Громоотвод

Смешанная
NC-17
Завершён
7522
Размер:
690 страниц, 33 части
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию
Награды от читателей:
7522 Нравится 3591 Отзывы 3061 В сборник Скачать

Глава 18

Настройки текста
      Жизнь подбрасывала битое стекло к ногам Теодора с особым рвением. Он наступал босыми пятками, стискивал зубы и улыбался. Тео всегда улыбался шире остальных. Душа компании, весельчак, авантюрист. Он привык заглушать боль выдрессированной радостью. Тео смеялся отцу в лицо, когда тот истязал его Круцио. Он спасал себя. Он научился мгновенно переключать тягостные, печальные чувства на веселье.       Но переключатель сломался.       Главный страх Теодора воплотился. Он ударил его под дых в то самое мгновение, когда Тео доверился, раскрылся. В самый уязвимый момент. Тео поддался чувствам и разрушил дружбу. Он всё испортил.       — Драко, давай поговорим, — Тео схватил друга за руку.       Он подгадал момент, когда они одни остались в комнате. Это был последний шанс. Он должен всё исправить. Починить чёртов песочный замок. Вечерний сумрак скрывал глубокие тени на его лице. За пару дней Теодор превратился в живой труп. Он ничего не ел, не спал и курил до рвоты. Его запястья были исцарапаны в кровь.       — Нет, не прикасайся ко мне! — Драко скинул его руку, словно Тео ужалил его своим прикосновением.       — Пожалуйста, Драко! — Теодор снова попытался его схватить.       — Убери лапы! — крикнул Драко. Маска отвращения исказила его лицо.       Тео крепче сжал пальцы. Драко понадобилось приложить силу, чтобы вырваться.       — Сука, я сказал, отвяжись!       — Просто давай забудем, — умолял Тео. Он попытался улыбнуться, но получилось нездорово. — Давай забудем, Драко. Ничего ведь не было. Я не стану ничего делать, мы останемся друзьями, — Тео отчаялся. — Я не хочу тебя терять. Всё будет как раньше. Я обещаю!       — Останемся друзьями? — выплюнул Драко. — Я тебе что, бывшая тёлка? Ничего уже не будет как раньше! Ты всё испортил!       Слова гремели в висках Теодора. Череп раскалывался пополам.       — Я не могу даже смотреть на тебя… — прошипел Драко.       Он сделал шаг к Тео и угрожающе прорычал:       — Ты омерзителен. От одной только мысли, что я вынужден находиться с тобой в общей комнате, меня тошнит. Так что сделай одолжение: исчезни из моей жизни.       Драко резко развернулся и пошёл к двери.       Отчаяние и безысходность надавили на голосовые связки Тео.       — Если я так тебе омерзителен, почему ты соглашался на всё это?       Если всё кончено, то терять нечего. Тео пошел ва-банк.       Драко замер. Обернулся. Глаза искрились гневом.       — Омерзителен, да? — продолжил Теодор. — Почему тогда ты каждый день ходил с нами в библиотеку? Почему не ушёл в тот вечер из комнаты, когда я открыл дверь? Ты ведь не хотел быть с нами, — Тео язвительно улыбнулся, заметив, что Драко задели его слова. — Почему ты дал её мне, когда я попросил? Почему смотрел, как мы… на нас? Почему участвовал? А, Драко? Почему?       — Замолчи…       — Почему ты предложил пойти в выручай-комнату в то утро? — Тео почти срывался на крик. — Не ей одной. Ты предложил НАМ!       Тео пронзил Драко отчаянным синим взглядом, полным страха и ненависти. Он почувствовал, как вибрации стали прорываться сквозь пальцы. Тео сжал кулаки. Горячая предательская слеза скатилась по щеке.       — Почему ты… ты… господи, ты же целовал меня в ответ, Драко! Так я был тебе омерзителен? Да?!       Драко сорвался с места, вмиг схватил Тео за горло и приставил палочку к подбородку.       — Заткнись! Закрой пасть! Сейчас же заткнись! Иначе я просто…       — Что просто?! — Тео расхохотался. По скуле скользнула ещё одна слеза. — Ударишь меня?! Нашлёшь проклятие? Круцио?!       Он придвинулся ближе, и палочка вонзилась в кожу.       — Я не боюсь этого дерьма. И тебя не боюсь.       — Закрой рот или ты пожалеешь об этом.       — Давай! Драко, смелее! Да хоть убей меня. Ты от себя не убежишь! Признайся себе, сука! Давай! Признайся!       — В чём признаться?! — Драко дернул палочкой.       Он тяжело дышал. Гнев расширял зрачки. Вены на лбу яростно пульсировали. Драко сильнее сжимал пальцы на шее Тео. Его лицо покраснело.       — Ты больной, мерзкий пидор! Не приближайся ко мне! Иначе я всем расскажу, какой ты на самом деле!       — Да мне плевать! — Тео снова расхохотался и тут же закричал. — Ты думаешь, я выбирал!? Ты думаешь, я хотел таким быть!? Сука! Эта чёртова жизнь всё решает за меня! Всегда решала! Рассказывай обо мне всё, что угодно! Только себе не ври, Драко!       Драко так сильно сдавил горло Теодора, что тот захрипел. В глазах стало темнеть, посыпались искры. Сцепив зубы, Малфой ужасающе прошептал:       — Не втягивай меня в своё сумасшествие. Мы закончили, — Драко разжал пальцы и откинул безумца. Тот не устоял и грохнулся на пол.       — Драко…       — Я всё сказал. Это конец, Тео. Я не такой, как ты, — выплюнул он, глядя сверху вниз.       — Да! Ты не такой, как я. Ты — трус!       Серебряные глаза вспыхнули радиоактивным пламенем.       — Что. Ты. Сказал? — по слогам произнёс Драко.       — Трус! — расхохотался Тео и вонзился ногтями в ковёр. — Ничего не меняется, Драко. Я псих, а ты — жалкий трус…       Вспышка. Взрыв. Красная молния подкинула Теодора и швырнула об стену. Что-то глухо хрустнуло внутри. Драко подошёл, нагнулся, схватил Тео за подбородок и ткнул палочкой в висок.       — Не смей никогда называть меня трусом.       Тео закашлялся от сильного удара лёгкими. Задыхаясь, он произнес сиплым голосом из последних сил:       — Кто, если не я, скажет тебе правду?       Драко яростно отбросил Тео. Он ушёл, хлопнув дверью.       Чёрная дыра в груди зияла ядовитой невыносимой болью.       Тео откинул голову и расплылся в самой широкой улыбке.

