Громоотвод

Смешанная
NC-17
Завершён
7522
Размер:
690 страниц, 33 части
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию
Награды от читателей:
7522 Нравится 3591 Отзывы 3061 В сборник Скачать

Глава 12

Настройки текста
      Февраль, 1993 год.       Гостиная Слизерина была наполнена праздничным волнением. В воздухе витал непривычный для подземелья аромат шоколадных конфет и какао. Девчонки забились в угол и шептались, поглядывая на мальчиков. Старшекурсников не было. Они все ушли на восьмой этаж, куда малышей не пропускали.       — Кому подпишем открытки в этом году?— задорно спросил Теодор.       Он бросил перед мальчиками стопку зачарованных розовых валентинок. Облако блёсток взмыло вверх от удара об стол.       — Буэ-э-э, эти девчонки! — скривился Блейз, словно его сейчас стошнит. — Не понимаю, за что их можно любить! Они же такие… противные!       — А Крэбб в прошлом году получил валентинку от Булстроуд,— ехидно сказал Гойл. — Вы идеальная пара! Винсент и Милисента — жених и невеста!!!       Смущённый Крэбб вскочил и бросился с кулаками на ржущего Гойла. Они кубарем покатились по зелёному ковру между диванами, сметая всё на своём пути. Драко еле успел схватить свою чашку с какао.       — Снова попытаешься подарить открытку той лохматой гриффиндорке? — шепнул Тео.       — Фу, Теодор, не говори глупостей! — копируя тон отца, деловито заявил белобрысый мальчуган.       — Прошла любовь, завяли помидоры? — веселился Тео.       — Что за бред? — мини-Малфой с зализанной прической пнул друга в плечо. — Отец рассказал мне, что она грязнокровка. Тео, её родители магглы! Она не достойна моего внимания.       Теодор неуверенно скривился (он ведь так должен реагировать?) и получил в ответ одобрительный взгляд.       — И что только этот Поттер нашёл в ней? — задумчиво изогнул брови Драко и допил содержимое кружки.       Юный неокрепший разум не мог противостоять установкам взрослого. Он не мог осознать, что неприятные чувства внутри — это не отвращение к грязнокровке, а бушующее противоречие между тем как надо и как хочется.       Потом Драко превратит своё вырывающееся наружу желание, которое осуждалось его незыблемым авторитетом, в издёвки и насмешки. Чтобы хоть как-то обратить её внимание на себя.       — А ты кому подпишешь? — через несколько минут раздумий спросил Драко у Теодора, который выводил буковки пером.       — О-о-о, ну у меня много вариантов, — довольно улыбнулся синеглазый мальчик и помахал перед лицом веером из валентинок. — Подарю всем, чтобы было больше шансов.       — Подари Малфою! — выкрикнул Забини. — Он наша самая красивая слизеринская принцесса!       Теодор рассмеялся, а Малфой гневно метнул в Блейза пустую чашку.

