Узел спрятанных миров

      Иллиан не желал следить за учителем. Как порядочный ученик, он не хотел и думать о том, чтобы поставить слова своего покровителя под сомнения. Но сомнения закрались в его мысли давно. И с каждым днем их питали новые приметы лжи — то случайно оброненное учителем слово, то мелькнувшая тень возле дверей его кабинета, то внезапные отлучки на некие срочные встречи. Даже то, каким напряженным и взвинченным стал в последнее время магистр, указывало на двойную игру, которую он ведет в тайне даже от своих самых близких людей — родной дочери и единственного ученика. Иллиан добросовестно отворачивался, закрывал глаза и выдумывал оправдания. По первому времени это помогало успокоиться и вернуть веру в наставника. Но всему есть предел.       Сегодня учитель был настолько поглощен разговором со своим гостем, что допустил сразу две ошибки: не заметил, что в библиотеке кто-то есть, и захлопнул за собой дверь кабинета так резко, что створка приоткрылась обратно, оставив небольшую щель. Иллиан вовсе не прятался, он просто сидел по привычке на подоконнике, пытался читать, и не его вина, что шкафы с книгами загораживали окно от входа, а кабинет располагался ровно напротив библиотеки и между дверями был лишь тупик узкого длинного коридора.       Иллиан не хотел подслушивать. Он сразу встал и собирался незаметно уйти. Однако до слуха очень четко долетели слова, произнесенные раздраженным голосом, и он застыл на месте.       Стараясь даже не дышать, вслушался, хотя волосы поднимались дыбом и собственное тело буквально зазвенело от нестерпимого животного желания сорваться на бег и убраться как можно дальше отсюда. Второго голоса не было слышно, только невнятный шорох, шепот ли, едва уловимый скрежет, скрип. Иллиан прекрасно знал, кому подобные звуки заменяют речь. Лишь от мысли об этих существах — или правильнее было бы сказать сущностях? — бросало в смертный холод. Теперь же одно из них проникло в дом — добровольно приглашенное! — и наставник ведет с ним беседу, как с уважаемой, хоть и до дрожи неприятной, могущественной персоной, согласной на взаимовыгодную сделку.       Иллиан с трудом сбросил с разума туман оцепенения. Чувствуя себя мышью, крадущейся под боком у отвлекшейся гадюки, он выскользнул из библиотеки через боковую дверь в смежные комнаты, оттуда черным ходом спустился в сад. И только там сумел восстановить дыхание.       В густо-изумрудном вечернем небе прояснялись первые звезды… Иллиану доводилось видеть небеса других миров. Если родное небо на протяжении дня играло золотыми и зелеными оттенками, то у соседей воздушный купол всегда отливал фиолетовыми или бордовыми тонами. У людей в тот его единственный визит небо было серым, бесцветным. Говорят, в солнечные дни оно там безупречно голубое с белыми-белыми облаками, а ясным вечером можно увидеть идеального тона синеву… Зато в мире теней нет смены дня и ночи, над головой там всегда клубится пурпурно-багровая мгла.       На мгновение показалось, что ему всё примерещилось. Собственно, что он видел? Ничего. Слышал? Да, кое-что слышал. Но мало ли с кем говорил наставник. Он мог использовать переговорные заклятия или зачарованные вещички — те же зеркала — и тогда не удивительно, что постороннему вместо ответа послышался шум. А то ощущение холода, жути, опасности — всего лишь сквознячок из-за приоткрытой двери. И нервная фантазия недоверчивого ученика…       Иллиан шарахнулся в сторону от хлопанья крыльев, спрятался за садовой растительностью. На газон с разбега спланировал ручной журавль Агнессы, дочери магистра, с самой хозяйкой в седле. Птица телом и формой крыльев походила на молодого голенастого орла, но за размеры страуса и голову змеи с зубастым клювом люди назвали бы ее гигантским птеродактилем. Журавль пригнулся, будто поклонился, и Агнесс изящно спрыгнула на землю. Похвалила своего летуна, потрепала за манишку иссиня-черных перьев, тот довольно закурлыкал, встряхнулся, складывая крылья. И вдвоем они зашагали к птичнику-конюшне.       У Иллиана от горечи сердце защемило. Не за себя было страшно — за ту, кого хотелось сохранить даже ценой собственной жизни. Ту, кто никогда не усомнится в магистре, даже если увидит предательство собственными глазами.       Вздохнув тяжело, со всхлипом, Иллиан бросился прочь из поместья. Он решился. Время уходило ощутимо, осязаемо, будто текло кровью из его вен в землю. Средством от предательства могло быть только другое предательство. И он готов взять этот грех на душу.       ________              Стражники втолкнули в зал и швырнули перед троном незваного гостя. Видимо, им приносило удовлетворение только такое обращение с визитерами. Хотя этот вел себя достаточно подозрительно, ошиваясь у дверей и требуя высочайшей аудиенции, чем несомненно заслужил сомнительной чести ткнуться носом в пыль ковра.       Юная королева, до их появления в одиночестве разглядывавшая расписной потолок, метнулась к креслу и уселась, торопливо поправив складки на пышных юбках и кружева на рукавах. Сегодня на ней было особенно роскошное платье с тяжелым серебряным шитьем, усыпанное крупными каменьями, будто брызгами крови. Завитые букли сияли алым пламенем под бриллиантовой короной с частыми тонкими зубцами, расходящимися то ли лучами солнца, то ли зимними ветками в сверкающем инее. Блестки мерцали также на ее длинных ресницах, щеках, а губы сверкали рубиновой помадой. Определенно, сегодня она выглядела как-то не так, не похожей на себя обычную. Стражники почуяли подвох, но не позволили себе лишних взглядов на правительницу, рассудив, мало ли причуд у хозяев дворца.       — Что случилось? — негромко осведомилась она строгим и вместе с тем чарующим голоском. В его приглушенных звуках чудился шелест леса и шепот ветра, он связывал решимость слышавших лучше, чем теплое одеяло, женские объятия и мягкая карамель.       — Шпион, ваше величество! — Под нарочитой бравостью сквозила насмешка — то ли желая показать, что задержанный не представляет опасности, поэтому его и привели сюда, а не определили прямиком в подземелье. То ли в знак того, что королевский розыгрыш понятен и, если прикажут, шутке подыграют.       — Тогда уж доносчик, — пробормотал гость.       — Встань, — разрешила королева. — Говори.       — У меня дело не к вам, а к герцогу, — возразил тот, отряхнул колени, затем ладони. Машинально мотнул головой, отбросив с глаз волосы.       Королева с интересом рассматривала некрасивое лицо с крупным носом, с мясистыми губами и с глазами теленка. Волосы почти до плеч, черные, не то кудрявятся, не то просто лохматые. Одет без роскоши, но не бедно. На шее гроздь колдовских амулетов — обязательный атрибут магов Той Стороны: кованные загогулины на кожаных шнурках, гладкие камни-накопители в медных и серебряных оправах, миниатюрные мешочки со всякой ерундой, необходимой для управления стихиями и духами.       — За дядюшкой, полагаю, уже послали? — уточнила королева у стражей. Те подтвердили, что сразу же. — Тогда, Иллиан, пока можешь поведать, как дела у твоего уважаемого учителя. Он в добром здравии?       — Из-за него я здесь, — нахмурился гость. Спохватился: — Разве вы меня знаете? Я ведь поступил к магистру Альбину уже после того, как ваши дяди рассорились.       Рубиновые губы королевы тронула легкая улыбка:       — Прекрасно знаю. Мы встречались с тобой однажды. Но ты вряд ли вспомнишь.       Тот поглядел на нее с сомнением — такую яркую во всех отношениях особу сложно позабыть.       — И ради чего меня оторвали от дел? — раздраженно воскликнул князь, появившись в распахнувшихся перед ним дверях. Быстрым шагом пересек зал, кивнул королеве: — Дорогая племянни… — и осекся изумленный, не понимая, что за блажь нашла так вырядиться. — Хм, ты сегодня… хм, ослепительно нарядна.       — Благодарю, дядюшка, — усмехнулась та, — от скуки перебирала матушкины вещи.       — Я знаю, ты обожаешь лазить по шкафам, — в свою очередь насмешливо оскалился князь. — Думаешь, так у тебя получится представить себя на ее месте, разгадать ее помыслы?       Подопечная дернула плечом. Страже сделала знак уйти. Вновь повернулась к нетерпеливо переминавшемуся гостю.       — Прошу прощения, у меня немного времени. Я должен вернуться раньше, чем учитель заметит мое отсутствие.       — Ты можешь вовсе не возвращаться и остаться здесь! — возразила королева. — Уверена, ты будешь нам полезнее…       — Нет, я…       — Мы всё равно победим в этой войне! Дяде Альбину нечем нам угрожать.       — В том-то и дело! — воскликнул ученик магистра.       — Я как будто что-то пропустил, — заметил недовольный князь. — Нельзя ли не ограничиваться недомолвками?       Королева опустила голову. И в дальнейший разговор не вмешивалась.       Позже, когда гость откланялся, князь кинул на прощанье:       — Лучше подыщи себе доспехи по плечу. Либо завтра умрешь героем, либо получишь достойный предлог официально вернуться ко двору.       — А если мне подойдут парадные доспехи моего отца? — настиг его вопрос на пороге.       — Что ж, если тебе хватит наглости — надень их. Раз Альбину известно, что ты вернулся, нет смысла тебя прятать. Сияй завтра ярче! Чтобы враг издалека заметил и точно не промахнулся.       — Постараюсь, дядюшка.              _______              Иллиан столкнулся с учителем в коридоре:       — Где ты был? — спросил магистр Альбин, смерив нерадивого ученика строгим взглядом, в котором давно не пытался скрывать изрядную долю презрения. — Опять исподтишка таращился на Агнесс?       Краска стыда, залившая лицо юноши, послужила лучшим ответом.       — Я никогда не посмею докучать ей, — тем не менее пробормотал он с гордостью.       Учитель хмыкнул. Похлопал долговязого дурака по плечу и пошел дальше по своим делам.       Иллиан выдохнул с таким облегчением, будто завтрашняя война его уже нисколько не волновала.       К сожалению, он не заметил, что наставник мимоходом снял с его плеча пару волосков. В своем кабинете, больше похожем на кухню алхимика, магистр Альбин сжег волоски над свечой, растер пальцами невесомый пепел, понюхал. Перед закрытыми глазами пронеслись события, случившиеся с учеником за последние несколько часов.       «Прошу вас, ваше высочество! Позаботьтесь об Агнессе. Не перекладывайте на ее хрупкие плечи грех предательства, совершенного ее отцом! Я знаю, она втайне обожает вас и будет послушна только вашему слову…»       Увиденное привело мага в такое бешенство, что он взмахом руки сошвырнул со стола на пол шеренгу стеклянных пробирок с ценными растворами, над которыми сам же работал немалое время. Звон битых стекляшек не облегчил клокочущую ярость.       — Предательство? Это я по-твоему предатель?! — прошипел маг, мечась по кабинету, будто разъяренный лев по тесной клетке. — И на такого идиота я потратил столько лет! Столько усилий!.. Что ж, раз ума не хватило спросить, чем я занят, раз не догадался остаться на той стороне — поработаешь на меня в последний раз. Не пропадать же напрасно таланту. Ну почему, о небо, такая силища досталась такому дураку!.. Зря я пообещал тебе сохранить ясный ум под заклинанием — у тебя ума-то, похоже, никогда и не было. Уж лучше я за тобой присмотрю сам. Хлопотно, конечно, но что поделать. Зато раньше времени брюхом на копья не напорешься, а то ведь с тебя станется…       Раздраженно бормоча себе под нос, он перешел в другую комнату, где в уголке стола на слабом огне масляной лампады доваривалось в крошечном медном котле зелье. Открыв крышку, Альбин чиркнул себе по пальцу скальпелем и сцедил в варево четыре капельки крови.              _________              — Это ловушка, — поняла Джин.       Она восседала в седле на белом коне и с высоты наблюдала за двумя армиями. Над головой в высоком сиреневом небе сияло солнце и красовалась разноцветьем радуга. Ветерок слегка шевелил длинную гриву коня, заплетенную в косички алыми лентами, и бахрому «клёш» из пушистой шерсти на ногах. От вызолоченных копыт уходил вниз скалистый обрыв. Внизу армия королевства, щетинясь пестрыми вымпелами и флагами, занимала простор лугов этого берега. Сверкала на солнце неширокая извивистая река. Дальний берег заполонили войска соседей. Отряды, кажущиеся издалека тошнотворно бесчисленными муравьями, выливались из громадного портала, сверкающего ядовито-зелеными молниями магических разрядов.       — Охренеть, — повторила Джин полюбившееся в последнее время слово. — Слишком удачно вам попался тот шпион, слишком удобное место выбрали для «неожиданного» удара. Даже я чую подвох.       — Всё нормально, мы знаем, — заверил ее Гран. Он тоже был верхом, на вороном коне, нетерпеливо перебиравшем копытами. Впереди принца балансировал на луке седла его кот, выпустивший все когти, взъерошенный, с очень недовольной мордой.       — И всё равно привели подданных туда, где вас ждали? — не понимала Джин.       — А как иначе? Не пропускать же неприятеля вглубь страны. Тут только позволь первый кусок откусить — мигом обнаглеют.       — Сколько же народа сегодня поляжет!       — Вряд ли. Мы же соседи и чаще были союзниками, чем врагами. Будем состязаться во взаимном коварстве, — пожал плечами рыжий.       Джин не уставала пялиться на него, такого гордого и прекрасного, в парадных доспехах законного наследника престола, в золотистом развевающемся плаще, но, конечно, без шлема — чтобы огненные кудри не помялись. Поначалу она украдкой косилась, невольно робея от ослепительной красоты его «боевого» образа, но вскоре поняла, что всеобщие восхищенные и благоговейные взгляды его нисколько не стесняют, и решила целенаправленно отучать себя от неуместной скоромности. Наложнице краснеть не положено! Именно такой она получила официальный статус, и Джин сама себе удивлялась, как быстро привыкла к своему положению, то ли постыдному, то ли почетному — не-невеста, полу-любовница, почти домашний питомец наравне с котом (который, впрочем, совсем не кот и, кажется, имеет куда больше прав по сравнению с ней).       