***

      Дни сменяли друг друга. Вязкое и липкое время тянулось медленно, но в то же время проносилось слишком быстро.       Привычная учебная рутина стала невыносимой пыткой. Тео пропускал уроки, просиживал часы в своём новом кабинете, возвращался в спальню только под утро, лишь бы не встречаться с Драко.       Теодор не переставал курить убийственными дозами. Его постоянно тошнило, несмотря на то, что он почти ничего не ел. Он хрипел и кашлял. Кажется, голос стал на пару тонов ниже. Но чёртовы сигареты перестали работать. Напряжение было настолько сильным, что привычно расслабляющий никотин оказался абсолютно бесполезным.       Теодор выглядел ужасно истощённым. Впалые щёки подчёркивали огромные тёмные круги под глазами. Шею Теодора исполосовали фиолетовые синяки от хватки Драко. Он не сводил их. Хотел оставить напоминание, чтобы не пытаться снова заговорить. Тео расцарапал руки в кровь в порыве переживаний. Раны не успевали затягиваться и превращались в язвы. Волосы стали сальными и запутались больше обычного. Тео ходил в одной и той же рубашке почти целую неделю. Он спал в одежде, не снимал обувь. Жизнь Теодора превратилась в ничтожное существование. В чёртов замкнутый круг.       В голове без устали играла токсичная пластинка со стальным баритоном солиста:       «Ты омерзителен».       «Я не такой, как ты».       «Ты всё испортил».       Тео мог бы пропустить слова Драко сквозь пальцы, так, как он обычно делал с оскорблениями и угрозами других. Но только в этот раз Теодор был согласен с каждым чёртовым словом.       Тео ненавидел то, кем он являлся.       Они с Драко совсем разные.       Он всё испортил.       Отец говорил Теодору, что эмоции делают его уязвимым, слабым. Они разрушают его жизнь.       Сука, как же он оказался прав…       Признание того, что Тео был согласен с отцом, отравляло существование ещё сильнее.       Забини злился, не понимая, что происходит. Два лучших друга неожиданно перестали разговаривать. Никто ничего не объяснил. Неведение раздражало. Тео как мог отшучивался. Но Забини знал, что это включалась идиотская защитная реакция. Он переживал за Тео. Блейза беспокоил его внешний вид и разрушительное поведение. Драко просто игнорировал расспросы. Классическое каменное лицо, холодящее спокойствие. Блейзу хотелось треснуть Драко в такие моменты. Малфой, в отличие от Теодора, выглядел безупречно, возможно даже слишком. Он снова стал укладывать волосы назад, перестал носить белые рубашки и галстуки, сменив их на чёрные гольфы и приталенные пиджаки, и стал надевать высокие носки, пряча щиколотки.       Привычная братская атмосфера в комнате превратилась в натянутую и пассивно агрессивную. Страдали все.       Тео пытался отвлечься и работал над маховиком сутками. Он рассчитывал, что его привычная склонность растворяться в любимом деле поможет заглушить боль, но мысли снова и снова врывались в сознание.       Тео не сдавался. Он включал музыку на старом радиоприёмничке, который прихватил из лондонской квартиры, прикуривал сигарету и погружался в работу.       Он перебирал механизмы вышедших из строя часов, которые нашёл в замке, крутил бронзовые шестерёнки, сравнивал свои попытки воссоздать целый организм с чертежами из книги, пачкал штаны в масло, ругался вслух.       Когда он не мастерил, то читал. Теодору пришлось изучить несколько талмудов технических заклинаний. Он даже заказал десяток маггловских книг, чтобы понять, как работает механика в паре с физикой.       Шторы на окнах всегда были плотно задёрнуты, поэтому время не ощущалось. Сидел ли Тео над маховиком час или десять, он не понимал. Нотт несколько суток подряд мог увлечённо крутить механизм, пока в глазах всё не начинало плыть, а в голове гудеть боль. Тео договорился с эльфами, чтобы те пополняли запасы кофе. Сердобольные создания подкладывали на латунный поднос крендельки и орешки, чтобы добрый господин не обомлел от голода.       Теодор иногда виделся с Гермионой. Ему не хватило духу отгородиться от неё. Не осталось сил сражаться с чувствами. Тео уже сблизился, уже проиграл. Но он обязательно это исправит. Снова оттолкнёт ее. Отпустит. Чтобы она не страдала рядом с ним.       Но он не мог сделать этого сейчас. Она была нужна ему.       Гермиона приходила в кабинет. Тео рассказал о затее с маховиком, за что Грейнджер отчитала его в лучших традициях правильной девочки. Но потом… стала помогать. По большей части она просто ассистировала, молча подавала нужные детали, разгребала завалы бумаг и проветривала комнату от едкого табачного тумана. Грейнджер понимала, что она становится соучастницей незаконного деяния, но почему-то её сейчас это совсем не волновало.       Гермиона и Тео иногда встречались в коридорах, прогуливались вокруг замка. Но ни разу не ходили на мост. Это казалось неправильным. Мост словно превратился в надгробную плиту их сладких воспоминаний. Слишком больно было возвращаться.       Рядом с Гермионой боль немного унималась, мысли кричали тише. Она нежно обнимала его, гладила по щеке, перебирала пальчиками спутанные кудри. Тео почти не прикасался к ней, больше не целовал. И всё время молчал. Гермиона не насаждала, она и так понимала его чувства без слов. Привычная лёгкость Тео вдребезги разбилась о ледяной айсберг.       В один из таких дней они несколько часов провели в обезоруживающем молчании. Гермиона сидела в кресле, Тео на полу у её ног. Он склонил голову ей на колени и просто слушал. Слушал, как Гермиона размеренно дышала, иногда тягостно вздыхала; как шуршали его волосы под её руками, как хрипел старый радиоприёмник. Жизнь казалась Теодору мутной рекой, которая больше никуда не текла, не впадала в море, не стремилась к океану. Но в реке жила золотая рыбка, которая дарила надежду, которая тёплыми пальчиками гладила его истощённое лицо. Которая находилась рядом.       Гермионе тоже было сложно. Она чувствовала себя беспомощной. Раньше все конфликты были непосредственно завязаны на ней, и исход зависел от её решений. Но теперь она ничего не могла сделать. И это убивало. Ей было очень жаль Тео, она как могла старалась облегчить его переживания. Но в это же время Гермиона осознавала, что и Малфою сейчас непросто. Ей казалось, она понимала Драко. Понимала его истинные эмоции, а не защитные агрессивные реакции. Она не знала, откуда в ней родилась эта нездоровая эмпатия. По всем расчётам, учитывая факты, Драко Малфой не заслуживал сострадания.       