***

      Вторая половина декабря, 1998 год.       — Отлично. Теперь у вас будет свободное время. Встречаемся тут же через час и дружно идём в «Три метлы», — объявила Гермиона отряду первокурсников. — Нолан, я всё вижу. Надень шапку, живо!       Мелкий преступник возмущённо натянул ненавистную шапку на уши.       — Ты сможешь снять её сразу, как только зайдёшь за угол, Нолан, — хитро подмигнул Малфой.       Гермиона возмущённо изогнула бровь. Какого чёрта он подрывает её авторитет?       — Ровно через час, на этом самом месте! — сурово крикнула Гермиона ускользающей толпе.       Радостная малышня разбежалась по улочкам Хогсмида. Снежная метель провела их, подталкивая в спины. Гермиона впечатала журнал в грудь Малфоя, сообщая таким образом, что именно он будет отмечать студентов, когда они вернутся со своего шопинг-марафона.       Малфой усмехнулся и обхватил пальцами документ.       Гермиона полторы недели чувствовала себя словно на иголках. Она делила обязанности старост на пару с Малфоем, и он вёл себя подозрительно… нормально. Именно эта необычная перемена вызывала особую насторожённость. Слизеринец не язвил, не оскорблял и не прикасался к напарнице. Он был холоден и сдержан. Складывалось впечатление, что он что-то задумал и притаился перед атакующим прыжком. А может быть, он всегда так себя ведёт?       Ситуация с Тео вышла до того странной, что Гермиона даже не осмелилась рассказать о ней Джинни. Грейнджер было стыдно, что она поддалась на его ухищрения и теперь страдает, как глупая девчонка, обманувшаяся в ожиданиях. Нотт казался очень отстранённым с момента последнего разговора. Он больше не смотрел в сторону Гермионы в Большом зале, не приходил в библиотеку, не звал на мост. В один из дней они случайно столкнулись в дверях класса по трансфигурации, и на её неловкое «ой, прости» он всего лишь молча улыбнулся. Эмоция была привычно доброй, но глаза выглядели пустыми.       Гермиону разрывали на части обида и необъяснимое желание всё простить и снова прижаться к его губам. Ей так хотелось заплакать от несправедливости и собственной слабости. Но Гермиона зареклась не проронить ни слезинки в честь синеглазого подлеца. Он не достоин этого.       Малфой и Грейнджер подошли к развилке дорожек и посмотрели на городскую суету. Гермиона куталась покрасневшим носом в гриффиндорский шарф. Слизеринец же стоял в распахнутой мантии, прикрывающей школьную рубашку. Кажется, его совсем не смущали погодные условия. Мороз был частью его организма.       Малфой не может мёрзнуть, он и есть холод.       Гермиона невзначай взглянула на слизеринца и заметила, что снежинки на его ресницах не таяли.       — Почему ты выбрал меня в партнёры? — вырвалось из уст Гермионы.       Малфой медленно перевёл на неё взгляд. Он оценивающе осмотрел гриффиндорку и коварно усмехнулся.       — Потому что я знал, что ты всё сделаешь за меня, — бодро произнёс слизеринец и вернул ей журнал.       Она возмущённо вскинула брови. Что за наглость?! Грейнджер поглубже вдохнула, чтобы разразиться убедительным протестом, но он добавил:       — Иначе мы всё провалим. Вместе.       Драко был в прекрасном настроении. Парня забавляло то, как Грейнджер реагирует на его слова. Он ещё раз твёрдо, но иронично взглянул на неё, давая понять, что не шутит насчёт распределения обязанностей, и сделал пару уверенных шагов вниз по аллее. Его ожидало одно важное дело в центре городка.       — Нет, Малфой, ничего у тебя не выйдет! — крикнула Гермиона, выдохнув облачко пара ему в лицо.       Она преградила путь нахалу и, встав на носочки в надежде поравняться в росте, воинственно упёрла руки в бока.       — Ну же, Грейнджер, будь хорошей девочкой, — промурлыкал Драко.       К огромному удивлению Гермионы, он не ответил агрессией на её выпад, а наоборот стал ещё… мягче. Если это слово вообще можно было применить к слизеринцу.       — Ты же не хочешь расстраивать Макгонагалл…       — Малфой, это нечестно! Я не собираюсь делать за тебя всю работу!       — У тебя это потребует меньше усилий. Зачем лишний раз тратить мою энергию? Ты так хорошо работаешь с бумагами, — он склонил голову набок и улыбнулся правым краем губ. Совсем как Тео. — Я пригожусь в чём-то другом… В чём-то действительно важном.       Смотреть на улыбающегося Малфоя, всё равно что смотреть на затмение — случается редко и абсолютно невозможно оторвать глаз.       Гермиона по необъяснимым человечеству причинам замерла и уставилась на бледное лицо негодяя. Сочетание его баритона, улыбки, плавных жестов, которые напоминали ей Теодора и игривых, хоть и холодных глаз странным образом подействовали на возможность продолжать наступление. Как ему это удалось?       Малфой воспользовался секундным ступором и, обогнув Грейнджер, направился вглубь Хогсмида. Гермиона сжала кулаки и внутренне пообещала себе, что проучит мерзавца при первой же возможности.       Растворяясь в заснеженном городке, Малфой развернулся на одной ноге и, продолжив идти спиной вперёд, выкрикнул, копируя поучительное выражение лица гриффиндорки:       — Ровно через час, на этом самом месте!

