ноги его дрожали, а сердце бешено стучало. Он стоял на самом краю, смотря вниз на людей, что казались ему игрушечными фигурками, передвигающимися по улице. Город окутывала ночь, а небо, затянутое темными облаками, нагнетало обстановку. Тут, словно явившийся из ниоткуда, рядом с ним заговорил человек. — Чего же ты боишься? — сказал он, — неужто смерти? Раскольников испуганно повернулся к говорящему. Тот был одет в чёрный плащ, а лицо его было закрыто капюшоном. — Кто ты? — дрожащим голосом спросил Родион. Незнакомец усмехнулся. — Ты меня прекрасно должен знать. Хотя, как сказать… — он смахнул капюшон, и Родиону открылся собственный профиль. — Не может быть… — похолодел он. Перед Раскольниковым стоял человек, являющийся его точным отражением. В его глазах переливалось безумие,а скулы будто были острее. — Здорово получилось с убийством той процентщицы. Вот только зачем ты рассказывал всё Разумихину. Он же скажет в Сибирь ехать. — спокойно заговорил он. — М-может и к лучшему, что я поеду! Нет мне тут прощения! — возмутился Родион. — Зачем тебе оно? Разве не благое дело ты совершил? — искушала его собственная копия. Страшная ухмылка появилась на его лице. Будто весь профиль разом исказился. — Нет,нет! — сходил с ума Раскольников, — А Лизавета? Она же вообще не должна была умирать! Почему я это сделал? — Потому что хотел. А хотел, потому что право имел! — настаивал тот. У Раскольникова закружилась голова. — Нет! — резко вскрикнул Родион. — Тогда бы я с моста не хотел бы прыгнуть! — твердо сказал он и схватил на ворот своего близнеца, — Уйди! — злобно сказал он. — Что же ты сделаешь? Убьешь меня? — вновь исказилось его лицо. Но Раскольников был настроен серьезно. Резким движением он наклонил подлеца к краю крыши, — Без меня ты никто! Слышишь? Без меня ты ничтожество, как и все остальные! — свирипел тот и хватался за руки Родиона. — Тогда лучше я стану ничтожеством. — спокойно ответил Раскольников и бросил тело с крыши. Он видел как собственная копия падала с криком вниз. Родион проснулся в холодном поту. — Дима, Дима… — громко позвал на помощь он. Разумихин, лежавший на полу, резко вскочил к другу. — Ты почему на полу спишь? — искренне удивился Родион. — Так не на тебя же мне ложится! — ответил тот. — Что случилось? — Да…сон просто… — ответил Раскольников, вспоминая сновидение, — А как будто и не сон это был.Будто я сейчас и вправду на крыше стоял! — изумлённо говорил он. — Ну бывают такие сны. Ты потрясён просто был! — успокоил его друг. — Не уходи, Дим. — тихо сказал он и посмотрел Разумихину в глаза. Впервые он признавал свою беспомощность, впервые звал на помощь. — Конечно я не уйду! — ответил Разумихин. — Куда мне уйти, мы же у меня в квартире. — усмехнулся он. Родион, со слабой улыбкой на лице, откинулся на подушку. И заснул, держа Разумихина за руку. -…И чтобы пил чаще, — доносился голос Зосимова с кухни. — А когда гулять можно будет? — спрашивал обеспокоенный Разумихин. — По самочувствию, — ответил врач. — А почему же он у тебя отказался? — Да, надоело у себя. Ты ж видел его каморку! Там стены даже давят! — Это да, ещё хуже стать может. У тебя тут воздух хотя бы есть, — согласился тот. — Ну, пошел я! — шаги двух мужчин стали приближаться к кровати Раскольникова, который уже открыл глаза. — О, Родя! Ты проснулся! — сказал счастливый Разумихин. В голове Родиона мелькали обрывками детали его «сна», их ночной разговор с Димой, его признание в убийстве. — Да… — вяло ответил он. — Уже практически в сознании! Помните, Родион, что вчера делали? — спросил Зосимов,гладя ладонью свои золотые часы. Раскольников покосился на испуганного Разумихина. — Да, был у матери с Дуней, потом решил прогуляться. Но силы кончились и пришел к Разумихину. У него в обморок свалился, — рассказал он. — И вот тут и проснулся. — Да! Точно! Так и было. — кивнул Дима. — Ну хорошо. Надеюсь, что на поправку пойдет. До свидания! — попрощался врач и ушел. — Ну как ты? — тут же подошел Дима к больному. — Вроде лучше, чем ночью, — ответил он. — У меня каша есть, давай поешь, — предложил ему Разумихин. — Ты опять меня с