Гермиона разрывалась между парнями и не понимала, что ей теперь делать. Придётся ли выбрать кого-то одного? В каких отношениях она останется с другим? Что если потеряет обоих?       Как же ей хотелось ничего не решать, не сражаться и не распутывать узлы. Как же ей хотелось, чтобы всё просто было хорошо. Просто. Было. Хорошо.       — Гермиона… — пробормотал Тео куда-то в воздух.       Она подумала, что ей послышалось, придвинулась к нему и склонилась.       — Что мне делать? — голос Тео был пропитан отчаянием. Спина сгорблена, голова плотно прижата к ногам Гермионы.       Хоть вопрос прозвучал внезапно, она точно поняла, о чём думал Теодор. Гермиона не сразу нашлась, что ответить. Она медлила, подбирая слова.       — Я думаю, нужно дать ему время…       — А какой в этом смысл? — вздохнул Тео. — Он сказал, что я ему омерзителен, что он не такой…       Тео схватился за голову и сильно потянул волосы.       — Господи… Какой же я придурок!       — Эй, тихо-тихо, Тео, — Гермиона сползла к нему на пол, обхватила лицо руками. — Ты ни в чём не виноват. Это же Драко. Он хлопает дверью, но возвращается.       Тео замер на несколько секунд и поднял на неё встревоженный взгляд. Она снова заметила лопнувший капилляр в его глазу. Кровавое пятно обволакивало синюю радужную оболочку. Контраст цветов вызывал жуткие ощущения.       — Погоди, ты думаешь, он?..       — Честно признаюсь, я думала, что всё к этому идёт, — неуверенно произнесла Гермиона. — Драко так иногда смотрел на тебя… ну… как на меня…       Тео быстро заморгал. Синие глаза забегали в поисках воспоминаний, подтверждающих её слова. Он тоже замечал эти взгляды, но списывал на свою бурную фантазию. Тео думал, что выдаёт желаемое за действительное. Но если Гермиона тоже почувствовала, значит…       — И тебя не смущает такой… Эмм… Расклад?       — Нет, — Гермиона опустила руки Теодору на плечи и отвела глаза, справляясь с неловкостью. — Я много думала об этом. В итоге поняла, что если два парня, которых я… которые мне нравятся, испытывают чувства друг к другу… это прекрасно. Это ощущается как что-то наполняющее.       — То есть для тебя то, что я такой… это нормально? — Тео говорил непривычно скованно. Он совсем не был похож на себя.       — Это правда необычно. Вся наша… ситуация, — Гермиона сглотнула ком. — Это странно. Я не до конца понимаю, как к этому относиться. Но то, что тебе могут нравиться парни…       — И девушки, — он чмокнул её в руку.       — И девушки, — улыбнулась Гермиона, — это нормально. Мои родители дружили с парой мужчин. Дядя Роберт был очень весёлым, а дядя Джон всегда приносил мне сладости втихаря от родителей. Они часто приходили к нам на чай. Мы были на их свадьбе и ездили с ними в отпуск. Они выглядели счастливыми. Я их очень любила.       — На свадьбе… — Тео словно пробовал слова на вкус. — Хорошо, что я не сделал Драко предложение, — хохотнул он. — Остался бы без башки.       Гермиона улыбнулась. Тео снова шутил — это хороший знак.       Он провёл рукой по волосам и словно впервые заметил, как сильно они спутались. Тео расправил плечи.       — Я слышал о том, что сексуальность — это спектр… Ну, то, что нет стопроцентной гетеро или гомо ориентации. Но, честно говоря, я не думал, что это обо мне. Хотя…       — Да, иногда мы не можем контролировать свои чувства. Я вот точно не думала, что однажды… буду с двумя… слизеринцами.       — Ужас ужасный! — улыбнулся Тео и ущипнул её за подбородок.       Гермиона захихикала, потянулась к нему и оставила нежный поцелуй на щеке.       — Мне кажется, я всегда был таким… — задумался Тео и по привычке стал перебирать в воздухе пальцами. — Я люблю прикасаться к людям, никогда не понимал, почему мальчики реагировали резко. Мне всегда нравились люди вне зависимости от их пола. Взрослея, я понимал, что это ненормально. Никто вокруг не делал так же. Я засматривался и на девочек, и на мальчиков. Возможно, даже влюблялся в детстве. Но потом отец взялся за моё воспитание.       — Что ты имеешь в виду?       — Он учил меня сдерживаться. Чтобы Сама-знаешь… чтобы Волан-де-Морт не узнал о моих способностях. Я имею в виду странную стихийную магию, которая была у моей мамы и, видимо, передалась мне по наследству. Отец говорил, что я — источник энергии невероятной силы. Но об этом никто не должен знать. Даже я сам толком ничего не знаю…       — А как он учил тебя? — осторожно спросила Гермиона и неосознанно посмотрела на тонкие шрамы на руках Теодора.       — Он… проверял мои пределы. Психологические, физические… Учил сдерживать всплески эмоций и, как следствие, всплески магии. Потому что именно сильные эмоции зарождают во мне эти вибрации, эту энергию.       — Похоже на обскуров.       — Да, но они совсем не могут контролировать себя. И рано умирают. А я пока ещё жив, — Тео саркастично улыбнулся. — Но, возможно, это что-то родственное… Честно говоря, я сам не понимаю, что со мной. Мне кажется, мама могла знать. Поэтому мне нужен маховик.       — Но, Тео, ты же понимаешь, что радикальные изменения прошлого могут привести к другому будущему? Министерство неспроста уничтожило все маховики, — Гермиона постаралась звучать как можно более деликатно.       — Я понимаю, — горестно протянул Теодор. — Я понимаю, что не могу спасти мать. Но… Я хочу просто поговорить… И выяснить, что было в свёртке. Кто был тот мужчина? Возможно, узнав его, я пойму больше о себе и своих способностях. Сейчас-то я только порчу всё, теряя контроль, — Тео бережно провёл по месту на бёдрах Гермионы, где оставил ожоги в их первую ночь. — Помнишь, я тогда зачаровал сферу руками? Мне невыносимо было смотреть, как вы с Драко ссоритесь. И я сорвался… Отец бы за такое…       Гермиона в сожалении свела брови. Тео решил не пугать её подробностями.       — В общем, тогда, лет в пятнадцать, я понял, что лучше ни с кем не сближаться. Что эмоции делают меня слабым. Я решил держать дистанцию.       В противовес своим словам Тео нежно погладил Гермиону. Потом снова напрягся, поддаваясь влиянию мыслей.       — Но с Драко всё сложно. Мы же с ним столько дружили. Он был мне почти что братом… Глубоко внутри я знал, что могу влюбиться… Я ужасно боялся этого. И не зря…       В груди Гермионы кольнула горечь. Она почувствовала себя лишней в их истории.       — Когда ты впервые что-то почувствовал?       — Я думаю, в этом году. После войны всё стало другим. Драко начал меняться. А может, это я начал меняться… — Тео медленно вдохнул и, встретившись с неоспоримой поддержкой в янтарных глазах, признался: — Это может показаться странным, но когда мы вместе работали над коллективным усилением, я… приревновал его к тебе. Или тебя к нему… Короче, я захотел, чтобы вы тоже смотрели на меня так, как друг на друга.       — Я же тогда хотела его придушить… — изумлённо скривилась Гермиона.       — Это ты так думаешь, — Тео снисходительно улыбнулся. — Ты совершенно не умеешь скрывать эмоции. И это мне очень нравится в тебе, — он прогнулся и вернул Гермионе поцелуй. — Обожаю твои краснеющие щёки.       И словно по команде румянец окрасил смущённое лицо.       — Ну вот… А потом умерла Нарцисса. Я часами не отходил от него и именно тогда чётко осознал, что смотрю на Драко не как на друга. Его прикосновения стали чувствоваться по-другому. Его близость вызывала у меня… наверное, это называется трепетом. И это пиздец как испугало меня.       Тео передёрнуло, словно он заново осознал свои чувства.       — А потом он остался с нами… на каникулах и в комнате… Это были лучшие дни в моей жизни. Ты и Драко… Как будто мои сны вывернули в реальность. И я подумал, что он тоже… что я ему… — воздух резко стал невыносимо густым. — А потом я всё испортил.       Тео уронил голову и снова сжался. Гермиона привстала на колени и подползла к нему. Она прижала его голову к груди, сминая кудри.       — Тео, ты ни в чём не виноват. Тео… — Гермиона гладила его по лицу. — Ты не виноват в том, что чувствуешь. Я думаю, что Драко чувствует то же самое. Ты же сам мне сказал, что он боится. Помнишь?       — Это совсем другое…       — Ничего не другое. Ты же чувствуешь что-то похожее ко мне?       — Нет.       Это было больно.       — Чувства к тебе другие.       Гермиона напряглась и затаила дыхание. Тео немного отстранился, и их лица оказались на одном уровне.       — Я впервые почувствовал, что… хочу тебя, — он коварно ухмыльнулся, — когда показывал дневник Темпуса. Тогда, в библиотеке. Ты пришла в ужасно коротком платье, и твои ноги… сводили меня с ума. А когда мы были на озере, мой организм явно дал понять, что мне не показалось.       — Что ты имеешь в виду? — смутилась Гермиона.       — Внутренние вибрации. Они просились наружу. Ты спала и ничего не заметила. Но я чуть не взорвался к чертям, так мне хотелось прикоснуться к тебе, — Тео широко улыбнулся и покачал головой. — И знаешь, когда я понял, что влюбился?       Гермиона вздрогнула и распахнула глаза. Тео с такой лёгкостью произнёс признание. Или это не считалось признанием?       — Когда ты надрала мне задницу на дуэли, — Тео закусил зубами нижнюю губу и крепко сжал бедро Гермионы, притягивая к себе.       — Но почему тогда ты так странно отреагировал на то, что я рассталась с Роном?       — Потому что я идиот и трус. Я тупо испугался. У меня никогда не было отношений в нормальном понимании, и я не хотел делать тебе больно.       — Поэтому сделал?       Тео хохотнул.       — Я уже говорил, что идиот? — он игриво склонил голову на бок. Но потом снова посерьезнел. — Я не могу дать никаких гарантий… Будущее очень сложно предугадать. Вечные обещания — это не моё… Но когда мы засыпали у меня в квартире, я понял, что хочу делать так каждую ночь.       Гермиона почувствовала, как горячее топлёное масло растекалось в груди.       — Мне не нужны вечные обещания, — она накрыла ладонью его руку.       — Тогда… — Тео взглянул ей в глаза, крепче впился пальцами. Он был встревожен, но решителен. — Здесь и сейчас?       — Здесь и сейчас…       Гермиона уверенно сжала его руку. Тео шумно выдохнул, словно скинул бетонную глыбу с плеч.       — Возвращаясь к твоему вопросу, чувства к тебе… они как будто другого цвета, но такие же насыщенные, как… чувства к Драко. Никогда не думал, что смогу испытывать столько… эмоций одновременно. Мне сложно объяснить. Но если ты говоришь, что я и Драко… что мы оба тебе нравимся, ты, наверное, меня понимаешь…       Гермиона задумалась. И правда чувства к парням ощущались по-разному, но одинаково сильно. Словно два разных, но громких аккорда звучали одновременно. И это сочетание создавало идеальную гармонию. Они были разными на вкус, на ощупь, они пахли по-разному. Две противоположности, которые отлично дополняли друг друга, оставаясь при этом самобытными.       Гермиона думала о том, что ей, вероятно, стоит сделать выбор в пользу кого-то одного. Но от этой дилеммы сворачивало желудок.       — Да, — кивнула она, — я тебя понимаю. Возможно, это странно и неправильно… но я хочу быть с вами двумя. Одновременно.       — И я тоже. Только третий игрок покинул поле… — Тео виновато поджал губы. — Прости, что я всё испортил.       — Тео… всё будет хорошо, — Гермиона провела ладонью по его щеке. — Я с тобой.       Она потянулась и осторожно поцеловала пересохшие потрескавшиеся губы.       — Спасибо… — прошептал Тео. — Ты невероятная.       Они обнялись и растворились друг в друге. Тео чувствовал, будто проснулся от ночного кошмара, и солнечный свет успокаивал его. Тепло растекалось и множилось. Гермиона дарила ему долгожданное спокойствие и смирение.       После нескольких минут молчания, она уверенно заявила:       — Знаешь, я попробую с ним поговорить.       Тео резко отстранился и схватил её за плечи.       — Что? Нет! Не смей!       — Я только попробую, — невинно пролепетала Грейнджер и опустила его руки.       — Гермиона, он же закрыт как никогда. Чёртова ледяная глыба.       — Что-то мне подсказывает, что у меня может получиться.       — Я прошу тебя, не надо. Драко бывает очень резким, когда в гневе, — Тео неосознанно провёл по шее, на которой виднелись синие следы пальцев.       — Мне ли не знать.       — Гермиона…       — Я попробую. Всё будет хорошо! — она снова нежно поцеловала его.       Тео прикрыл глаза, наслаждаясь ощущениями. Вздохнул и сдался.       — Безумный, безумный Гриффиндор… — Тео крепко прижал её к себе, словно боялся, что если отпустит, она растворится. — Я рад, что нашёл тебя.