***

      Драко затерялся в толпе. Хотя с его необычного цвета шевелюрой едва ли можно было слиться с прохожими. В волшебной деревушке возле школы всегда было очень многолюдно в преддверии Рождества. Улицы были заполнены радостными людьми, которые без устали улыбались и сверкали румяными от холода щеками. Острые черепичные крыши Хогсмида грелись под пушистыми снежными шапками. Где-то за углом послышался перезвон рождественских колядок. Трели металлических бубенчиков, которые часто ассоциируются с оленями Санты, оттеняли задорные песни. Студенты и преподаватели сновали из магазинчика в магазинчик, запасаясь подарками и угощениями для близких. Витрины были украшены особенно празднично. Всё самое лучшее, чем могла похвастаться лавка, выставлялось напоказ, золотые огоньки выгодно подсвечивали товар, а еловые ветви обрамляли окна, завершая непревзойдённую композицию. Те, кто уже справился с покупками, ютились в немногочисленных кафе, кондитерских и пабах. В воздухе стоял аромат жареного на гриле сыра, пряного глинтвейна, мандаринов и хвойной смолы.       Даже у самого чёрствого чурбана поднималось настроение от атмосферы праздничной феерии.       Малфой шагал вниз по улице, сминая хрустящий снег под ногами. Он думал о чём-то своём, как вдруг встретился глазами с Асторией Гринграсс. Она сидела в уютной кафешке вместе с подругами. Астория приветственно улыбнулась. Драко сдержанно кивнул в ответ. Она еле заметным жестом пригласила его зайти. Слизеринец показательно закатил глаза и указал на значок префекта, мол «не могу, служба зовёт». Он подмигнул знакомой и пошёл дальше.       Астория была утончённой, изящной девушкой, которая училась на пару курсов младше. Её аристократически тонкая бледная кожа контрастировала с тёмными прямыми волосами, уложенными волосинка к волосинке. Идеальный макияж подчеркивал её идеальную внешность. Она была красива и грациозна. Истинная представительница чистокровного рода.       Драко всегда думал, что Астория похожа на его мать. Гордая и нежная. В отличие от Пэнси. Гринграсс явно рассчитывала на замужество, а не на банальный перепихон, поэтому в отношении Драко вела себя сдержанно, хоть и позволяла лёгкий флирт. Таких, как младшая Гринграсс, хочется добиваться.       Но она не вызывала у Малфоя никаких чувств.       Возможно, Астория заинтересовала бы Драко при других обстоятельствах, но сейчас ему было не до романтики. Все дальновидные планы и сложные схемы отношений вытесняли кошмары прошлого и демоны настоящего. Ни о каком будущем слизеринец не думал.       — Драко! — послышался женский голос позади.       Он обернулся. К нему подбежала старшая сестра Астории. Дафна была без верхней одежды и выглядела немного встревоженной. Видимо, что-то срочное.       — Отец просил передать тебе, что Астория — это твой… эээ, — она перевела взгляд вверх и усердно пыталась что-то вспомнить, — твой первый шаг на пути к… искуплению, — Дафна недоумевающе развела руками. — Я не понимаю, о чём речь, но, кажется, Люциус знал, что ты поймёшь. Ты наверняка в курсе, что наши отцы поддерживают связь.       — Какого чёрта… — тихо прорычал Драко. — Спасибо. Разберусь. Это всё?       Дафна растерянно кивнула. Драко, резко развернувшись, продолжил свой маршрут.       Толкнув тяжёлую дверь, Малфой задел серебряный колокольчик, который ознаменовал его приход. В антикварной лавке было немноголюдно. Тусклый тёплый свет в тандеме с запахом старины делали это место особенно уютным. В небольшом помещении были собраны различные образцы мебели разных эпох. На специальных прилавках красовались более мелкие предметы старины: украшения, столовые приборы, часы. В этой атмосфере Драко чувствовал успокоение. Злость от случайной информации из уст Гринграсс развеялась.       