ложки кормить будешь? — Если ты сам можешь, то не буду. — покраснел Дима. — Давай немного совсем. Разумихин ушел на кухню и вернулся с тарелкой каши, от которой поднимался горячий дым. На его лице была добродушная улыбка. «Наверно ни один человек на планете не радуется тому, что принес другу каши, так, как радуется этому Дима» — подумал Раскольников. Он взял тарелку и самостоятельно начал есть. В это время Разумихин увлекал его разговором о каком-то мещанине, который недавно напился у них в кабаке. — Такой мужик! — восхищался он. — Он знает толк в веселье! Он повел нас в лодку свою, потому что приспичило ему по Неве покататься! Так что думаешь? Один из нас так и свалился! Мы ему весло тянем, а он ни в какую! Пришлось мне прыгать. — Разумихин запнулся, поймав взгляд Родиона на себе. Он непривычно внимательно слушал. — Так вот, о чем я… — продолжил он. Раскольникова позабавило то, как легко было смутить Диму. «И что это с ним? Он обычно так не робеет» — мысленно удивился он. Родя доел свой завтрак, и Разумихин поспешно унес тарелку. Когда Дима вернулся, то увидел уже заснувшего друга. Он немного полюбовался им, но смутившись своим поведением, направился к письменному столу. Раскольников очутился в каком-то одноэтажном доме. Оглянувшись вокруг, он понял что это дом ему до боли знаком, ведь это было место, в котором он жил в детстве. Вот только вокруг было пусто. Голые стены подпирали облупленный потолок. Родион прошёлся по комнате. Впереди находилась какая-то деревянная дверь. Он подёргал ручку, но она была заперта. Он попробовал открыть её снова, приложив больше усилий, но это не помогло. Тут из щелей этой двери начал литься свет. Он скромно осветил пустую комнату, в которой стоял Раскольников. Несмотря на то,что света казалось было мало,он заполнил все пространство. Родион почувствовал, что ему точно нужно туда попасть. В двери была сделана замочная скважина. «Значит где-то есть ключ» — подумал он. Он обошел всю комнату, но никакого ключа нигде не было. Вернувшись к двери, он посмотрел вниз на свои босые ноги. Тут он заметил, что на его поясе висела связка ключей. Обрадовшись, он хотел взять её, но она будто была видением, и он не почувствовал её в своих руках. «Что же это такое?» — подумал он. В комнате эхом зазвучал тихий смех. Родион оглянулся, в глазах резко потемнело, и он вернулся в свою кровать. Открыв глаза, он увидел смеющегося за столом Разумихина. Рядом с ним, тоже смеявшись, сидел какой-то мужчина. Он был высокого роста и тощего телосложения. Его каштановые волосы элегантно выглядывали из-под шляпы, надетой на немного вытянутую голову. На нём был надет фрак синего цвета и однотонные брюки. В руках он держал зонт-трость с интересной рукояткой в виде головы льва. — Когда ты к нам заглянешь? — спросил незнакомец у Димы. — Не знаю, не знаю. Я сейчас сижу в Родькой. Сам понимаешь, я не могу его оставить. — ответил он. — Да, это понятно… — сказал многозначительно мужчина. Родион глазами следил за их разговором, то смотря на Диму, то переводя взгляд на незнакомца. — О, ты проснулся! — посмотрев на кровать,вскочил Разумихин — У нас тут гости. Господин Андрей Петрович Уваров. — Ах, да можно просто Андрей! — засмеялся представленный. — А это Родион Раскольников. — сказал Дима, указав на больного. — Я о вас много наслышан, — любезно сказал Родиону Андрей. Раскольников лишь улыбнулся уголками губ. — Чтож, не буду тревожить больного! — До скорого! — отозвался Дима. — До свидания. — слабо сказал Родион. Андрей Петрович поднял шляпу и скрылся в дверях. — Кто это был? — спросил Раскольников, приподнявшись с кровати. — Это мой знакомый один, — ответил Дима, перебирая бумаги на столе. — Я его раньше никогда не видел. Где же вы познакомились? — удивился Родион. — Так на новоселье моём, Родя! — Хм, не тот ли это мужик, что тебя в клуб тайных звал? — умехнулся он, ожидая бурной реакции возмущённого друга. Но Дима лишь смущённо покраснел. Родион заметил это. — Подожди, ты чего-то не договариваешь! — Да. — вздохнул Разумихин. — Есть один грешок. — сказал он и подошёл поближе к кровати друга.