Сама она была одета в привычные розовые кеды и в новые джинсы, по случаю приобретенные в неизвестном городе, куда они сходили через шкаф за покупками, когда рыжий обнаружил, что у него закончились носки без дырок. Белый свитер, вывязанный косичками, идеально гармонировал с гривой скакуна. Поверх него сверкал стянутый потайными ремешками чеканный нагрудник из укороченной кирасы с пафосными многослойными наплечниками в форме выгнутых листьев. Придворные дамы из свиты юной королевы прислали ей шлем, с ветвистыми золотыми оленьими рогами и кокардой из двухметрового лошадиного хвоста, но Гран так громко ржал над ее попытками удержать в нем равновесие, что шлем она отослала с благодарностями восвояси. И теперь на голове у нее красовалась розовая шляпка-амазонка с пером и вуалью, крепко приколотая к собранным в крендель волосам шпильками-спицами.       — Ладно, поскакал я, — вздохнул Гран, — на свое место, исполнять свою роль. А ты оставайся здесь. Если появится что-то летающее, внимательно проследи за этим, потом доложишь. — И с деловым видом передал ей смартфон.       — Что-то летающее? — озадачилась Джин.       — Что-то типа дракона.       — Дракона?! У вас водятся драконы?       — Нет, не водятся, это всё магия.       — Но ведь это опасно! Целый дракон! Может, тебе не стоит туда соваться?       — Ну как же не стоит, если дракона за мной пришлют! Опасно — да, но не для меня. Меня приказано взять живым и невредимым.       — Зачем?       — Для опытов!       — А-а… Но ты же им не дашься?       — Нет, конечно. Да и дядя не позволит, я ему самому пригожусь еще. В общем, можешь пофоткать или на видео снять. Сумеешь?       — Разберусь.       — Вдруг во время битвы у него рога обломают или клыки выбьют — заметь, куда упадут, потом надо будет подобрать. Ценный материал для алхимии.       — Ясно… Ну, ни пуха тебе, ни пера!       — Угу, еще скажи: ни хвоста, ни чешуи.       Оказалось, в походных условиях смартфон отлично заменял подзорную трубу. С хорошим «зумом», во всех подробностях и деталях поле битвы стало выглядеть еще эпичней.       По крутому склону Гран лихо спустился к кишащему жизнью авангарду, и Джин заметила, что за ним неотступно следует отряд личной охраны, наверняка приставленный дядюшкой. Первым среди стражников скакал тот самый, Укушенный. Народ перед блистательным рыжим всадником расступался, будто волны, разрезаемые носом катера, и волнение в массах распространялось дальше, со скоростью радостной вести. Воодушевление вооруженной общественности заставляло морщиться князя Годислава (про себя Джин сразу прозвала его дядей Гошей) — тот со своей свитой занял выгодную позицию с отличным обзором, правда, не настолько высокую, как Джин, всё-таки к нему то и дело подбегали и подъезжали гонцы за указаниями и с донесениями. Королева на месте военных действий не присутствовала, опекун велел ей остаться во дворце, впрочем, насколько Джин поняла, юная правительница вовсе не возражала посидеть дома.       Красиво проскакав по берегу, Гран круто развернулся и заставил своего коня взобраться на другой скалистый выступ, как бы в противовес действующей власти в лице князя. Что и говорить, множество голов повернулось к нему, как к живому символу нежданно возвратившейся в королевство благодати.       — Будто сам король Венцеслав ожил! — долетел до Джин умиленный вопль какого-то пожилого верноподданного.       Точно в честь выхода на «сцену» Грана, за рекой взмыл в небо поток огня. Сломавшись зигзагом в полете, «фейерверк» завертелся винтом и метнулся к их берегу, рассыпая искры и уплотняясь из пламени в сверкающую твердую чешую.       — Неужто впрямь дракон? — ойкнула Джин и скорей ткнула на видеозапись. Вцепилась в смартфон обеими руками, стараясь не трясти кадр, благо конь под нею стоял невозмутимо, как скала.       Снопы искр и полосы огня распахнулись широким размахом крыльев. Украшенный гребнем длинный хвост выписывал по небу вензеля. Мощная рогатая башка в лохматых языках пламенной гривы вертелась по сторонам, высматривая добычу, из раззявленной клыкастой пасти подтекала ядовитая слюна, каплями горящей смолы падающая то в реку, то на обе армии, вспыхивая на земле или на щитах воинов взрывами, как от пучков петард. Львиные лапы каждая размером со взрослого льва, когти — без преувеличения как кривые сабли. В целом у чудо-зверя вид был абсолютно безумный, он одинаково агрессивно совался как к своим, так и к чужим, встречая и там и тут частоколы копий и залпы магического огня. Впрочем, Джин могла и ошибаться, кто же их, драконов, знает, вдруг подобная хаотичная атака для них обычное дело.       — Эй, я тут! Меня высматриваешь? — помахал рукой дракону Гран. Он успел спешиться и отогнать коня в сторону, чтобы благородное животное не пострадало. А вот на отряд охранников, выстроившихся впереди живой стеной, ему было, видимо, наплевать.        Огненный зверь умудрился услышать его — с высоты, за шумом суматохи в толпе, лязгом оружия, рёвом огня и собственными разъяренными воплями. Обернувшись, он уставился на сверкающую точку латника. Не отводя бешено выпученных глаз, сделал кульбит, закрутившись вокруг себя петлей. Пасть закрыл, копя ядовитую слюну, отчего щеки сразу начали надуваться, и Джин, увеличив кадр, не знала, хихикать над странным выражением драконьей морды или переживать за безрассудного рыжего принца и его свиту, которым сейчас, определенно, крепко достанется.       Предчувствия ее не обманули: дракон рванул к Грану со скоростью горящего самолета. И на подлете прицельно выплюнул струю яда, точь-в-точь как огромный огнемет. Пламя ударилось о скалу и разбрызгалось во все стороны, накрыв куполом отряд охраны и принца. Джин ахнула… но, не веря в плохой исход, не бросила снимать. Не зря — брызги огня опали на землю кислотной тлеющей лужей, и оказалось, что стражники общими усилиями удержали магический щит из заледеневшего воздуха.       Но дракон, нанеся удар, не задержался на месте — метнулся резко в сторону, еще пока брызги не успели осесть. И в мгновение ока оказался перед князем, судя по изумлению на лице, не ожидавшем такой подлости. Огненный зверь, не медля, разинул зубастый рот и, изогнув длинную шею, наделся пастью на голову Годислава, собираясь откусить оную вместе с половиной туловища.       Клыки сомкнулись на поясе князя, но, видимо, во рту что-то пошло не так, и дракон вскинулся, отпрянул, мимоходом потоптав лапами и разметав бьющим хвостом свиту и половину ближайшего полка кавалерии. Замотал головой, замычал — и выплюнул князя, горящего факелом от натекшей слюны. Вылетев кубарем, Годислав мгновенно сориентировался, приземлился на камни ногами, а не хребтом или затылком. Пружинисто оттолкнулся — и прыгнул на пятящегося дракона, в коротком полете выстрелив из спины две пары прозрачных крыльев вроде стрекозиных, переливающихся всполохами магии. В руках его Джин заметила сверкающие клинки — то ли сабли, невесть откуда взявшиеся, то ли волшебно возникшее продолжение самих рук, разобрать было невозможно, слишком быстро замелькали изогнутые лезвия, разрезая то воздух, то пламя гривы уворачивающегося огромного зверя.       Противники закружились в танце поединка — коротко взмывали в воздух, чтобы в следующий миг удариться о землю и снова отпрыгнуть вверх или в сторону, преследуя один другого и через секунду наоборот. Выпады сменялись беспрерывно, оба существа стоили друг друга. Однако дракон отступал, пусть и огрызался, успевая молниеносно тяпнуть то за ногу, то за плечо. Князь не обращал внимания на укусы, простому человеку бы давно переломавшие все кости. Он осыпал чудовище градом ударов, теснил его к реке, возможно, думая загнать в воду и тем самым потушить огненную суть. С боков осторожно подкрадывались армейские маги, готовя нематериальные щиты и цепи с сетями, четкими ударами принуждая дракона двигаться в нужном направлении. Но вмешавшихся в эту дуэль было немного, другие мастера магии и все всадники с пехотой оставались на своих местах в полной готовности к бою, тем самым удерживая от нападения следившие за ними вражеские войска.       Гран также не покинул обгорелой скалы, наблюдая за битвой дяди с холодным интересом, и, как показалось Джин, он не собирался спешить на помощь, даже если расклад обернется в пользу дракона.       Внезапно дракон подозрительно задергался, припал к земле телом, а голову на длинной шее запрокинул к небу, взревев, точно от резкой боли. Князь воспользовался моментом, подпрыгнул-подлетел ближе и четким двойным ударом крест-накрест перерубил чудовищу горло.       Ядовитая кровь и пена хлынули из огромной раны, залив всё и всех вокруг, всё вспыхнуло — и дракон взорвался изнутри, ослепив гигантским клубом пламени.       Конь под Джин отпрянул назад, развернулся, присев. От ударной и звуковой волны ее чуть не вышибло из седла. Град щебня пулями просвистел в воздухе, оставив на колене у нее ссадину, в джинсах дыру, на белоснежной шкуре коня, на крупе и ногах, алые царапины, благо прочная попона закрывала бока и живот. Пыль и песок присыпали сверху.       