Драко целенаправленно подошёл к дубовой стойке и обратился к усатому пожилому продавцу, который походил на ещё один старинный экземпляр своего магазинчика.       — Добрый день. Заказ для Малфоя, пожалуйста.       — О, да-да, конечно, мистер Малфой, всё готово, — засуетился старик.       Мужчина достал из-под прилавка чёрную бархатную коробку, размером с книгу, и поставил на столешницу. Затем продавец надел белые перчатки и аккуратно раскрыл коробку, обнажая содержимое — старинную золотую раму с колдографией внутри.       Это был рождественский подарок для мамы.       Драко накануне проводил выходные дома. Он нашёл в семейных архивах фотографию десятилетней давности, и ему очень захотелось, чтобы она украсила гостиную. Драко не отличался сентиментальностью, но события последнего времени заставили его относиться к матери и её чувствам с особым трепетом.       Заглянув в антикварную лавку, он подобрал идеальную старинную раму восемнадцатого века: два золотых пышнохвостых павлина, бережно окружали изображение. Драко неспроста выбрал именно этих птиц, ведь белые павлины были давним символом Малфой мэнора.       Движущееся фото запечатлело один из тёплых моментов детства: Нарцисса расплывается в самой доброй материнской улыбке, когда галантный юноша, ростом ей по пояс, с особой серьёзностью дарит букет голубых гортензий и что-то говорит.       Малфой, изучая изображение, улыбнулся одними только глазами и провёл бледными пальцами по золотистым завиткам.       — Голубые тучки для самой красивой женщины в мире, — прошептал Драко.

***

      Драко завернул за угол, держа в руках элегантно упакованный подарок и тёплые напитки. Гермиона стояла в окружении десятка первокурсников, которые обвесили себя многочисленными пакетами с накупленным богатством, и старательно отмечала в парящем перед ней журнале имена прибывших. Параллельно она добродушно общалась с парочкой девчонок; они не могли отвести от старосты восторженных глаз. Не каждый день тебя сопровождает знаменитость.       Бдыщ! Снежок мальчишек, игравших неподалёку, прилетел Грейнджер прямо в голову.       — Кто? — свирепо прищурилась староста.       Она отыскала взглядом проказников и, коварно изогнув бровь, отправила им в ответ три наколдованных комка снега. Гермиона заливисто расхохоталась вместе с «намыленными» ребятами.       Драко закусил губу, чтобы сдержать улыбку.       — Ровно шестьдесят минут, — произнёс он, когда подошёл ближе.       Гермиона невольно усмехнулась. Однажды она уже слышала точно такую же фразу от одного кудрявого слизеринца.       Малфой молча протянул ей картонный стаканчик с дымящимся напитком внутри.       — Что это? — нахмурилась Гермиона.       — Благодарность за содействие, — с бесстрастным выражением лица сказал Драко.       Гермиона скептически посмотрела на него, но всё же протянула руку и, легко коснувшись его ледяных пальцев, взяла напиток.       От неожиданного соприкосновения Драко прострелил горячий разряд чего-то неопределённого. Спина покрылась мурашками. Но он не подал виду.       Грейнджер, прищурившись, подозрительно посмотрела на стакан и понюхала содержимое. Напиток пах кофе и пряностями.       — Если бы я хотел убить тебя, я бы сделал это более эффектно, нежели банальное отравление, — хмыкнул слизеринец и отпил из своего стакана.       И всё же Гермиона взмахнула палочкой и проверила содержимое на наличие заговоров или ядов. Чисто. Гриффиндорка удивлённо поднесла напиток к губам и, глядя Драко в глаза, сделала глоток.       Она поперхнулась горечью и закашлялась.       — Там что, алкоголь?! — воскликнула Гермиона и поморщилась.       — Да. Я намерен тебя споить, — иронизировал Малфой.       