Громоотвод

Смешанная
NC-17
Завершён
7522
Размер:
690 страниц, 33 части
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию
Награды от читателей:
7522 Нравится 3591 Отзывы 3061 В сборник Скачать

Глава 4

Настройки текста
      Конец октября, 1998 год       Утреннее солнце слепило глаза. Встречный ветер обдавал холодом и пробуждал. Драко крепко держался за рукоять метлы и стремительно набирал высоту. Понедельник — традиционно тяжёлый день.       После обильно пропитанных алкоголем выходных болела голова. Но Драко знал, что ранние полёты помогут ему прийти в себя. Малфой любил выйти на поле ещё до завтрака, когда большинство обитателей замка спали. Тишина и холод — лучшие компаньоны. Он бесцельно летал вокруг стадиона, школы, леса, над гладью воды Чёрного озера.       Драко Малфой не знал, зачем живёт. Это неожиданное осознание пришло к нему вчера, когда он посмотрел в тёмно-синие глаза друга. Непрошеная искренность, которая повлекла за собой ураган тревожных мыслей.       Впервые в жизни происходящее не имело смысла. Драко не знал, зачем он был здесь. Зачем он учился в школе? Зачем ему нужно было образование? Что будет дальше? Он пойдёт работать в министерство? В банк? Займётся бизнесом? Зачем вообще работать, если родового наследства хватит на четыре безбедных жизни?       Кто он? Что несло в себе сочетание букв — «Драко Малфой»?       Какие ярлыки определяли его личность? Он аристократ? Наследник древнего магического рода? Отличник? Или сын Люциуса, преданного слуги Волан-де-Морта? Или самый молодой Пожиратель Смерти, ставший им не по своей воле и не сумевший справиться ни с одним заданием?       Перед глазами промелькнули воспоминания о допросе. Свет заклинаний, которые когда-либо применял подсудимый, вылетающий из его палочки, множественные свидетели, угрюмые лица судей. Это было унизительно. Малфоя-младшего оправдали за отсутствием доказательств в совершении непростительных преступлений. Многие в комитете были против. Один из судей с козлиной бородкой сказал, что лично будет следить за Драко и не даст ему спуску, потому что «Малфоям нельзя доверять!». Драко дали испытательный срок, заколдовав палочку отслеживающими чарами, а также обязали закончить школу.       Из-за мерзких воспоминаний Малфой выстрелил яростным заклинанием в озеро, и громкий всплеск прорезал утреннюю тишь.       Липкая трясина неопределённости затягивала разум Драко. Он сильнее сдавливал метлу и ещё быстрее летел в никуда. Он злился. Мышцы горели от напряжения. Малфой злился на себя за то, что распускал сопли. Он злился из-за того, что чувствовал себя слабым и никчёмным. Злился на одиночество. Пусть в окружении и были толпы людей, готовых пресмыкаться и потакать его желаниям, но никто по-настоящему не находился рядом. Никому нельзя было довериться. Единственным светлым пятном была мама, которая, несмотря на недавние события, не утратила оптимизма и присущей ей нежности. Даже после того, как её мужа упекли в Азкабан, она оставалась заботливой и обходительной.       Миссис Малфой писала Драко несколько раз в неделю. Это были рассказы о неважных, по мнению сына, светских делах, домашних хлопотах и былых воспоминаниях. Письма от матери напоминали Драко, что он всё ещё был жив. Что у него оставался смысл дышать хотя бы ради одного человека.       А ещё радовали Нотт и Забини. У Малфоя никогда не было братьев, но он думал, что так ощущалось родство. Им всегда было о чём поговорить и о чём помолчать. Слизеринцы находились в похожем общественном положении: все ждали от них примерного поведения и искупления за прошлые годы. Это дружно вызывало у ребят тошноту. Чёрта с два они прогнутся и поддадутся ожиданиям других, в отличие от большинства «плохих слизеринцев». С Тео и Блейзом Малфой мог быть откровенным. На них можно было положиться. Но до конца Драко не мог открыться никому.

***

      — Доброе утро, котик. — сверкнула глазами Пэнси.       — Паркинсон? Что ты здесь делаешь? — войдя в раздевалку, раздражённо спросил Малфой.       — Соскучилась… Хотела пожелать тебе доброго утра, — она похлопала длинными ресницами.       Пэнси медленно подошла к шкафчику, к которому приближался Драко. Она игриво наматывала на утончённый пальчик тёмную прядь, которая выбивалась из чёткого каре.       — Ты не вовремя.       Драко злился. Его бесило то, что Пэнси вторглась в единственное тихое время, в драгоценные минуты одиночества.       — Ну чего ты? Драко… Плохо спал? — пролепетала мелодично.       Малфой уже давно плохо спал. Крепкий забвенный сон был, кажется… сколько? Два?.. Три года назад? Кошмары каждую ночь запускали гнилые мертвецкие пальцы в голову слизеринца. Чаще всего ему снилось, что он пытался бежать в кромешной тьме вслед за женщиной с чёрными с прядью платины волосами, но ноги словно наливались свинцом. Иногда они были скованы неподъёмными цепями, которые лязгали всякий раз, как Драко пытался пошевелиться. Оковы сильнее сжимали и до крови впивались ржавыми звеньями. Леденящие душу мерзкие объятия. Его объятия. Вспышки зелёного света. Крики. Треск ломающихся человеческих костей. Кровь. И глаза… Голубые глаза матери, наполненные страхом; серые, такие похожие на его, надменные глаза; красные бесчеловечные щели, которые следили за ним; сотни пустых глаз, которые покинула жизнь; и медовые… полные боли и необъяснимой отваги.       — Котик… — Пэнси нежно коснулась плеча Малфоя. Она коварно улыбнулась. — Я знаю один верный способ поднять настроение.       Паркинсон. Она всегда знала, что делать, как угодить. Она очаровалась Малфоем ещё в начале учёбы и надёжно погрязла в зыбучих песках его влияния. Пэнси была удобной. Малфой лично выдрессировал в ней необходимые качества и привычки. Личная преданная игрушка.       Он выдохнул. Пэнси ласково обвила руками его широкую спину. Она задела чёрными короткими ноготками край спортивной кофты и потянула наверх, снимая её.       — Ты в отличной форме, — взглянув на рельефное тело, прошептала Паркинсон.       Не теряя времени, она прижалась к его мраморному торсу и поцеловала в губы. Малфой стоял неподвижно. Он нахмурил брови и отстранённо наблюдал. Как будто это не его облизывала у шкафчиков королева Слизерина, а только его неподвластное тело. Просто суррогат.       Драко немного приоткрыл рот, и Пэнси провела языком по его зубам. Волна возбуждения набирала свою силу. Тонкая рука скользнула ниже живота и стала поглаживать сквозь плотную ткань. Пэнси отстранилась и похотливо облизнула губы.       — Ну же, малыш…       Болотно-зелёными глазами она впивалась в бледное лицо и неспешно расстёгивала на себе школьную блузку. Малфой был холоден, он не выдавал никаких эмоций, лишь изогнул левую бровь.       Пэнси знала, что делать. Она двигалась плавно, словно чёрная кошка. Она сняла рубашку и бросила её на скамью. На Пэнси осталось чёрное кружевное белье и школьная юбка — похоть в сочетании с детской невинностью. Подойдя поближе, она повернулась и прижалась округлыми ягодицами к его паху. Драко услышал запах приторных дорогих духов. Пэнси взяла покрасневшую от холода руку и положила себе на бедро, продолжая тереться о ткань спортивных брюк. Довольно простонала. Ей льстило, что из-за развязных движений Драко становился твердым. Пэнси ещё раз скользнула ягодицей по напряжённой области паха и взглянула из-за плеча. Паркинсон чувствовала себя искусительницей, она упивалась властью, которая на мгновение оказалась в её руках.       Драко поднял руку. Слизеринка почувствовала, как он с силой сжал её тело, сминая юбку. Назойливые демоны накаляли злобу, и Драко отчаянно желал избавиться от них. Он резко схватил второй рукой талию и прижал задницу Паркинсон к себе. Она простонала и слегка повернула голову на него. Чёрные волосы скрывали взгляд, было видно лишь пухлые приоткрытые губы.       Раздражение вперемешку с вожделением. Пульсация, дрожь, озноб.       Малфой с силой развернул Паркинсон лицом к шкафчикам и вскинул её руки. Быстрым небрежным движением он спустил штаны, поднял юбку и, отодвинув чёрные трусики, резко вошёл. Послышался короткий вскрик, но Малфой тут же обхватил рот Паркинсон, заставляя заткнуться:       — Ни звука.       Чувствуя, как заканчивается воздух, Пэнси покорилась. Малфой властно взял её обеими руками и с силой начал вбиваться. Тяжело дышал. С каждым вдохом что-то тёмное и опасное попадало в лёгкие, разрасталось и усиливалось внутри, как смертельная болезнь. Тьма переполняла тело и пробиралась в сознание. Чёткие, громкие шлепки вперемешку с металлическим стуком разносились по раздевалке. Малфоем овладела ярость. Удары усилились. Ягодицы Пэнси покраснели. Ещё сильнее. Мысли, которые одолевали слизеринца в полёте, снова врывались в разум. Зачем он здесь? Какой в этом смысл? Для кого это всё? Малфой схватился за тазовые кости Паркинсон и гневно ускорил темп. Мышцы на бледной спине окаменели. Пэнси вцепилась в руки Драко в попытке ослабить хватку.       — Малыш, мне…       Малфой откинул голову назад. Глаза были закрыты, брови нахмурены, челюсти сжаты. На шее проступили вены напряжения. Пусть замолчит! Голоса внутри и вокруг должны навсегда умолкнуть! Он снова резко склонился над заложницей и одной рукой вдавил её грудь в холодный металл. Это был настолько сильный удар, что, кажется, шкафчик прогнулся. Малфой стал вбиваться ещё глубже. Агрессивнее. Сильнее. Резче.       — М-мне больно…       Услышав где-то в тумане мольбу Паркинсон, Драко распахнул грозовые глаза и неожиданно оттолкнул изогнувшуюся девушку. Она чудом сохранила равновесие и не упала. Малфой, тяжело дыша, опустился на скамью. Холодный металл позади обжигал голую кожу. Штаны остались приспущены. Пэнси, глаза которой были в чёрных мокрых разводах, обернулась и загадочно потянулась к слизеринцу. Небрежно взглянув, Малфой схватил её за затылок и медленно опустил на колени. Яростно сжимая волосы, он колебался между тем, чтобы отшвырнуть Пэнси, как мелкую собачонку, и воспользоваться ею, взяв своё.       Паркинсон облизала губы и потянулась к нему. Она знала, что делать.       Малфой закрыл глаза и облокотился на шкафчики. Тёплые, влажные движения приближали его к разрядке. Тьма внутри усиливалась, заставляла тело дрожать, пробуждала внутри горечь с привкусом тошноты. Паркинсон ритмично работала ртом. Приглушенно стонала. Ускоряла темп. Ещё быстрее. Малфой грубо взял её за шею и… на секунду все его мышцы напряглись, а назойливые мысли растворились. Лишь на миг.       Он кончил, не отрывая головы Паркинсон, не позволяя ей вдохнуть.