***

      Драко мастерски избегал Нотта и Грейнджер. Он вычеркнул их из своей жизни, словно мерзкую ошибку, убрал из поля зрения. Но не мог выбросить из головы.       Его тело ломило от адской крепатуры. Драко летал часами трижды в день. Ладони изорвались мозолями, губы покрылись трещинами от мороза. Драко много пил. Он старался всячески затуманить рассудок, отвлечься на физическую боль. Но ничего не работало. Мысли о чёртовом Теодоре и… «происшествии» раз за разом врывались в голову, испытывая терпение Драко.       Хуже было только во сне.       Каждую ночь ему снились две пары рук, которые ласкали его. Две пары губ, которые целовали шею, спину, живот… Её протяжный стон, тихий, но глубокий. Длинные пальцы на скуле… которые резко обхватывали его подбородок… Глубокий поцелуй, жёсткий, требовательный… До ужаса возбуждающий. Неправильный. Мерзкий.       Прекрасный…       Драко просыпался и гневно кричал. Безумно и отчаянно. До хрипоты. Заглушающее заклинание на балдахине кровати едва ли сдерживало звук.       От ядовитых мыслей Драко отвлекло одно письмо. Управляющий семьи Малфоев известил Драко о необходимости явиться к отцу для решения вопроса о наследстве. Предполагалось, что Люциус откажется от собственности и оставит Драко всё, что принадлежало их семье. Но для этого нужна была личная встреча.       Личная чёртова встреча.       Сука…       Только отца сейчас не хватало для полного краха нервной системы. Но, к счастью, в запасе имелось несколько месяцев для раздумий.       В день, когда Драко получил письмо, он выпил в два раза больше. Малфой думал о матери, о своей беспомощности и слабости. Он корил себя за то, что не смог повлиять на их с отцом отношения.       И скучал… Драко безумно скучал по маме…       В порыве ярости он разнёс половину гостиной. Разбил зеркала, подорвал диваны и картины. Напуганные до ужаса второкурсники забились в угол и умоляли их не трогать, когда появился Забини. Блейз буквально заломал Драко и уволок в комнату под оры и ругань в свой адрес.       Малфой трахал всё, что двигалось. Один взгляд — и он уже увлекал за собой незнакомку. Даже будучи пьяным, Драко обладал коварным очарованием, и девушки не могли устоять. Многих привлекал красавчик с плохой репутацией и раненым сердцем. Драко за день мог поменять три-четыре партнёрши. Через неделю некоторые пошли по второму кругу. Он был ненасытен и очень груб. Как будто пытался доказать себе что-то…       Но все эти связи были не про удовольствие. Происходящее утопало в алкогольном тумане. Тело словно онемело и разучилось чувствовать. Драко не помнил, получал ли оргазм, не говоря уже о своих одноразовых пассиях. Он бессердечно смеялся в лицо Пэнси, когда она закатывала истерики и обвиняла в измене. И каждый раз их ссоры заканчивались грубым, почти жестоким сексом. Драко трахал Пэнси в коридорах, в пустых классах и даже в общей гостиной. Он не боялся, что их могут застукать. Ему было абсолютно плевать. На неё, на себя, на весь чёртов мир.       В один из вечеров, когда Драко шёл к Забини за очередной бутылкой, он встретил Грейнджер возле кабинета Хёрста. Первой реакцией было сбежать, проигнорировать её. Но чёртов внутренний голос заставил Драко повиноваться.       Он приблизился вплотную к ней и просто стал рядом, преградив проход. В ушах загудела кровь. У Грейнджер был антидот для его боли. Сладкое предвкушение дозы покалывало вены.       Пусть сделает это снова. Пусть…       — Драко? — слишком удивлённо воскликнула Гермиона. Она совершенно не ожидала встречи с ним.       Драко медленно прикрыл глаза. Откинул голову назад и с силой втянул воздух носом. Прохлада облегчения прокатилась по телу. Только Грейнджер называла его так по имени. Как же ему не хватало её…       Драко вонзил требовательный взгляд в её сознание. Серые глаза вспыхнули ужасающим пламенем. Он провёл пальцем по её губе и странно усмехнулся.       — Что ты делаешь?! Нас же заметят, — отпрянула Гермиона и с опаской оглянулась по сторонам.       От Драко пахло алкоголем. Его пошатывало. Движения были замедленными, неуклюжими. Он покачал головой, достал из внутреннего кармана флягу и сделал глоток. Драко поморщился от горечи и пугающе рассмеялся. Гермиона набрала воздух, чтобы что-то возразить, но он притянул её к себе. Драко нырнул пальцами под лацкан пиджака, провёл рукой по талии.       Дверь кабинета открылась.       — О, мисс Грейнджер! Я получил вашу записку, проходите! — воскликнул профессор Хёрст.       Гермиона отскочила от Драко и оторопела. Наспех поправив пиджак, она зашла в кабинет.       Драко раздражённо дёрнул головой и собирался было пойти дальше, но Хёрст его окликнул:       — Мистер Малфой, вас я тоже буду рад видеть.       — С чего бы это? — огрызнулся Драко.       — Сам не знаю… Барни бы сказал, что это отличная идея. Прошу, проходите!       «Какой же он придурок».       Малфой закатил глаза, но всё же зашёл в кабинет.       Кабинет профессора Хёрста был похож на пещеру шамана. Повсюду стояли стеклянные колбы с ужасающим наполнением: забальзамированные животные, изуродованные части тела, похожие на человеческие, чьи-то глаза, зубы… При этом комната казалась уютной. Тёплый приглушённый свет зачарованного огня в банке, звуки диковинного металлического инструмента на пару с там-тамом и аромат пряных трав творили загадочную, но приятную атмосферу. Было немного душно. Посреди кабинета стоял стол, стул и два низких кресла. С потолка до уровня головы свисали лоскуты ткани, сушёные растения и связки разномастных колбочек.       — Прошу извинить меня за столь долгое отсутствие… — начал Хёрст, усаживаясь на край стола. — Я переживал не самые лучшие времена… Но всё уже позади.       Драко упал в кресло и вальяжно закинул голень на колено. Гермиона встала рядом с профессором. А тот замолчал, уставившись неестественно-жёлтыми глазами вглубь комнаты.       Повисла тишина. Гермиона выжидающе смотрела на застывшую фигуру перед собой. Куда подевался его посох? Драко издевательски фыркнул, достал флягу и безо всякого стеснения сделал глоток.       Резко, словно его ужалили, профессор отмер и схватил со стола связку бумаг.       — Я подготовил для вас выписку из шаманского учения, — сказал Хёрст и протянул связку Гермионе. — Это довольно сложный обряд. Само заклинание элементарное, последовательность действий немного запутанная, но, уверен, вы разберётесь, однако нужна невероятно могущественная сила, чтобы всё получилось. Я питаю надежды, что у вас хватит магического дара исполнить его, — Хёрст добродушно улыбнулся. — Но я хочу предложить свою помощь.       — Да-да, конечно, профессор…       — Предлагаю после окончания учебного года вместе отправиться в Австралию. Я помогу вам произвести обряд и проконтролирую процесс, чтобы избежать… неприятностей.       Гермиона прижала к себе бумаги и сдержала порыв обнять Хёрста.       — Профессор, это же просто невероятная новость! Спасибо, спасибо вам! Спасибо!       — Вы чудесная девушка, мисс Грейнджер. Вы подарили счастье многим людям, — Хёрст сверкнул глазами в сторону Драко, — и заслуживаете счастья взамен.       Профессор прокрутился на одной ноге и оказался возле слизеринца.       — Мистер Малфой, — он взмахнул рукой над его головой. Пара платиновых прядей поддалась порыву ветра. — Я чувствую, что душа ваша омрачена тревогами.       Драко с отвращением повёл верхней губой.       — Какого чёрта? Всё со мной в порядке.       Хёрст мягко и снисходительно улыбнулся.       — Так бывает. Это нормально. Принятие — весьма сложный процесс.       «Что он несёт?»       — Откройтесь свету, мистер Малфой! Откройтесь себе. Ваше сердце большое, — Хёрст артистично развёл руками, показывая масштаб, — и сможет уместить в себе много любви. Больше, чем вы думаете.       — Я обойдусь без ваших нравоучений, профессор, — с отвращением выплюнул Драко. Он, пошатываясь, поднялся из кресла и показательно глотнул из фляги.       Хёрст проигнорировал пренебрежительный жест. Жёлтые глаза вспыхнули азартом. Безумца посетила идея. Он вскочил на стол и что-то достал из свисающего вороха тряпья. Хёрст бесшумно спрыгнул, точно дикий кот, и подошёл к ребятам.       — Я поясню. Это вы… — профессор повертел в руках небольшой чёрный кристалл неизвестного минерала. — А это — страх и предубеждения, — он взял пустую баночку с затёртой этикеткой и закинул кристалл внутрь. Нахмурившись, Хёрст плотно закупорил сосуд потрескавшейся пробкой.       Драко скептически покачал головой и фыркнул. Гермиона нахмурилась. Она тоже не понимала, к чему ведёт профессор Хёрст.       — Что здесь написано? — Хёрст стукнул ногтем по размытой надписи.       Драко прищурился и чуть нагнулся вперёд:       — Я не вижу.       — То-то же! — воскликнул Хёрст.       — Что? Это какой-то идиотизм. Полный бред, — раздражённо заключил Драко.       — Мистер Малфой, просто задумайтесь: как вы сможете прочитать этикетку, если никогда не выйдете из банки?       Хёрст потряс колбочкой. Чёрный кристаллик со звоном забился о стенки. Профессор подмигнул Драко.       Малфой сжал челюсти и кулаки. Протрезвел. Его взбесил этот дредастый придурок, возомнивший себя мудрецом.       — Это всё? — прошипел Драко.       — Да! Спасибо, что доверили мне свои минуты, — воскликнул Хёрст и радостно улыбнулся.       От счастливого лица профессора Драко почувствовал подкрадывающуюся тошноту.       Когда Малфой пропускал Гермиону в дверях, Хёрст добавил:       — Человек может делать то, что желает, но не может желать того, что желает…

***

      Тьма затянула глаза и разум. Драко был в ярости. Больше всего он злился на то, что его вообще злила эта ситуация. Какого чёрта его задели слова сумасшедшего придурка?       — Драко, я думаю, профессор Хёрст в чём-то прав, — неуверенно начала Гермиона, когда они шли со слизеринцем по коридору.       Странно, но теперь Гермионе было абсолютно плевать, если кто-то заметит их. Она обещала Тео поговорить с Малфоем.       — Не начинай, Грейнджер.       — Я же вижу, как ты переживаешь. Тео тоже… Возможно, вам стоит поговорить?       — Если ты решила потрепаться о нём, не трать время, — огрызнулся Малфой.       — Драко…       Он ускорил шаг.       Гермиона почувствовала, будто оказалась в холодной реке под слоем непробиваемого льда. Она задыхалась, стучала кулаками, царапалась, но лёд только крепчал.       — Драко, стой! — повысила голос Гермиона и тоже ускорилась. Но он игнорировал её. — Драко Малфой, остановись и послушай меня! — раздражённо крикнула она. Гермиона устала от догонялок.       Малфой остановился, Грейнджер врезалась в его спину. Он резко развернулся, схватил её за руку и затолкнул в кабинет сбоку.       — Что ты делаешь? — вскрикнула Гермиона.       Драко захлопнул дверь магией и с силой вжал гриффиндорку в стену.       — Я тебя слушаю, Грейнджер… — прорычал он.       Гермиона растерялась, но через пару секунд вспомнила, что хотела сказать:       — Мне кажется… Мне кажется, ты слишком строг с Тео.       