Волшебница изумленно подняла брови. Что он несёт?       — Расслабься, Грейнджер, тебя не исключат, если ты выпьешь кофе с бренди.       Малфой закатил глаза и залпом допил свой напиток. Он палочкой растворил стакан и, обернувшись к толпе первокурсников, громко произнёс:       — Я так понимаю, господа, все в сборе? Разбейтесь по парам. Идём греть ваши задницы в «Три метлы»!       Ребята в ответ радостно загудели и подчинились приказу вожатого. Но некоторые с опаской последовали за слизеринцем с сомнительной репутацией.       Гермиона пила терпкий напиток, скрывая улыбку. Она совершенно не верила, что адекватный и даже… приятный парень перед ней — сам Драко Малфой. Тот самый, который пару недель назад буквально хотел её задушить. Девушку удивляло такое непривычно-хорошее для слизеринца поведение. После всего того, что произошло между ними за последнее время, Малфой, по всем прогнозам, должен был ещё больше обозлиться на Грейнджер. Но он вёл себя максимально сдержанно и достойно. Эти полторы недели были, наверное, самыми спокойными за всю историю их «отношений». Штиль слизеринца совсем не вязался с тем чудовищем, каким Гермиона рисовала его в своей голове. Но она не спешила принимать на веру новую грань Малфоя. Гермиона всё равно морально готовилась к обороне.       Старосты медленно плелись вслед за змейкой младшекурсников. Снегопад утих и меж плотных облаков прорвались лучи солнца. Такие бывают только морозной зимой — сверкающие и необычайно яркие. Кристаллики снега, словно россыпь бриллиантов, переливались всеми цветами радуги. Валуны драгоценностей обнимали городишко, превращая его в сказочную страну.       — Малфой, ты не знаешь, что происходит с Тео… Э-э-э… с Ноттом? — осмелев от «нормальности» слизеринца, спросила Гермиона.       — С ним всё в порядке, — коротко заявил спутник.       Гриффиндорка заметно понурилась от такого скупого ответа.       — Просто он, — Гермиона вдохнула поглубже, — не отвечает на мои письма и… — она дала себе мгновение на то, чтобы решиться показать довольно сокровенные эмоции, — как будто избегает меня.       Такое острое беспокойство Гермионы насчёт Нотта отозвалось уколом горького разъедающего вещества в груди у Драко. Кажется, хороший день начинал портиться.       — Может, он просто нашёл занятие поинтересней? — с привычной издевательской интонацией произнёс парень.       Ну конечно. Какого ещё ответа стоило ожидать от Малфоя? Гермиона строго отчитала себя за необдуманный порыв поговорить со змеем о личном.       — Что, Грейнджер, обольстилась вниманием слизеринца? Попалась на крючок? — сарказм сочился из каждого слога.       Гермиона молча выдохнула. Она смотрела в одну точку перед собой, мысленно приказывая не выражать никаких эмоций. Девушка усвоила урок: потакания провокациям слизеринца заканчиваются плохо.       Но Драко всё же удалось считать нотку грусти в глазах Гермионы. Он вдруг понял, что не хочет её расстраивать.       Такое вот удивительно благородное желание. Точно рыцарь.       После того, как Нотт зачаровал сферу и чуть не погиб от истощения, Малфой провёл с ним в роли сиделки целые сутки. Они говорили о многом и в том числе о ней. В те пару дней Драко услышал много слов от Грейнджер и от Нотта, которые задевали то живое в нём, что ещё не успело окаменеть. Эти двое пробуждали в парне чувства и эмоции. Да, разные. Да, и болезненные, и негативные в том числе. Но с ними Драко что-то чувствовал, а не просто отстранённо существовал.       Малфой осознал, что его тянуло к людям, которые не боялись его, не пресмыкались перед ним, а могли дать отпор. Именно по этой причине он дружил с Блейзом и Теодором. Именно поэтому Драко не хотел терять Грейнджер.       Терять?       