(не) их реальность

И он тянется на встречу к такому мягкому и родному телу. Пухлые губы приоткрыты в ожидании и Пятый захватывает их в нежном поцелуе, полностью отдаваясь влечению что накапливалось годами. Тонкие пальцы обнимают его за шею, притягивая ближе к себе и он проклинает одежду которая, мешает ощутить тепло прикосновения. На несколько мгновений Пятый теряет контроль над молодым телом, целует грубо, торопливо и приходит в себя когда чувствует металлический привкус во рту. В ответ Ваня, пытается побороть его в своей мягкой и неспешной манере, от этого не проще пробуждая неведомое чувство вины за свой порыв. Он отстраняется и смотрит на распухшие после его истязаний губы, проводит по ним пальцем стирая капельки крови. Тонкие ладони скрипачки тянуться к пуговицам его рубашки и Пятый успевает перехватить их до того как они достигнут цели. Темная челка падает на глаза когда он уверенно качает головой и смотрит на растерянно заморгавшею сестру. Он не привык, чтобы его кто-то раздевал, прикасался или проявлял другой физический контакт, любое проявление близости вызывало острый приступ дискомфорта. Наверное поэтому во время первого поцелуя, его не особо смутила безучастность девушки (Долорес никогда не отвечала, а с Куратором было не до поцелуев). Пятый опускает тонкие пальцы, а сам тянется к краю женской рубашки снимая её через голову. Ваня тихо охает и прикрывает грудь руками, в ответ он бесцеремонно стягивает свою верхнюю одежду, тоже демонстрируя наготу. Тело подростка взывает к древним как человеческая раса инстинктам, а разум старика к обдуманному наслаждению. Движением руки он мягко опрокидывает Ваню на спину и склоняется следом нависая над ней. Он накрывает её губы поцелуем, а пальцами водит по разгоряченной коже, стараясь не торопиться или не причинить боль. Это тяжело, эти руки убивали, пытали и сложно представить что они способны действовать мягко. Ваня отвечает на прикосновения, она тяжело выдыхает в приоткрытые губы и взгляд из под опущенных ресниц полон желание, которое хочется исполнять на протяжении всей ночи. Отрываясь от столь желанных губ, Пятый легкими поцелуями проходит по челюсти к уху, цепляя зубами мочку и спускается к шее. Мозолистые кончики пальцев изучают каждый сантиметр кожи, замирая на груди и очерчивают темный ореол сосков. Он буквально вдыхает её запах стараясь не раствориться в нем окончательно, на изгибе шеи этот аромат становится почти осязаемым и язык аккуратно проходит очерчивая бьющейся жилку вены, пробуя на вкус. Богатый опыт тут же приходит на помощь, отзываясь голосом в голове: ”При ранении сонной артерии смерть наступает в течение пары минут, если не оказать помощь”. Хочется заткнуть этот голос и снова стать тем тринадцатилетним мальчиком, которого маленькая Ваня любила, но уже слишком поздно.Он выдыхает, посылая к черту свое прошлое и впивается губами в шею. Ваня судорожно ловит ртом воздух и музыкальные пальцы вплетаются в волосы мальчишки, сжимая, аккуратно оттягивая их и контролировать себя становится сложнее. Его поцелуи замирают на плече, а рот приоткрывается обнажая зубы и легонько прикусывают. Он шепчет опаляя горячим дыханием место укуса: — Не надо, — он знал, Ваня просто хочет сделать ему приятно, но это лишнее. Прикосновение отвлекали от изучения женского тела, от наблюдений за реакцией сестры. Он хотел запомнить все, каждую минуту, каждый судорожный вздох, даже если воспоминания останутся только для него. Пятый перехватывает её тонкие пальцы и целует их по одному. У сестры мозоли от игры на скрипки, и её руки пахнут музыкой, хотя это невозможно. Седьмая тянет на себя его ладонь и целует в ответ, теплое дыхание опаляет кожу. У бывшего киллера на пальцах мозоли от оружия и ему кажется что от них несет кровью. Ваня делает вдох и брат напрягается всей своей сущность, в страхе что она почувствует этот отвратительный запах, а потом пухлые губы сестры изгибаются. — От тебя пахнет кофе и чернилами, — сестра не умеет читать мысли, он точно это знал. Пятый облегченно улыбается, демонстрируя ямочки на щеках и наклоняется, чтобы заменить свои пальцы губами. Рука отвлекается от груди и нежно изучает женское тело, круговыми движениями к низу живота, пока не натыкаются на препятствия. Приподнимая резинку, пальцы скользят ниже, по пути задевая бусинку клитора и собирая влагу. Ваня слегка изгибается и стонет, и внутри у Пятого все переворачивается. Киллер замирает в попытках взять себя в руки, если сестра продолжит так стонать, то он рискует сорваться. — Тише...