Драко напрягся. Гнев запускал лапы в сознание. В груди горечью растекалась отрава, а тело тяжелело. Драко склонился и провёл носом по её щеке. Гермиона поёжилась. Резкий запах виски заставил отстраниться.       — Это наше с ним дело. Какого чёрта ты вообще лезешь?       — Мне не всё равно. Я беспокоюсь за…       — Помирить нас хочешь? — Драко прикусил мочку её уха, а затем медленно и едко прошептал: — Что, Грейнджер, понравилось с двумя?       — Драко… зачем ты так?       Он придавил её всем корпусом, дышать стало невозможно. Малфой бы задушил её, но другое более сильное желание одержало верх. Драко скользнул рукой по её бедру и похотливо сжал его.       — Ты хочешь, чтобы здесь был Тео?       Гермиона попыталась оттолкнуть, но Драко сильнее навалился и взял за подбородок.       — О-о-о, я знаю… ты этого хочешь, — его голос понизился до устрашающего баса. — Ты хочешь Тео.       Отвращение промелькнуло в испуганных глазах Гермионы. Она вцепилась в его грудь, пытаясь освободиться.       Драко задрал её юбку и провёл рукой между сжатых ног.       — Что ты делаешь?! — возмутилась Гермиона. В голосе хрипел ужас.       — Он бы целовал тебя в шею, — Драко игнорировал жалкие попытки вырваться, шептал ей в губы, — смотрел бы своими чёртовыми синими глазами, полными похоти… Оставлял бы засосы…       Драко резко просунул руку глубже и ещё раз провел пальцами между ног. Он лизнул её сомкнутые губы и надавил всей ладонью на чувствительную точку сквозь колготки и белье.       Его действия пугали и одновременно разжигали возбуждение. Гермиону дезориентировало его поведение и собственная неоднозначная реакция.       — Он бы ласкал тебя языком. Тебе же понравилось? М-м-м?       — Драко, остановись!       Малфой жёстко толкнулся бёдрами, сильнее нажал рукой и грубо поцеловал Гермиону. Она больно ударилась спиной о стену. Дыхание участилось, сердце закололо от бешенного ритма. Гермиона сильнее сжала ноги, вцепилась в каменную руку и попыталась увернуться от поцелуя. Но он жёстче впился пальцами в её подбородок, потянул вниз, и ей пришлось приоткрыть рот. Драко целовал властно, не оставляя выбора.       — Тебе понравилось чувствовать его пальцы внутри? — он не останавливался. — Его мерзкие… длинные… пальцы.       — Я не… ты пьян, Драко. Остановись.       —Ты бы хваталась за его чёрные патлы, пока он нежно-нежно насаживал бы тебя на свой член…       Драко тёрся об её бедра, держал рукой лицо и шептал, водя носом по скуле.       Гермиона жалобно проскулила.       — Тео не такой, как я, да, Грейнджер? Тео нежный… Тео хороший… Милый, несчастный мальчик…       — Пожалуйста, Драко, давай нормально поговорим.       — Скажи, Грейнджер…       — Драко… — взмолилась Гермиона.       — Я знаю, какая ты на самом деле, — прорычал он и провел языком по её уху.       Гермиона не могла контролировать тело. Она почувствовала, как горячие капли возбуждения растекались по организму. Прикосновений казалось слишком мало, она хотела ещё. Она хотела его всего. Это было абсолютно неадекватно. Какого чёрта, ей ведь нужно бежать? Гермионе стало страшно.       — Перестань… — едва слышно на остатках рассудка шепнула она.       — Скажи.       Драко оттянул зубами её губу и больно прикусил.       — Ты хочешь нас двоих?       Он медленно облизал место укуса. В нём боролись противоположности.       — Ты хочешь, чтобы мы вдвоём трахали тебя? М-м-м?       Его хмельное дыхание обдавало жаром влажные губы.       — Что с тобой? Перестань, пожалуйста…       — Отвечай.       — Драко…       Страх вколол адреналин прямо в сердце. Гермиона обхватила лицо Драко и нежно поцеловала. Едва касаясь губами. Невинно. Легко. Она хотела, чтобы он успокоился. Она хотела вернуть того заботливого и нежного Драко.       Но её жест подействовал, как красное полотно на разъярённого быка.       Драко ворвался языком в горячий рот Гермионы. Поцелуй был жёстким и горьким от алкоголя. Он подхватил её за задницу и вмиг перенёс вглубь класса. Неожиданно развернул и уложил животом на стол. Драко задрал её юбку и резким движением разорвал колготки. Он скользнул пальцами под промокшее бельё, наклонился и язвительно прошептал:       — Говори что угодно, но смотри, Грейнджер, — он поднёс два пальца к её глазам. Они сверкали от её собственной влаги, — тебе это нравится. Ты хочешь…       Гермиона в ужасе округлила глаза, попыталась подняться, но Драко надавил рукой на спину.       — Я знаю, что ты хочешь.       Сознание Драко затуманилось алкоголем, яростью и вожделением. Он не мог контролировать свои действия. Или не хотел.       Гермиона услышала как щёлкнула пряжка ремня. Драко расстегнул молнию.       — Драко, нет! Остановись! — она хотела обернуться, но он жёстко вдавил её лицом в стол. Холодная деревянная поверхность обожгла щеку.       — Замолчи!       Одной рукой Драко вжимал любимое личико в стол, другой вцепился в талию. Он скользнул рукой по бедру. Голова закружилась от вида обнажённой задницы в разорванных колготках. Он приблизился и буквально ощутил, как кровь стала горячее. Неутолимое желание получить свою дозу обжигало вены. Сейчас ему станет лучше. Боль пройдёт. Сейчас ему будет охуенно…       Драко дёрнул трусики в сторону…       — Нет, пожалуйста! Не надо! Мне больно!       Разряд отвращения к себе заставил Драко на секунду замереть.       Что он делает? Что он делает? Что он делает?       Но новая волна ярости утопила. Драко зажмурился и в темноте проявились чёртовы синие глаза. Почему он всегда смотрел на него? Почему Драко хотелось, чтобы Тео смотрел? Почему живот больно сводило от его взгляда? Почему, сука, почему?!       