Как можно потерять то, что тебе не принадлежит? Как можно испортить то, что уже давно прогнило?       — Нотт увлёкся каким-то проектом, — Драко вырвал Гермиону из размышлений. — Дневник часовщика… или что-то в этом духе. Иногда он напоминает мне наркомана, у которого наступает обострение мании. Он уходит с головой в какое-то очередное сверхважное занятие и забивает на окружающий мир. Вот и сейчас так. Этот псих почти ничего не ест и жутко бесит нас с Забини. Не удивлюсь, если он скопытится над своими книжками.       Малфой заглянул в сверкающие от солнечных бликов карие глаза и добавил:       — Но это, к счастью, проходит.       Гермиона задумчиво и немного встревоженно свела брови. Драко вообще не понимал, зачем он всё это говорил. Он что, пытался её утешить?       — Я думаю… Нотт и правда что-то в тебе нашёл, — слизеринец показательно скривился.       Он снова почувствовал ядовитый укол в районе солнечного сплетения. Что за чёрт?       — Спасибо, — прошептала Гермиона.       Первая пара студентов уже подошла ко входу в паб, и Грейнджер поспешила им помочь. Она резко развернулась, и её каштановые кудри взметнулись в воздух, посылая тёплый поток ветра в лицо Драко. И снова этот загадочный сладковатый аромат. Малфой вдруг протянул руку в неизвестном порыве. Чувства, которые притупила война и борьба с самим собой, вдруг снова пустили ростки.       — Грейнджер, — окликнул её слизеринец.       Она обернулась. Драко попытался что-то сказать. Придумать хоть что-то. Ну же. Хоть слово. Ему до жути хотелось остановить время, чтобы осмыслить свои действия. Драко никогда не считал себя робким или неуверенным. Но он не решался. Ему хотелось себе врезать за эту секундную слабость.       — М? — Гермиона вопросительно взглянула на него.       — Нет, ничего.

***

      Золотые искры наполнили маленькие огоньки, которые связались в воздухе в сверкающие гроздья. Гермиона наколдовала завораживающую взгляды гирлянду и отправила её под потолок паба «Три метлы». Ей захотелось создать праздничную атмосферу в тёмном и душном помещении. Настроение было замечательным. Брошенная Малфоем не очень правдоподобная, но очень успокаивающая фраза: «Я думаю… Нотт и правда что-то в тебе нашёл» разжигала победный огонь в груди. Посетители паба, среди которых была толпа её подопечных, благодарно захлопали в ладоши. Гермиона улыбнулась и добавила хвойных венков по периметру. Она смеялась и мило общалась с детьми.       Драко сидел в самом дальнем углу заведения и украдкой наблюдал за коллегой. Обласканная золотистым светом, она была похожа на ёлочное украшение. Гермиона выпускала волны праздничной магии, хотя одна её мягкая улыбка могла бы осветить этот тесный паб. Возможно, Малфоя разморила духота или обжигающее содержимое бокала, возможно, он попал под гипнотические чары золотых огней или просто тронулся рассудком, но Драко неожиданно поймал себя на мысли, что считает Грейнджер… привлекательной. Он сразу же заломал непрошенное вопиющее откровение, тряхнул головой и направился к выходу. Ему нужен свежий воздух.       — Вы встречаетесь? — поинтересовалась у Гермионы девчушка с пшеничными волосами, указывая в сторону слизеринца.       — Нет, нет! Конечно, нет, — расхохоталась Грейнджер. — С чего ты взяла?       — Он так смотрел на тебя… как будто влюблён.       — О нет, детка, это совершенно невозможно.       Гермиона проводила взглядом уходящую фигуру. Малфой наспех накинул мантию поверх рубашки, сверкнув полоской кожи выше ремня брюк. За эти полторы недели слизеринец растопил ауру мерзавца, и в глазах Гермионы словно проявился его внешний облик. До этого его окутывала плотная чёрная материя из поступков и слов, а сегодня этот туман волшебным образом развеялся. Шуточное сравнение Драко с Аполлоном, брошенное Уизли-младшей, обретало смысл.       