— шепчет он одними губами и Ваня кивает понимая, реакцию брата по своему. Стены тонкие, а на утро не придется объяснять семье что это были за шумы, они не маленькие сами все поймут. —Прости, — на одном дыхании произносит сестра, Пятый напряженно кивает в ответ и снова приступает изучать родное тело губами. Поцелуями он скользит к груди, аккуратно обводит темный ореол языком, захватывает губами и слегка тянет. Влажные от смазки пальцы круговыми движениями обводят клитор, потом спускаются ниже и погружаются внутрь. Ладони сестры судорожно сжимают белую ткань простыни, а из груди вырывается хриплое дыхание. Он делает несколько поступательных движений, а потом отвлекается на то что избавить Ваню от остатков мешающей одежды. Она теперь полностью раздета, он наполовину. Пятый замирает на пару мгновений, чтобы запечатлеть ее образ памяти. Каштановые волосы разбросаны по подушки, красные распухшие губы приоткрыты, глаза горят неведомым ему блеском, а между ног блестит влага. И этого хватает для того чтобы и без того измученный от бессонных ночей мозг отключился. Он не помнил как, стянул шорты с трусами, как с силой сжал бедро девушки насаживая на себя и как телепортировался обратно в свою комнату с сестрой на руках. Пятый пошатывается приходя в себя и опрокидывая тело Вани на рабочий стол, коленкой задевает стул и тот с грохотом падает на бок. С шумом скатываются ручки, летят листья с расчетами, к черту этот бесполезный хлам. Он не останавливается резкими толчками вдалбливаясь, теряя последние остатки здравого смысла. Все происходящее вокруг кажется чем-то зыбким и он цепляется за реальность вглядываясь в копну каштановых волос, что контрастном выделяются на исписанных заметками листах. Ваня отвечает усиленно двигаясь бедрами ему навстречу, беспорядочными движениями скидывая вещи со стола. На пол летит кружка с недопитым кофе и вдребезги разбивается на мелкие осколки россыпью белого стекла поблескивая в свете тусклого света. Включенная настольная лампа на столе мигает в полумраке, рискуя завалить на бок и в любой момент погрузить комнату в непроглядный мрак. Седьмая не стонет, только всхлипывает прикусывая кулачок, хотя они уже наделали достаточно шума чтобы вся семья прибежала проверять все ли в порядке. Но им дают еще пару минут, прежде чем на краю слуха Пятый слышит громкий стук в свою комнату: — Пятый, у тебя там все хорошо? — пальцы сильные сжимают бедра, сестра тянется к нему упираясь ладонями о деревянную поверхность, балансируя на грани и двигаясь в одном им понятном ритме. От резких толчков стол скрипит рискуя развалиться прямо под ними, но этого его не волнует, он хочет разнести эту комнату к какой-то матери, избавляясь от доказательства своей беспомощности. Пятый решает, что если проигнорировать то возможно Лютер со своим беспокойством покатиться к черту, но не тут-то было, ручка двери требовательно задергалась. Глаза Вани подергиваются поволокой, она сжимается вокруг его члена и упирается губами мужское в плечо, заглушая стон. —Иди к черту! — гортанно рычит Пятый, за дверью возмущенно заворчали, но уже было не до этого, его накрывает следом. Он успевает вытащить пачкая документы на столе семенем, ему уже не к чему эти заметки. С грустной улыбкой на плотно сжатых губах, он осматривает беспорядок и тело Вани, что дрожит, ловя последнее эхо оргазма. В оглушающей тишине спальни, он старается выровнять дыхание, собраться с силами для телепортации и заглушить отчаянный крик собственного бессилия. Пятый думал что после близости будет проще отпустить её, попрощаться окончательно и дальше идти не оборачиваясь. И кого спрашивается он пытался обмануть? Так не проще. Поддаваясь порыву он нависает над сестрой и упирается носом в изгиб шеи, вдыхая запах обнимает её со всей нежностью на которую способен. Пятый дает себе еще пару мгновений насладиться близостью, прежде чем телепортировать их обратно на кровать, заваливаясь рядом на мягкий матрас. В полумраке комнаты её кожа блестит от пота, оголенная грудь приподнимается от хриплого дыхания, а уголки губ приподняты в довольной улыбке. Пятый старается ухватить ускользающее сознание, чтобы вдоволь насладиться этой картиной, но бессонные ночи забирают плату с процентами.