***

      Заправив рубашку и обновив макияж, Пэнси повернулась и промурлыкала:       — Пойдём на завтрак?       Малфой ничего не ответил. Он обхватил бледными пальцами узел зелёного галстука и подтянул его под самую шею. Накинув спортивную сумку на плечо, Драко направился к выходу. Стук каблуков покорно последовал за ним.       Подходя к замку, он увидел шумную группу людей. Кто-то заметил Драко, и внимание десятков глаз вмиг обратилось на парочку.       — Мистер Малфой! Пару комментариев для «Магического ока».       — Мистер Малфой, что вы так рано делаете за пределами школы?       — Надеетесь ли вы отмыть репутацию самого молодого пожирателя?       — Это ваша невеста, мистер Малфой?       Толпа репортёров обступила Драко, заграждая проход. Яркие вспышки ослепляли. Экстремально громкий гул сводил с ума.       — Какого х… — прорычал Малфой, схватил Пэнси за руку и с силой пробрался к входной двери замка.       — Что они делают на территории школы? Разве это не запрещено? — проскулила Пэнси, когда дверь за ними захлопнулась.       — Не знаю.       Драко всем телом излучал раздражение. Нервы были на пределе. Он ворвался в Большой зал и громко зашагал к столу, сбив по дороге второкурсника.       Слизеринцы завтракали. Нотт и Забини ели шакшуку с хлебом и о чём-то весело беседовали.       —Ты упёртый, как баран, — донесся обрывок фразы Забини.       — Люби меня таким, какой я есть, — захохотал в ответ Нотт.       — О, Малфой, детка, где тебя носило? — Забини перевёл взгляд на идущую позади Паркинсон и, расплывшись в улыбке, добавил. — А, я понял.       Малфой бросил сумку на пол и сел между парней, сохраняя злобное выражение лица.       — Что случилось? Не встал? — подмигнул Тео и в ответ получил серый расстрел.       — Грёбаные репортёры, — отрезал Малфой и вцепился в медный кубок.       — Где? — обернулся Забини.       — Возле дверей замка. Стая шакалов. Какого чёрта?       Послышался металлический стук. Все обернулись на Макгонагалл. Она возвышалась над золотыми крыльями совы, по бокам которой плавились свечи, и звенела ножом о кубок.       — Дорогие студенты, — начала директриса, когда все утихли, — я поздравляю вас с началом новой учебной недели!       — Тоже мне праздник, — фыркнул Забини.       — Сегодня в школу прибудет проверка из министерства, — зал удивлённо загудел, — а также репортёры. Вы не обязаны ни с кем общаться, — Макгонагалл заботливо посмотрела на Гарри и Гермиону, — но ваши комментарии могут благоприятно повлиять на имидж школы и, несомненно, на настроения магического сообщества. Нам всем не помешает напоминание о том, что война позади. Хорошего дня! — сойдя с постамента, она тихо пробормотала. — Надеюсь, это скоро закончится.       — Пиздец… — Драко запустил руку в волосы в уставшем жесте.       — Репортёры в школе? Это, кажется, перебор даже для Макгонагалл, — возмутился Тео.       — Старуха совсем потеряла рассудок в погоне за «миром во всём мире», — добавил Забини.       Драко не мог заставить себя есть. Голод перебивала жгучая ненависть и раздражение. Больше всего он не любил журналистов. Они казались ему назойливыми мухами, которые выводят из равновесия одним своим жужжанием. Мелочные насекомые.       На стол упал тёмно-зеленый конверт с именным гербом Малфоев. Мама… Агрессия в миг ослабела. Кажется, Драко даже удалось поглубже вдохнуть. Он аккуратно развернул письмо и узнал родной витиеватый почерк:       Привет, мой милый!       Надеюсь, у тебя всё хорошо. Было бы радостно узнать больше подробностей, а не те скупые пару строк, которыми ты наградил стареющую мать.       Я затеяла ремонт в главной гостиной. Хочу кардинально поменять цвет стен. Что ты думаешь по поводу светло-сиреневого? На это меня вдохновили гортензии, которые уже отцветают в саду. Помнишь? Это те лиловые цветочки, которые ты в детстве называл «тучками». Вкладываю тебе в конверт одно соцветие.       На Хэллоуин я нанесу визит твоей бабушке. Передам от тебя привет, ты ведь не против?       Обнимаю крепко.       Мама.       P.s. Ты бы написал отцу. Будь милосердным, Драко.       Из конверта выпал маленький цветочек. Тёплая волна разнеслась по телу Драко. На губах проступила улыбка.       Решив не медлить с ответом, тем более, что кусок в горло не лез, Драко написал:       Дорогая мама!       Ты всегда будешь молода и свежа, как твои гортензии, мои любимые «тучки».       Радуюсь, что ты нашла занятие по душе. Полагаюсь всецело на твой вкус. Уверен, светло-сиреневые стены внесут свежести в дом.       Моя жизнь однообразна и рутинна. Не хочу утруждать тебя скучными подробностями.       Но у меня всё хорошо.       Тео и Блейз передают привет и благодарность за тарталетки с грушей. Говорят, они не ели ничего вкуснее в своей жизни. Я присоединяюсь.       Твой непокорный сын,       Драко.       Запечатав письмо, Малфой положил его во внутренний карман мантии. При возможности он сходит в совятню и отправит его.       Внимание переключилось на друзей. Теодор, закончив трапезу, склонился над какой-то ветхой книгой. Забини заинтересованно повернулся к нему.       — Тео, ты так много читаешь, — начал Блейз, отвлекая от занятия, — я ревную, детка!       В ответ Нотт лишь ухмыльнулся, но не оторвал глаз от строк.       — Избегаешь реальности? — приблизился Блейз так, что не заметить его было сложно.       — Реальность меня удручает… — с улыбкой на лице буркнул Тео.       — Но я же в реальности! — наигранно обиделся Блейз.       Тео поднял на него взгляд.       — Если бы в реальности был только ты, Забини, я бы сжёг все книги мира!       — Что читаешь? — вклинился Драко. — Странный язык какой-то…       — Это наш язык. Только он зашифрован. Это дневник одного типа, который знает толк в путешествиях во времени.       — Хмм… — протянул Малфой. — Кажется, я где-то видел этот символ, — он ткнул пальцем на характерный зигзаг после выделенного жирным шрифтом слова.       — Да? — оживился Тео. — Где?       — Не помню… Но точно где-то видел.       — Чёрт, Малфой, это очень важно. Вспоминай! — Тео схватил друга за руку.       — Воу, спокойно, — вскинул бровь Драко и вырвался из хватки. — Если вспомню — скажу. Что за важность такая?       — Исследовательский интерес, — улыбнулся Тео.       — Ты иногда похож на Грейнджер, — скривился Малфой, — только ещё руку подними.       В этот момент Забини схватил руку Нотта и поднял вверх, крича:       — Десять очков Гриффиндору!       Они заржали. Тео двинул Блейза в живот и тоже расхохотался. Все трое как по команде взглянули на стол в противоположной части зала. Грейнджер что-то возмущённо рассказывала Поттеру, возможно, жаловалась на распоряжение Макгонагалл по поводу репортёров. Тео задержал взгляд на растрепанных локонах, и невольно улыбнулся.