Почему Гермиона не замечала этого раньше?       Малфой был высоким обворожительным блондином с крепким атлетическим телосложением. Его лёгкая улыбка обратила внимание на правильные, немного резкие черты лица. Бледная кожа плотно обтягивала чёткие скулы и острый подбородок. Скульптор, создававший Малфоя, явно был в хорошем настроении в тот день и, поддаваясь музе, сотворил настоящий античный шедевр. Конвенциональная красота слизеринца делала его полубогом, отчего он казался неживым. Мраморные статуи ведь не умеют чувствовать. У них нет сердца. Нет души. И Драко удачно подтверждал это убеждение холодной надменностью.       Только сегодня Малфой случайно проявил человеческие качества. Оказывается, он полубог, а не абсолютное божество.       Грейнджер вышла вслед за слизеринцем и обнаружила его стоящим лицом к горному массиву. Гермиона обратила внимание на то, что волосы Драко имели более тёплый оттенок, чем снег. Может, в нём всё-таки живёт частичка тепла?       Малфой глубоко вдохнул, пропуская морозный ветер во все клеточки тела. Ему требовалось в который раз обдумать всё происходящее. Если бы Драко курил, сейчас было бы идеальное время вкусить опьяняющего дыма. Но он давно бросил это занятие, заметив, что дурная привычка негативно влияет на способность летать. А Малфой должен быть лучшим в любимом деле.       — Красиво… — еле слышно произнесла Гермиона.       Драко вздрогнул от неожиданности. Но внешне остался абсолютно спокойным.       — Согласен, — невозмутимо ответил Драко. — Природа — единственное явление, которое никогда не надоедает. Красота и величие увлекают вечно.       Позади паба открывался потрясающий вид на горы. Они, словно грозные стражи в белых нарядах, скрывали за собой заснеженную долину. Солнце забавлялось с ними, совершенно не страшась исполинского величия. Под разноцветными лучами стражи превращались в сахарные горы. Они становились добрее и приветливее. Даже тёмные тучи, зацепившиеся за вершины и сулящие снегопад, не омрачали общей картины.       — А говорят, если постоянно живёшь у моря или в горах, перестаёшь замечать их.       — Тот, кто так говорит — идиот. Если у тебя хватает мозгов, ты включишь осознанность и всё заметишь.       — Значит, тебе хватает мозгов? — Гермиона усмехнулась. Драко не увидел этого, но услышал в её интонации.       — Уж для этого точно хватит. Я думаю, секрет гипнотической силы природы в том, что она переменчива. Свет зависит от времени суток, он динамичен, его невозможно поймать. Нет ни одного похожего дерева, горы, озера. Сплошное разнообразие. Полный хаос. И в то же время строгая закономерность. Сезоны сменяют друг друга, и каждый раз это происходит по-разному. Все мы восхищаемся и ждём этих перемен. Люди ужасно снисходительны. Даже если была холодная, угрюмая зима, всё равно придёт солнечное лето, и… — Драко повернулся и пронзил Грейнджер северными глазами, в которых таилась боль, — природе всё простят.       Пару секунд они смотрели друг на друга, и только морозный ветер был свидетелем этого единения.       Малфой медленно опустил взгляд на губы Грейнджер.       — У тебя кровь, — мягко прошептал он.       Гермиона машинально поднесла руку к обмёрзшим губам. Видимо, они треснули под давлением мороза.       Драко обхватил хрупкую кисть и провёл её пальцами по алой капельке:       — Вот тут, — его голос был невероятно низким и вкрадчивым.       Они оба ощутили колючие льдинки, пронёсшиеся по телу. Необоснованное притяжение окунуло пару в дежавю. Это уже случалось с ними. Только в альтернативной реальности.       Малфой немного склонился, не отпуская её руки, которая всё ещё касалась нижней губы.       