При этом Джин, извернувшись в седле, умудрилась продолжать снимать и лишь на пару секунд зажмурилась от вспышки. Быстро проморгавшись, поверх смартфона она во все глаза уставилась на парящие в воздухе, горящие, медленно падающие уже пеплом ошметки драконьей шкуры.       Одна искорка привлекла внимание — ярче прочих огней, как будто не собиралась прогореть и потухнуть. Ее подкинуло взрывом выше прочих, точно сигнальную ракету. Описав широкую дугу, она медленно пролетела к изгибу речного берега почти у горизонта, где опустилась на пустой зеленый луг, затерявшись в высокой траве. Удивительно, что смартфону хватило зоркости отследить ее полет до конца.       Джин упросила бесстрашного коня, понукая пятками мягких кед, снова повернуться к полю боя, теперь похожему на пепелище. Дым почти рассеялся, и оказалось, что, к счастью, маги успели щитами направить волну взрыва вверх, защитив массу народа вокруг себя. Князь, судя по всему, тоже остался цел, что можно по праву считать чудом, только одежда обгорела дырами и рыжий хвост шевелюры встопорщился драными грязными клоками. Похоже, его оглушило — он стоял, пошатываясь, опираясь на руку помощника из свиты.       От дракона уцелела только огромная голова. Сияние пламени внутри стремительно потухало, огненные пряди гривы застывали, делаясь твердыми и глянцево-блестящими, как стекло или керамика. Выпученные глаза невидяще уставились в небо, пасть оскалилась внушительными клыками в посмертной угрозе — впору забрать трофей во дворец и повесить на стену, если, конечно, найдется достаточно огромный зал.       Посчитав, что Годислав получил ощутимый урон (или тоже боялись попасть под гнев дракона), войска на дальнем берегу пришли в движение. Первым делом вражеские колдуны решили уплотнить реку для пешего перехода — по поверхности воды принялись разбегаться морозные узоры, крупными завитками вроде кудрей хохломы, только в серебристой гамме. По ним сразу двинулись вперед копейщики — «танками-черепахами» из плотно сомкнутых ростовых щитов, как любили строиться древние римляне, только добавив каплю магии для непробиваемости. Лучники, пращники, требушетщики, аркбалистщики — или кто там был за артиллерию, Джин не особо разобрала — прикрывали пехотинцев огнем «земля-воздух-земля». Разумеется, армия Годислава молча это терпеть не стала, взялась отвечать со всем накопившимся пылом.       Прикинув что-то в уме, Гран велел верно торчащему рядом Укушенному привести своего вороного. Вскочив в седло, рыжий принц понесся, конечно же, к реке. Понукая скакуна всё горячей, Гран не остановил его перед кромкой воды, а заставил в рискованном прыжке пролететь чуть ли ни половину реки — еще жидкую ее часть — и конь еле-еле заскочил на волшебный лед, копытами высекая голубоватые искры.       Отряд ближайшей «черепахи» немедленно уставил на отчаянного всадника копья. Но Гран что-то весело выкрикнул, кокетливо гарцуя, и теснить его к краю перестали. Джин не слышала, разумеется, только урывками видела по губам, что он продолжает им что-то говорить. И эта, вроде бы пустая болтовня, заставила пехотинцев дружно податься назад, сминая строй. Вот уже в давке разрастается паника. Люди — или не вполне люди? Джин начинала подозревать, что с этим всё непросто — теперь толпа, а не войско, бежит назад к берегу, сминая замешкавшихся товарищей, падая кучами, топча друг друга, лезя по копошащимся клубкам тел, вопя, теряя головы от накатившего вдруг ужаса.       А Гран хохотал, наблюдая за происходящим.       В считанные минуты армия превратилась в бесчисленную массу потерявших всяческую ориентацию существ. Гран выкрикивал приказы — направлял обратно в портал, гнал вернуться в родной им мир. Однако его планам помешали: военачальники, державшиеся на безопасном расстоянии, первыми вошли в огромный зев сверкающей всполохами дыры. И, похоже, с ними ушли маги, этот проход контролировавшие. Портал захлопнулся с опасной быстротой — благо порыв сжатого воздуха отбросил не успевших запрыгнуть туда людей, иначе их смяло бы в кровавое месиво.       Гран сам опешил от такого выбора их генералов. Бросили тысячи своих солдат на милость соседям? Рассчитывают, что юная королева проявит благородное милосердие и даст приют пленным? Джин без труда прочитала эти мысли по его растерянно заметавшемуся взгляду.       Лед под ногами коня начал хрустеть и крошиться. Опомнившись, Гран поспешил вернуться на берег к войску князя.       