***

      Первым уроком было зельеварение. Теоретическая часть, которая нагоняла смертную тоску. Малфой и Нотт, сидевшие за одной партой, уже знали суть изучаемого зелья, поэтому развлекались игрой в миниатюрные шахматы под столом. Следующей в расписании должна была быть общая пара ЗОТИ.       Парни шли по солнечному коридору и, не жалея красного словца, обсуждали целесообразность изучения банальных зелий. Из-за поворота на них налетела толпа людей с блокнотами и фотоаппаратами.       — Сука, только не это, — внутрь себя прорычал Малфой.       Репортёры сразу узнали платиновые волосы и немедленно накинулись с расспросами.       — Мистер Малфой, можно пару комментариев? — воскликнула девушка с широкими плечами.       — Мистер Нотт, что вы чувствуете в связи со смертью отца? — обратился мужчина с усами.       Журналисты обступили парней и бесперебойно сыпали вопросами об их личной жизни, будущем и очистке репутации. Малфой заметил несколько студентов Гриффиндора, которые крались под самой стенкой, стараясь остаться незамеченными, и его осенила идея.       — Какова роль образования в вашей дальнейшей карьере? — не унималась журналистка.       — Я полагаю, — начал Малфой, — о роли образования вам лучше будет узнать у самого мистера Поттера и его «золотых девочек», — он кивнул головой в сторону Гарри, Гермионы и Джинни, которые уже почти завернули за угол.       Толпа репортёров, словно коршуны, с шумом переключились на новых жертв, освободив проход.       — Лихо, — усмехнулся Теодор.       Лицо Драко исказила улыбка злорадства: Грейнджер, заключённая в плен, буравила мерзавца огненным презрением. Негодование выплёскивалось за берега.       — Наслаждайся, — одними губами шепнул он.       Предмет «Защита от темных искусств» в этом году вёл новый преподаватель — профессор Хёрст. Арон Хёрст прибыл из Австралии по личному приглашению директора Макгонагалл. Он был известным одарённым магом, автором книг о старинных обрядах Австралии.       У многих студентов язык не поворачивался называть его «профессором». Хёрст походил на молодого шамана: на вид не больше тридцати, худощавый, светлые, выгоревшие на солнце волосы, заплетённые в беспорядочные дреды длиною до поясницы, загорелая, бронзовая кожа, объёмные льняные одежды и разноцветные бусы из камня и дерева. Он ходил с длинным деревянным посохом, на конце которого висела связка перьев экзотических птиц. Образ дополняли вечно босые ноги. Некоторые студенты заключили пари, будет ли Хёрст светить пятками в январе. Профессор часто улыбался и казался немного безумным, особенно когда воодушевлённо тараторил о силах природы.       — Сегодня мы изучим коллективный приём усиления, — начал Хёрст, шагая по классу. — Кто мне скажет, в чём суть?       В классе повисла непривычная тишина. Хёрст опёрся о посох и прищурился.       В углу, который хуже всего освещал оконный свет, сидела пара человек в форменных мантиях. Ученики догадались, что это, вероятно, те самые министерские проверяющие, о коих говорила директриса.       — Да, сэр, — указал Хёрст на поднявшего руку Дина Томаса, — простите, не помню вашего имени, ещё не адаптировался.       — Дин Томас, профессор. Суть коллективного усиления в том, чтобы коллективно усилить заклинание.       — Гений… — закатил глаза Нотт. Малфой прыснул.       — Вы правы, Дин, — радостно подхватил Хёрст, — но хотелось бы конкретики. Может, вы скажете, молодой человек? Судя по вашей улыбке, вам известен ответ, — обратился он к Малфою.       Слизеринец скривился в отвращении и неохотно сказал:       — Идея заключается в том, что при должном обращении можно сконцентрировать силу нескольких волшебников в одном магическом импульсе. Чаще всего маги «скидываются» в сферу, а потом посылают её на миссию.       — И как называется заклинание? — Хёрст поднял одну ногу, будто собрался бежать.       — Роборис Майорис.       — Совершенно верно, — подпрыгнул, оперевшись на посох. — Ваше имя?       — Невилл Лонгботтом, — хитро улыбнулся Драко.       — Эй! Никакой он не Невилл!— возмутился истинный Лонгботтом. — Это Малфой!       — Хм, — призадумался Хёрст, — Драко Малфой? Наслышан… — протянул, пробуя фамилию на вкус, и направился в центр класса.       — Что это, блять, значит? — тихо прошипел слизеринец, обращаясь к Нотту. В ответ Тео покрутил у виска.       — Итак, господа, у вас будет коллективное практическое задание! — присел на корточки босой профессор, а затем резко встал. — Но для начала пятиминутка теории, — он взмахнул ногой, и на доске вырисовалась траектория движения палочкой и подробное произношение заклинания. — Роборис Майорис, ударение на «о», заклинание довольно простое в понимании, но не в исполнении. Поэтому вы будете поделены на группы по четыре человека. Каждой группе будет предоставлена зачарованная сфера, в которую команда поместит любое заклинание и потом дружно его усилит до той меры, на которую способна. Затем, на следующем занятии я специальным прибором, — он указал на огромную медную конструкцию с мудрёными механизмами и шестерёнками, — измерю силу, заточённую в сфере, и та группа, которая соберёт наибольшее количество энергии, получит дополнительные баллы. Они станут решающими в допуске к сдаче ЖАБА. И! Личный приз от меня — порт-ключ, который я зачарую по заказу группы.       Ученики довольно загудели. Шанс получить порт-ключ означал возможность перенестись в любую точку мира посреди учебного процесса. Мужчина в фиолетовой мантии, сидящий в конце класса, неодобрительно хмыкнул и что-то записал в блокнот.       — Естественно, вы сможете воспользоваться порт-ключом только во внеурочное время, — добавил Хёрст и взмахнул посохом, заставляя бумажный список на столе разделиться на мелкие кусочки. — Для уравнивания сил я разделю вас на группы в случайном порядке.       В ответ послышались возмущенные хныканья и возня. Профессор замер, словно ящерица, и серьёзным тоном проговорил:       — О-о-о, вам нет смысла печалиться! Зачастую неожиданное стечение обстоятельств может образовать удивительные союзы!       Кружащие бумажечки тем временем завершили свой танец, образовав группы по четыре штучки, и зависли в воздухе перед Хёрстом.       — Итак, мисс Лавгуд, мистер Томас, мистер Поттер… — на этой фамилии профессор запнулся, — и мисс Гринграсс. Вы в первой группе, и эта сфера для вас, — он отлевитировал серебряный шар размером с тыкву в правый угол комнаты. Трое студентов неуверенно прошли вслед.       — Почему вас трое? — широко разведя руки и нагнувшись, спросил Хёрст.       — Мистер Поттер не доступен, — зачарованно промолвила Луна. Кажется, они с профессором были из одного теста.       — Хм… — Хёрст нахмурил выгоревшие брови, — передадите ему, в таком случае, мой пламенный привет… — задумчиво сказал он и резко развернулся к классу.       Профессор определил ещё две группы, и они выстроились вокруг магических сфер. Затем он снова подпрыгнул к списку, оперевшись на посох, и громогласно сообщил:       — Мисс Грейнджер…       — Я здесь! — выкрикнула Гермиона, ворвавшись в класс вместе с Гарри и Джинни.       — Приветствую! — Хёрст окинул пытливым взглядом новоприбывших. — О, вы, вероятно, мистер Поттер? — покосился он на Гарри и улыбнулся по-братски.       — Да, сэр… — растерянно пробормотал Гарри.       — Спасибо вам, — одними только глазами многозначительно кивнул Хёрст. — Вам примкнуть к первой группе. А вы… мисс?       — Уизли, профессор.       — О, чудесно. Вас я ещё не распределил. Присаживайтесь, мисс Уизли.       Джинни и Гермиона направились занять свободную парту, как вдруг Хёрст выкрикнул:       — Продолжим! Мисс Грейнджер, мистер Финниган, мисс Браун и мистер Малфой.       Услышав профессора, Гермиона вцепилась в парту, словно ей вынесли смертельный приговор.       — Но, сэр, — вырвалась мольба, однако профессор её не заметил, — можно ли попросить о замене? — Предположение взаимодействия с Малфоем заставляло дёргаться правый глаз.       — Хм… да, вы правы, — профессор занёс посох над головами студентов, — трое гриффиндорцев против одного… лучше уравнять силы…       Гермиона напряглась сильнее.       — Замена Финнигана на Забини, нет, стойте… на Нотта. Звучит лучше, — Хёрст поприветствовал лучезарной улыбкой новую группу и направил очередную сферу в её сторону.       — Но, профессор Хёрст, это не совсем…       — Тс-с-с, — нагнувшись к самой земле и прижав палец ко рту прошипел безумец, — мисс Грейнджер, вы, как опоздавшая на урок, не располагаете благосклонностью Барни.       Студенты не отрывали глаз от действий чудаковатого профессора. Гермиона залилась краской. Она не опоздала бы, если б не выходка Малфоя и толпа жаждущих репортёров.       — Кого? — еле слышно спросила она.       — Барни, — обыденно произнёс Хёрст, мотнув подбородком в сторону посоха.       — Какой же он псих, — шепнул Малфой.       Когда все ученики были разделены на команды, профессор пробежался между сферами, убеждаясь, что всё под контролем. В классе стояла недоумевающая тишина, которую нарушал звук шлёпающих голых ступней. Пара надзирателей из министерства не спускала глаз с Хёрста, забывая записывать.       — Главный залог успеха в выполнении этого задания — сильное желание помочь коллективу. Или взять на себя ответственность за всю группу, но тогда вы все должны определить сильнейшего лидера, — сказал босоногий, затем прокрутился вокруг посоха и таинственно добавил, — истинная сила в жгучем желании… — он застыл, как тотемный столб, и только жёлтые глаза бегали, сканируя студентов. — Если я вам понадоблюсь, вы знаете, где меня найти, — профессор Хёрст с ногами залез на учительский стол.       — А как мы поймём, что заклинание усиливается? — спросила Джинни.       — Вибрации. Ваша сфера будет звенеть от переполняющей её энергии!       Четверо студентов стояли вокруг серебряной сферы в гробовой тишине, в отличие от других групп, которые тут же стали договариваться. Гермиона, нахмурившись, сверлила глазами шар, Малфой смотрел куда-то вверх, плотно стиснув зубы, Лаванда растерянно искала поддержки, а Тео безмятежно ухмылялся.       — Ну что, Браун, возьмёшь на себя бразды правления? — засунув руки в карманы, издевался Теодор.       — В смысле?       — Безумец сказал выбрать неопровержимого лидера, я сделал выбор, о, моя королева, — Тео покорно склонил голову.       Глаза Браун расширились.       — Прекрати, Нотт, — фыркнула Гермиона и шёпотом обратилась к Лаванде. — В чём суть задания? Это коллективное усиление?       Браун растерянно кивнула в ответ.       — Тогда, для начала, нам нужно выбрать заклинание, которое стоит усилить. Предлагаю Делетриус.       — Нет, — отрезал Малфой.       — Почему нет?       Малфой лишь закатил глаза в ответ. Гермиона фыркнула и сложила руки на груди.       — Тогда предлагай ты!       Он набрал в лёгкие воздух, но Тео перебил:       — Давайте Редукто. Будет эффектно смотреться в сфере.       — Нет, — Малфой излучал убийственный холод.       — Какой ты неприятный… — улыбнулся Тео.       — Бомбарда, — твёрдо заявил Малфой. — Эффектнее некуда, — взглянул на друга.       — Вы поговорили? — нетерпеливо рявкнула Гермиона.       — Грейнджер, ты куда-то спешишь? — склонив голову на бок, съязвил Малфой.       — Подальше от тебя, — метала искры Гермиона. — Давайте с этим покончим.       — Прошу, — Тео взмахнул рукой, предлагая Гермионе пройти к сфере. Она злобно взглянула в ответ.       — Бомбарда!       Из палочки Гермионы полетели красные искры. Они медленно наполнили сферу и закружились, словно капли акварели в воде.       — Отлично, теперь усиление, — она взглянула на доску и повторила нарисованную траекторию движения палочкой, — Роборис Майорис!       Ничего не произошло. Гермиона попробовала ещё раз, но сфера даже не колыхнулась. Малфой звучно усмехнулся. Немой укор полоснул самолюбие Грейнджер.       — Что, Малфой, сильно умный? Сам попробуй! — она раздражённо вскинула руки.       Слизеринец небрежно поднял палочку и произнёс заклинание. Серебряная сфера с красными искрами немного пошатнулась. Малфой свёл брови и повторил. Ничего. Он нервно дёрнул рукой и снова послал заклинание в чёртову сферу. Безрезультатно.       — Практика, господа, — послышался затуманенный голос профессора, сидящего на столе в позе лотоса, — у вас будет доступ в класс на протяжении всей недели. Пополнять сферы коллективным усилением можно хоть каждый день. Кто больше? — Он спрыгнул со стола и плавно, словно ягуар, подошёл к враждующей группе. — Сосредоточьтесь на силе внутри, которую вы готовы отдать во имя коллективного блага, — глядя на раздражённого Драко неестественно жёлтыми глазами, Хёрст постучал кулаком в грудь.       — А что, если мы попробуем вместе? — несмело предложила Лаванда.       — Хорошая мысль, — подхватила Гермиона и перевела укоризненный взгляд на слизеринцев. Тео мягко улыбнулся в ответ.       По команде Гермионы все четверо выстрелили лучами в парящую сферу, и та стала заметно вибрировать. Лицо гриффиндорок озарила победная улыбка, Малфой заметно расслабился.       Попытки усилить заклинание в сфере продолжались до конца занятия, но не увенчались особым успехом, как, впрочем, и у всех учеников в классе. Было решено собраться после уроков и попробовать снова.

***

      До конца дня Драко старался не высовываться в общие коридоры, а если приходилось передвигаться, накладывал на себя дезиллюминационные чары. Журналисты плодились, как грибы. Они заглядывали в классы, фотографировали в столовой, вылавливали студентов во дворе и галереях.       Перед ужином у Драко появилась минутка сходить в совятню. Сделав себя невидимым, он поднимался из подземелий и, проходя мимо парочки одногруппников в окружении назойливых ищеек, подслушал интервью.       — То есть, вы поддерживаете настроения директора?       — Мы всегда были на стороне добропорядка, — важно заявил Монтегю. Драко округлил глаза, не веря своим ушам. — Сейчас для нас самое важное — закончить учёбу.       Слизеринец стоял с необычно зализанными волосами и натянутой улыбкой пай-мальчика. Рвотные рефлексы Малфоя усилились.       — Как вы относитесь к тому, что Слизерин считают факультетом потомков пожирателей смерти? — спросил невысокий мужчина с коварной искоркой во взгляде.       — Мы не должны отвечать за поступки своих родственников, — вступила в беседу Дафна Гринграсс, — тем более, что не у всех родители были пожирателями.       — Я думаю, мы другое поколение. И нам своим примером предстоит доказать, что Слизерин — это не факультет негодяев, а факультет умных и целеустремлённых волшебников, — протараторил явно заученную фразу Монтегю.       От услышанного Драко звучно фыркнул, и пара молодых журналисток, стоящих в стороне, обернулась. Но они никого не увидели. Не в силах больше слушать концерт лицемерия, Драко бесшумно зашагал прочь из замка.       Идя в потёмках, он срывал злость на всём, что попадало под руку. Хвойные кусты лишались ветвей, влажная земля вздымалась волнами, многовековые камни с треском разлетались в клочья. Драко рассекал палочкой воздух и крошил невиновных. Это должно было помочь, но раздражение только нарастало.       Гнусные подхалимы, мелочные подлизы. Кажется, ещё только вчера этот проклятый Монтегю выражал восхищение, увидев чёрную метку на предплечье Драко. А теперь он «на стороне добропорядка». Мерзкий слизняк прикрывает свою задницу, чтобы его допустили участвовать на отборочных соревнованиях по квиддичу. А Гринграсс? Просто Мисс Вселенная с безупречной репутацией. Почему бы ей не рассказать, как она хотела «подложить» свою младшую сестру под пожирателя смерти, чтобы стать ещё ближе к правящей стороне? Куда ветер, туда и она. Мерзость.       Злость переполняла Драко и придавала ему сил. Он взбегал по винтовой лестнице на самую вершину башни, не останавливаясь и не давая себе отдышаться. В ушах звенело, глаза застилали чёрные пятна. Попадись ему сейчас кто-то под руку, беднягу пришлось бы сшивать по кусочкам. Малфой отчаянно бежал по ступенькам, желая избавиться от эмоций, он ускорялся, в надежде, что сможет убежать от самого себя. Лишь добравшись до вершины, до круглой комнаты с десятком сов Драко заметил жгучую боль в лёгких, словно наглотался игл. Он упёрся руками в колени и попытался успокоить сердцебиение. Помогло. Мышечная боль вытесняла ярость. Только Малфой подумал о том, что на секунду его настроение уравнялось, как заметил женскую фигуру, надвигающуюся на него. Вены на шее стали пульсировать с новой силой.       — Грейнджер, тебе платят за то, чтобы ты меня преследовала?       Гермиона приблизилась, её лицо осветила луна. Между бровей проявилась тёмная складочка негодования.       — Всего золота мира не хватит, чтобы расплатиться со мной, будь это правдой, — она гордо подошла вплотную, желая выйти, но Драко загородил проход. — С дороги, Малфой.       — Кажется, у меня дежавю… — он стоял, не шелохнувшись. Надменно посмотрел сверху вниз, и злая, еле заметная улыбка исказила каменное лицо.       — Малфой… — угрожающе произнесла Грейнджер.       Слизеринец чувствовал, как чистое топливо растекалось по его венам. Одна искра, короткое замыкание, и он взорвётся, унося вместе с собой весь чёртов мир. Как огромный склад с боеприпасами, который годами ветшал, и кто-то по глупости обронил сигарету, запуская смертоносную ударную волну. Отборный концентрат из раздражения пульсировал в висках. И тут она. Малфой был уверен, что вселенная насмехалась над ним и посылала «неожиданные случайности», чтобы проверить стрессоустойчивость.       Гермиона цокнула языком, не скрывая своего презрения.       — Малфой, дай пройти. Я не собираюсь вестись на твои провокации.       — Ты всегда можешь выйти в окно, Грейнджер, — издевался Драко.       Гермиона понимала, что это были просто странные садистские наклонности, и верный способ поскорее отделаться от придурка — игнорировать его выпады. Но как бы она ни уговаривала своё рациональное сознание, злость постепенно смыкала лапы на шее. Её раздражал надменный тон и выражение лица, будто Малфой возомнил себя повелителем всей магической Англии. А на самом деле он был мелочным, жестоким и отвратительным. Он не стоил её эмоций и потраченного времени.       — Что, в этот раз некому спасти твою мелкую гриффиндорскую шкуру?       — Я сама могу постоять за себя, отойди! — Гермиона дерзко вздёрнула подбородок, показывая, что не собирается играть в его игры.       Как же его бесил этот её жест. Даже больше, чем вечно поднятая рука. Малфой сжал кулаки, останавливая порыв схватить чёртов подбородок и опустить его с такой силой, чтобы сука никогда больше его не задирала.       — Господи, что тебе от меня нужно? — выпалила в нетерпении Грейнджер. — Тебе мало было спустить на меня стаю журналистов?       — Я думал, тебе понравится, о, «золотая девочка», — Малфой издевательски усмехнулся, смакуя прозвище Грейнджер.       — Какой же ты придурок! — она схватила его плечо и попыталась отодвинуть, но едва ли ей было это под силу. Малфой врос в пол.       — Руки… — озлобился он. — Не смей трогать меня, ты, грязно…       Не дав закончить мерзкую фразу (неужели он действительно собирался сказать это слово, после всего, что произошло за последний год?), Гермиона выхватила волшебную палочку и нацелила прямо на подбородок придурку.       — Малфой, отойди.       — А то что? — он приблизился так, что волшебная палочка ещё сильнее впилась в кожу. — Что ты сделаешь со мной, Грейнджер? — заглянул в глаза. — А я знаю… Ни-че-го, — потешался и ещё больше склонился. Его злобное дыхание касалось ресниц. — Ты всего лишь трусливая сука. Мы оба знаем, что у тебя кишка тонка, и ты будешь стоять здесь столько, сколько я захочу.       Глаза Гермионы округлились от неслыханной дерзости. Она вдохнула поглубже, чтобы разразиться потоком молний.       — О, Малфой, будь уверен, я знаю сотни заклинаний, которые научат тебя… — но её тираду прервал высокомерный смешок.       — Кажется, сегодня ты показала, что на практике не такая уж одарённая. Ты сама посредственность, Грейнджер.       — Да как ты смеешь! — Гермиона дёрнула рукой, и палочка впилась в ненавистную плоть. — Закрой рот и дай пройти! — Она сорвалась на крик. Не выдержала. Проиграла.       Они прожигали друг друга взглядами. Гермиона тяжело дышала от переполняющей злости и негодования. Малфой нагло усмехался, всем видом показывая, что не воспринимает угрозы всерьёз.       Гермиона закипала. Кровь бурлила, температура тела поднималась. Вид её ярости вызывал у Малфоя странное чувство… облегчения. Казалось, всё раздражение поглотили красные щёки и стиснутые губы. Грейнджер как будто стала его магической серебряной сферой, в которую он послал гнев и ярость, усиливая и одновременно освобождаясь. Мышечное напряжение постепенно растворялось в янтарных радужках, а дышать удавалось всё ровнее и спокойнее. Неожиданная, странная реакция.       — Драко Малфой, последний раз предупреждаю, — сквозь зубы прошипела гриффиндорка.       Драко склонил голову на бок. Он может сделать с ней всё, что захочет. Она невыносимая, глупая и такая… податливая.       — Ну, если последний раз… — поднял уголок губ, — то это уже серьёзно, — Малфой изобразил мнимый испуг и отступил в сторону.       — Идиот! — фыркнула Гермиона и нырнула на винтовую лестницу.       — И тебе хорошего вечера, Грейнджер, — усмехнулся Драко и шумно выдохнул.       Настроение явно улучшилось. Раздражение и злость ослабили оковы, и Драко сумел почувствовать прохладный воздух. Он вытащил из кармана тёмно-зелёный конверт, подписанный для матери, и вложил его в клюв серой совы.       — Малфой Мэнор.       Птица оттолкнулась от деревянной жердочки. Драко проводил пернатого почтальона взглядом и облокотился о каменный подоконник. Вечер был тихим и спокойным. Малфой наблюдал за умиротворённым пейзажем и, кажется, сам становился таким.