Как выжечь его из головы?       Драко нагнулся к Гермионе, навалился всем телом и разъярённо прорычал:       — Никто тебе не нужен, кроме меня! Слышишь? Слышишь, Грейнджер?! — он сильнее вдавил её лицо. Губы касались кожи возле уха. — Никто! Тебе не нужен Теодор. Тебе не нужен чёртов Теодор Нотт! — Драко кричал. — Тебе никто не нужен!!! Не нужен!!! Тебе никто не нужен!!! Никто!!!       Его голос разорвал эхом комнату. Драко не был уверен, кому кричал эти слова. Ей? Или себе? Он прижался к её щеке и почувствовал… слёзы.       — Драко, пожалуйста… — взмолилась Гермиона, — отпусти меня.       Реальность пронзила раскалённым кинжалом. Внутренности ошпарили ожоги.       Что он делает?!       Драко отстранился, сполз на колени и взялся за голову. Его трясло. Гермиона неуверенно развернулась. Она пошатнулась, поправила юбку и попыталась слезть со стола. Гермиона не могла смотреть на Драко. Ей хотелось поскорее убраться. Она ступила на землю… Но не смогла пойти дальше — Драко обхватил её щиколотку. Разорванные колготки свисали лоскутами на бёдрах. Драко взглянул исподлобья и заметил, что Гермиона плачет. Сердце сжалось до боли. Ненависть к себе прошибла ядовитым взрывом. Словно в обратной перемотке Драко пережил последние минуты и осознал:       — Господи, какой же я урод…       Он обхватил её ноги и заглянул в глаза.       — Прости меня… — раскаяние сверкало изнутри. — Прости меня. Прости…       Драко уткнулся лбом в её колени.       — Прости меня…       Он стал судорожно целовать её ноги. Он опускался ниже, шептал что-то сумбурное, вымаливал прощение. Драко покрывал поцелуями её голени, щиколотки.       Жалость вперемешку с отвращением плескались в крови Гермионы. Только что этот человек полностью обездвижил её, лишая выбора. А теперь целует, вымаливает прощение, кается.       Она неуверенно провела рукой по светлым растрёпанным волосам. Драко вздрогнул. Он осторожно притянул её к себе и крепко обнял. Всё тело Гермионы было напряжено. Но она не сопротивлялась. По щекам текли слёзы противоречия. Она боялась Драко. Ей хотелось бежать, но в то же время хотелось его пожалеть, направить, излечить.       Ведь он же бывал нежным… Гермиона сама не понимала, почему верила в его светлую сторону. Но… это же он позаботился о ней во время простуды. Зелье… Тёплые носки… Бутерброды… Это же Драко нежно поцеловал её перед сном в их первую ночь, он принял изъяны её тела. Это был тот же Драко.       Или нет?       Они страдали в объятиях друг друга. Каждый о своём. Гермиона не могла ничего сказать, её парализовал ужас. Драко тоже не мог выдавить ни слова. Он ненавидел себя, ненавидел то, кем он был и что чувствовал.       Минуты ускользали, дыхание восстанавливалось. Ужас растворялся и сменялся нездоровой нежностью.       Гермиона медленно провела рукой по лицу Драко. Он подался на встречу ладони, горестно выдохнул и невероятно нежно поцеловал Гермиону в висок. Он стал бережно поглаживать её волосы, запутываясь пальцами в завитках. Он снова стал тем Драко, в которого она влюбилась.       — Драко… — дрожащим голосом начала Гермиона. — Что с тобой происходит?       Он молчал, не решаясь открыться.       — Я не знаю… всё слишком сложно.       Драко ужасно запутался. Его эмоции противоречили его убеждениям. Чувства пугали. Драко не справлялся. Ему нужна помощь…       — Тебе стоит поговорить с Тео… — Гермиона тут же пожалела о своих словах.       — Мы закрыли эту тему, Грейнджер.       — Тогда, Драко, поговори со мной, — она заглянула в его лицо. — Я хочу тебе помочь. Что ты чувствуешь?       — Не думай, что я открою душу просто потому, что мы трахаемся, — Драко увернулся от её рук.       — Что за удивительная способность закрываться? — Гермиона снова попыталась притянуть его к себе.       Но Драко с лёгкостью отстранился и встал.       — Не драматизируй, — с привычным холодом кинул он.       — Дай мне тебя понять, — умоляла Гермиона. Её голос был слабым, ощущался почти прозрачным.       Она тоже встала и подошла к нему, показывая, что не отступит. Ей хотелось показать ему, что он ещё может измениться. У него ещё был шанс на другую жизнь.       Но Малфой не глина. Из него невозможно было слепить нового человека. Он — готовый сосуд, который мог только расколоться, а не принять другую форму.       — Выбирай: либо я, либо он.       — Что?! — Гермиона импульсивно вдохнула и закашлялась.       Она с ужасом смотрела на его беспристрастное лицо. Драко молча ждал ответа, измеряя время глубокими вдохами.       — Драко, зачем ты так… ты же знаешь, вы мне оба дороги, — заикаясь ответила Гермиона.       Драко закрыл глаза. Сглотнул. Снова открыл.       — Ты сделала свой выбор.       Он сжал челюсти и, одёрнув пиджак, развернулся.       Шаг…       — Ты снова бросишь меня? — крикнула Гермиона ему в спину.       Он даже не дрогнул. Ещё шаг…       — Как бросил тогда, в снегу? Как бросил нас на мосту? Как бросил Тео в выручай-комнате?       Шаг… Шаг…       — Ты же обещал! — истерика прорвалась в голос.       Ещё один бессердечный шаг…       — Ты же обещал, что не сделаешь мне больно…       Драко замер. Обернулся. На лице мелькнула тень вины. Но он быстро приструнил эмоции.       — А ты делаешь. Мне больно! — слёзы мешали крику. — И Тео больно! Нам больно из-за тебя!       — Как хорошо, что вы есть друг у друга, — спокойно усмехнулся Драко. — Будет с кем разделить боль.
Примечания:
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.