Ведомая необъяснимым, но уже таким знакомым чувством, Гермиона подняла голову и ещё больше сократила расстояние. И снова встала на носочки. К счастью эмоционального «Я», рациональное просто не успело включиться. Его одурманил коктейль из любознательности, доверчивости и импульсивной гриффиндорской смелости. Она прикрыла глаза и стала похожа на ангела, который сильно расслабился в этом жестоком мире, принадлежащему самому дьяволу.       Ещё пара сантиметров навстречу к неминуемому, и Малфой втянул знакомый сладкий аромат.       И тут Драко осознал.       Так пахнут персики. Она пахнет не грязью, не скисшим молоком или отбросами. Нет, она пахнет как чёртов персиковый пирог!       — Так ты Нотта хочешь или меня? — издевательски спросил слизеринец.       Гермиона распахнула глаза. Стая агрессивных льдинок обхватили сердце и впились в него со всей дури. Малфой стоял напротив, надев свою самую прочную маску надменности, и самодовольно усмехался. Грейнджер вырвала руку и отошла на пару шагов.       — Тебе показалось, — небрежно бросила гриффиндорка. Главное не показывать, что он её задел.       — А я уж подумал, что ты не только в выражениях остра на язык.       Так вот что это было?! Он таким извращённым способом решил ей отомстить? Припомнить ей высказывания, унизив?       — Хм, Грейнджер, неужели тебе стало так мало твоих уёбков, что ты решила перепрофилироваться на слизеринских жеребцов?       Глаза Гермионы округлились от неслыханной дерзости. Опять этот тон… Как будто Малфой считал себя королём вселенной.       — Это ты себя жеребцом назвал?       — Хочешь поскакать, чтобы убедиться? — Драко выглядел невероятно самодовольным, но внутри него что-то протестовало и кричало.       — Что ты несёшь? Одна мысль о том, чтобы прикоснуться к тебе, вызывает тошноту.       — Да ладно. Не ты ли только что глазки прикрыла в ожидании чуда? Можно подумать, я бы позволил тебе распускать свои клешни.       Внутренний конфликт набирал обороты, но Драко умел сдерживать подлинные эмоции. У него было достаточно времени чтобы попрактиковаться.       — Господи, как можно быть таким кретином?       — Следи за выражениями, а то защитника твоего здесь нет, и я не посмотрю на то, что ты девушка, палочка не дрогнет и превратит твои грязные...       — Так, Малфой. Раз и навсегда.       Она сурово направила на него палец. Жизнь слишком хрупкая и слишком короткая, чтобы впускать людей, которые её отравляют.       — Я тебе не помойное ведро, чтобы ты сливал на меня свою грязь. Я не позволю тебе так вести себя со мной! Слышишь? Разговор окончен! — одним её взглядом смело можно было плавить металл.       Драко довольно улыбнулся, когда Гермиона, злобно хлопнув дверью, зашла обратно в «Три метлы».       «Я принимаю условия игры, Грейнджер».       Она умела дать отпор. Это восхищало и неожиданно… заводило.

***

      — Что у вас с Грейнджер? — спросил Малфой у Нотта, восседающего с книгой в чёрном кресле слизеринской гостиной.       — В смысле? — оторвал взгляд от строчек Теодор.       — Она ищет тебя, — обыденным тоном заявил Драко. — Почему ты её игноришь?       — Ты говорил с ней обо мне? — оживился Тео и прогнулся вперёд.       — Это она говорила со мной о тебе.       — Хм… — протянул Теодор, сверкнув синими глазами. Он как будто что-то уловил в мыслях Драко, а затем снова уткнулся в книгу. — У меня с ней ничего нет. Если хочешь, забирай.       Потёртая обложка скрыла его заговорщическую улыбку. Малфой скривился в ответ и возмущённо фыркнул.       — О да, Драко, давай сделаем вид, что я ничего не помню… — Тео снова посмотрел на друга и хитро изогнул бровь, — и ничего не замечаю.
Примечания:
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.