***

      Несколько вечеров подряд новоиспечённая группа в лице Гермионы, Лаванды, Теодора и Драко встречалась в аудитории, чтобы справиться с заданием профессора Хёрста. Ничего не получалось. Большую часть времени они спорили и кричали друг на друга, перекладывали ответственность и искали виноватого. В четверг Гермиона не могла присутствовать из-за дежурства старост. Поэтому в пятницу она договорилась перенести занятие в соседнюю от класса ЗОТИ аудиторию и попрактиковаться в два раза дольше.       Войдя в темную необорудованную аудиторию, Гермиона никого не обнаружила. Фыркнула. Грейнджер не любила непунктуальных людей. Воспользовавшись временем, она перенесла нужную сферу из соседнего класса, наложила несколько заклинаний уборки, чтобы освежить пыльную комнату, и зажгла свечи по периметру, потому что света камина не хватало, а люстра в таком маленьком помещении не предусматривалась.       Первой явилась Лаванда, и Гермиона сорвала на ней всё негодование. Девушки перечитали конспект и книгу заклинаний, в которой подробнее описывалось действие чар, а затем попытались применить знания. Безрезультатно. Гермиону очень огорчала её беспомощность. Давно не было такого, чтобы она что-то не могла понять или сделать. С каждым годом заклинания давались всё проще. Но не в этом случае. Браун напрягалась всё сильнее, замечая, как раздражается Грейнджер. У Лаванды не было того рвения и азарта, что был присущ Гермионе, она просто покорно выполняла все наставления, стараясь не попасть под горячую руку.       Спустя сорок минут от назначенного времени в класс ленно вкатились Нотт и Малфой. Парни веселились. Им было плевать на пунктуальность, и они явно не разделяли важности предстоящего занятия. Это Грейнджер вывело из себя, и она устроила им тираду, вспоминая все мыслимые грехи. Мальчики издевательски усмехались и с интересом наблюдали, чем же кончится нравоучение.       Когда ураган по имени Грейнджер стих, они несколько раз попытались коллективно привести заклинание в действие. Но удача им не улыбнулась.       — Ну же, — нетерпеливо воскликнула Гермиона, — сосредоточьтесь на внутренней силе.       — Выключи тренера, Грейнджер, — съязвил Малфой и нацелил палочку на сферу. Взгляд его был расфокусирован, а тело напряжено.       Они произносили заклинание раз за разом, но сферу лишь одолевали слабые колыхания.       — Помните? Истинная сила в жгучем желании… — повторяя зачарованную интонацию Хёрста, сказал Нотт. — Я не вижу вашего желания, дамы, — подмигнул он Грейнджер, и от этого действия у неё выступил румянец.       — Чёрт возьми, Браун, ты можешь нормально держать палочку? — злостно рявкнул Драко после неудачной тридцать четвёртой попытки.       — Иди на хрен, Малфой. Я всё делаю правильно! — огрызнулась Лаванда.       — Да блять, у тебя же какой-то паралич конечностей, — он с отвращением указал на руки гриффиндорки.       — Малфой, заткнись, — буркнула Гермиона, не отрывая взгляда от серебряной сферы, наполненной красными искрами Бомбарда.       — Расскажи своей недоразвитой подруге, что такое палочка.       Лаванда подняла полные укора глаза. Малфой поймал её взгляд и продолжил плеваться ядом:       — Что, Браун, ума хватает только член сосать у когтевранцев? Нахрена тебе вообще школу заканчивать? Ты бы пригодилась в другом учреждении, — он многозначительно прищурился.       — С меня хватит! — крикнула Браун. — Пошёл ты, Малфой. Сам разбирайся! Урод! — она резко схватила свою сумку и убежала прочь. От хлопка двери погасла пара свечей.       — Эй, Лаванда, постой! — попыталась догнать её Гермиона, но, поняв, что затея обречена на провал, вернулась в центр аудитории. — Отлично, — выплюнула она, глядя на Малфоя.       — Согласен, — ехидно улыбнулся он.       — Как мы без неё выполним задание? — с укором произнесла гриффиндорка.       Теодор, рубашка которого была не заправлена, расслабленно подошёл ближе к Гермионе.       — Во-первых, никто не говорил, что коллектив — это именно четыре человека, — заговорщически улыбнулся он, — уверен, у нас и у троих хватит сил.       — А лучше всего, если мы просто выберем лидера, — намекнул Малфой.       Гермиона скривилась.       — Ну же, Грейнджер, давай признаем очевидный факт, — Малфой ещё ближе подступил и, склонив голову на бок, усмехнулся.       Двое слизеринцев стояли над Гермионой, словно две змеи над невинной жертвой.       — Давай, Малфой! — она сложила руки на груди, не желая сдавать позиции. — Ты высокомерный, напыщенный баран!       — Уху-ху, — покачал головой «напыщенный баран», — негоже так общаться с начальством…       — Малфой, — окликнул Тео, — при всем уважении, хрен тебе, а не лидерство.       Они неоднократно пытались заставить проклятую сферу звенеть от переполняющей силы, но тщетно.       Так и закончился вечер: словесные перепалки, оскорбления и безуспешные попытки выполнить заклинание коллективного усиления.
Примечания:
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.