И не зря поторопился — над дальним берегом расползались новые дыры порталов. На этот раз их было несколько, пусть и сравнительно небольших. Без зеленых искр, темные, мерцающие зловещим пурпуром и багрянцем. Из дыр потек плотный черный туман, сгустками, шевелящимися живыми тенями. Стекая на землю, туман поднимался бесформенными, изменчивыми силуэтами, что выпрямлялись, становясь выше деревьев.       Уже напуганные Граном до беспамятства, солдаты при виде ползущих на них сгустков тьмы и шевелящихся призрачных башен, похоже, растеряли остатки разума. Трясясь крупной дрожью, они ринулись в реку, проваливаясь под растаявший лед, поплыли к другому берегу, ища спасения у прежних врагов, рискуя утопить кого-то рядом или самим утонуть в давке.       За слившимися в гул воплями, криками, шумом, Джин не расслышала, что приказал, обращаясь ко всем, Гран. Но голос его гулко разнесся по долине, охватывая пространство, пробирая до мурашек. Даже тени на том берегу подернулись рябью.       Маги беспрекословно подчинились его словам, даже не оглянувшись на Годислава за подтверждением — немедленно принялись творить чары. К ним присоединились все, кто имел в себе хоть какую-то искру магии, и таких оказалось к удивлению Джин очень много, на беглый взгляд, восемь из десяти. Да, у большинства огонек заклятья меж раскрытыми ладонями едва тлел не ярче зажигалки, мало у кого теплился, как свеча. У всадников и придворных княжеской свиты огни зажигались факелами и подвешенными в воздухе кострами, у магов сияли прожекторами, набирая яркость больше и больше. Те, кто оказался неспособен участвовать в чароплетении, дружно взялись за спасение бывших неприятелей, часть из которых приходилось вытаскивать едва не со дна и откачивать от воды. Те, кто благополучно добрался до берега и очнулся от всепоглощающего ужаса, без рассуждений присоединялись к творению чар.       Выждав момент, известный лишь ему, Гран скомандовал:       — Огонь!       И огонь впрямь вспыхнул — взвился над толпой в едином порыве, никто не отстал даже на долю секунды, каждый выложился до капли — и ударил в пришлые тени. Разрывая туман на клочки, выжигая порталы, уничтожая истинных врагов.       После вспышки наступило долгое мгновение тишины.       И звенящее чувство освобождения от смертельной опасности.       Многие от резко накатившей усталости упали на землю или ухватились друг за друга, осели в полуобмороке, старались отдышаться. Многие моргали и терли лица руками, силясь понять, что они сейчас сделали и как им это удалось. Маги счастливо улыбались, ощутив редкий момент единения со множеством неожиданных товарищей.       Князь Годислав, поймав на себе тревожный взгляд племянника, одобрительно ему кивнул.       Откуда-то из-под лошадиного живота вынырнул кот и вскарабкался по парчовой попоне на руки к рыжему принцу, принялся ластиться. Гран поднял голову, улыбнулся Джин. Направил коня сквозь ликующую толпу к тропинке, ведущей наверх.       — Королевский дар, — словно извиняясь, развел он руками, подъехав достаточно близко, чтобы не приходилось повышать голос. — Ты силен ровно настолько, насколько сильны все твои подданные вместе взятые. Главное, правильно ими управлять, брать их силу разом, одномоментно, тогда импульс получается самым эффективным.       — А служить тебе готовы все, кто тебя слышит, — поддакнула Джин. — Удивительно удобный талант.       — У моего отца был точно такой же. Подчинять так, чтобы тебе подчинялись охотно и с радостью.       — А на глухих твой гипноз работает?       — У нас не бывает увечных, лекари хорошо знают свое дело, — хитро ушел от ответа рыжий. — Тебе удалось заметить что-нибудь интересненькое?       — Ну, как сказать!       Отъехали от края обрыва под сень деревьев, спешились, Гран устало уселся на траву. Улегся бы, вытянувшись, но Джин включила запись и отдала смартфон принцу. Сама тоже с интересом пересмотрела битву, заглянув ему через плечо.       Удивительно, но всё эпичное действие убралось в считанные минуты. Зато на записи Джин заметила, куда в начале делся кот Грана: он спрыгнул с седла, когда рыжий отпустил коня. Покрутившись у ног хозяина, зверь неуловимо для глаза и камеры размазался в черное пятно, затем в мгновение рассеялся серым туманом и привольно растекся по земле, захватив немалую долю берега, причем нисколько не смущаясь количеством чужих сапог, по нему прошедшихся.       — Эта искра… — нахмурился Гран. Проиграл подпорченный тряской от взрыва момент еще несколько раз. — Очень подозрительная звездочка, как ни крути. Идем за ней!       — Прямо сейчас? Ты не устал? Тебя не хватится дядя Гоша?       — Его высочество приглашает вас на совещание, — возник из-за пыльных кустов Укушенный стражник, ведя свою лошадь под уздцы, как будто его тут кто-то ждал.       — Перетопчется… О, дай-ка сюда свою фиговину! — обрадовался Гран.       Стражник немного напрягся, не поняв приказ, уточнить же постеснялся.       Не дожидаясь помощи, Гран вскочил с травы, сам взялся отстегивать от седельных сумок небольшой щит — деревянный, обшитый кожей и железом, украшенный медными бляшками.       — Наплевать на дядю, ничего полезного он от меня не услышит. А вот из этого мы сделаем люк. Не гонять же в такую даль лошадей!       Вытоптав в траве пятачок, он положил щит на землю. Подумав, что-то в уме прикинув, постучал каблуком по центральной бляшке в форме звезды. Затем отодвинул щит в сторону, открыв под ним внезапно появившийся земляной ход.       — Полезли? — пригласил он Джин.       — Как скажешь, — отозвалась та и бесстрашно спрыгнула в темный колодец.       Пролетев метра три-четыре, вполне удачно приземлилась на кучу мягкой земли и расторопно откатилась в сторонку.       — Цела? — заботливо осведомился Гран.       — Вполне.       — Ну, тогда поберегись!..       Спрыгнув, рыжий едва успел убраться с кучи, не то бы оказался придавлен молча последовавшим за ними стражником.       Наградив излишне исполнительного охранника выразительным недовольно-капризным взглядом, принц первым отправился вперед по узкому темному подземному лазу, очень похожему на нору. С «потолка» кое-где свисали корни, осыпался песок и камешки, и время от времени даже Джин приходилось сильно пригибаться, чтобы пройти дальше. Корни торчали и по бокам. Укушенный то и дело задевал плечами обе стены сразу, из-за богатырского роста передвигаться ему приходилось едва ли не на четвереньках. Замыкал шествие кот. Если стражник мешкал, зверь ехидно порывался поточить когти о его зад, и тот поневоле ускорялся.       Смартфон вместо фонарика Гран включил исключительно ради своей спутницы, и то после долгих упрашиваний и угроз типа:       — Подверну ногу — понесешь меня на себе!       — Надорвусь, ты что! У нас для этого телохранитель есть, зря, что ли, увязался.       — Нет уж, я боюсь высоты.       — Какая высота? Он еле ползет на животе. Седлай его и всё тут.       — На нем твой кот уже катается.       — Вообще-то меня Милош зовут. Милош Сур, к вашим услугам.       — Мне без разницы, — буркнул Гран. Но тут же спохватился: — Старуха Ждана Сур тебе случайно не родня?       — Так точно, бабушка.       — Прекрасно! Джин, представляешь, этот верзила — внучок моей няньки. За что же ты меня тогда так невзлюбил? Почти ж молочный… эм… не брат — кузен!       — Злился, ваше высочество, придушить мечтал. Вы сбежали, и бабуля так переживала, что через год померла.       — Сбежал, говоришь? — обиженно пробормотал рыжий.       Джин слышала, как Укушенный виновато засопел в темноте, но Гран развивать тему и ссориться не стал.       Они остановились: земляной коридор закончился тупиком.       — И что? — немного нервно уточнила Джин.       Гран хмыкнул — и выключил смартфон. Они оказались в кромешной темноте.       — И? — снова не выдержала Джин.       — Представь, что сейчас ночь.       — Ночь?       — Темно же. А в ночи куда обращаются взоры? Подсказка: это нечто светящееся.       — Гаджеты. На худой конец телевизоры.       — Ну, Джин! Какая ты не романтичная, — разочарованно протянул рыжий.       — На звезды можно смотреть, — подал версию Укушенный. — Луна и днем бывает видна.       — Верно. И какой из этого можно сделать вывод? — продолжал валять дурака Гран.       — Что мы будем стоять тут, нюхать сырость и высматривать звезды? — предположила Джин. — Под землей? Пока не задохнемся от недостатка воздуха?       — Вон светлое пятно, — сказал стражник. Выпрямился в полный рост и ткнул пальцем в потолок, откуда посыпался земляной сор и камешки. Теперь и Джин заметила пятачок тусклого света.       — Вот и нашелся выход, — довольно отозвался Гран.       — Не маловата дырка? — просила Джин.       — Это не дырка, это кротовья норка. Милош Сур, будь любезен расширить лаз. Можешь головой пробить, она у тебя вполне сравнится с камнем.       Но Укушенный на ехидство не повелся, поработал кулаком. Потом подсадил и выпихнул наверх рыжего и Джин с котом. Самому ему велели подождать внизу:       — Мы быстро, не заскучаешь.       Стражник безропотно подчинился. Тем более правда, попытка его вытащить могла обрушить земляной ход, не говоря о том, что у них двоих просто сил не хватило бы его поднять.