Громоотвод

Смешанная
NC-17
Завершён
7522
Размер:
690 страниц, 33 части
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию
Награды от читателей:
7522 Нравится 3591 Отзывы 3061 В сборник Скачать

Глава 28

Настройки текста
      23 апреля, 1999 год       Тео лежал на кровати, свесив голову с изножья. Кудри тянулись к выцветшему ковру, истоптанному не одним поколением слизеринцев. Перебирая пальцами, Тео левитировал перо африканской сойки, синее в чёрную полоску и с белым кончиком. Куда, чёрт возьми, подевались Малфой и Грейнджер?       Тео не тревожился о плохом. Наверняка эти двое просто захотели побыть наедине. Страсть неожиданно накрыла. Бывает. Но могли бы хоть патронус прислать. Несмотря на то, что Тео среди всех был наиболее толерантен к необычному формату отношений, было обидно, что его оставили на обочине в этот вечер.       Ну ничего, он подготовил несколько сценариев мести. Сладкой мести с привкусом кайенского перца.       Тео хитро усмехнулся и перевёл глаза на Забини, который вошёл в комнату. Его бёдра были обтянуты полотенцем. Вниз головой спина казалась намного шире. Блейз резким движением распахнул балдахин своей кровати и призвал спальную футболку и шорты. Тео закусил губу, наблюдая, как перекатывались мышцы на сильной спине итальянского производства.       Тео всегда неосознанно задерживал дыхание, когда парни переодевались рядом с ним, но старался не пялиться и вести себя обычно. Нормально. Как все. Он не знал до конца, как относиться к тому, что вид обнажённого тела заставлял кровь циркулировать иначе.       Однажды на четвёртом курсе, когда парни в шутку дрались за право пригласить одну из шармбатонок на Святочный бал, Блейз заломал Теодора и так близко к нему прижался, что Тео показалось… Наверное, показалось. Блейз громче всех кричал о том, какие пидоры мерзкие. Горячая южная кровь и медвежьи кулаки были весомыми аргументами не прикасаться к Забини лишний раз.       Тео хохотнул, показав зубы. Малфой тоже много о чём кричал…       — Забини.       — Я.       Тео перевернулся и опёрся локтями на край кровати. Перо с тихим шорохом упало на пол.       — Ты не видел Малфоя?       — Нотт, я же тебе сказал, что не видел, — раздражённо рявкнул Блейз и потянул за край шерстяного покрывала.       — Ну, может быть в душе.       — Это вы с ним можете ходить вместе в душ. Я соло танцор, — зубоскалил Блейз. — Не было там его.       Тео фыркнул и покосился на Гойла, ковырявшего пересохшую пятку. Он отрывал кусочки кожи и бросал их на кровать.       — Мы с ним не ходим вместе в душ, — выговаривая каждый слог, сказал Тео. И в ту же секунду подумал, что идея была не такой уж плохой.       Гойл, казалось, совсем не слушал. Он, надев огромные волосатые тапки, пошаркал в сторону двери. Проходя мимо кровати Забини, он нечаянно наступил на носок лакированной туфли.       — Сука, Гойл, смотри, куда прёшь! — Забини с размаху впечатал ладонь в широкую грудь Гойла.       — Чувак, прости, я не заметил. Здесь темно, как в подземелье.       — Мы и есть в подземелье, придурок, — выплюнул Забини, магией очистил туфли и спрятал их под кровать.       — Чего ты так бесишься? — спросил Тео, когда Гойл закрыл за собой дверь.       — Да не бешусь я! — огрызнулся Забини, дёргано расправляя складки на одеяле.       — Бесишься.       — Нотт! — Блейз поднял руку вверх, мол «чего ты хочешь?!».       — Забини, — Тео склонил голову набок и усмехнулся.       — Блять, — огромная ладонь прикрыла лицо. — Да эта женщина сводит меня с ума.       — Какая из них?       — Сука, не начинай! Дафна! Дафна Гринграсс сводит меня с ума. Она бесится, сто раз на дню спрашивает, где я был и что делал, ревнует меня к каждому привидению! Выносит мне мозг!       — Ну… Не беспочвенно же.       — Я ей повода не давал. Она ничего не знает.       — Дафна, конечно, не самый яркий представитель адепта мыслительной деятельности, но она чувствует, — Тео бесконечно забавляло смятение на лице друга. — Забини, всё твоё поведение кричит о том, что у тебя вторая тёлка.       — Ну чё ты несешь, какая вторая тёлка? — Блейз скривился, будто за раз съел десяток лимонов. — Ты с ней чаще видишься, чем я. Мы вообще, больше не разговариваем…       Тео ничего не ответил, пожал плечами и задумчиво усмехнулся.       Взгляд у Забини был глупый. Тео знал этот взгляд, он видел его в зеркале, когда доказывал себе, что ни Грейнджер, ни Малфой его не интересуют, что они всего лишь развлечение, забавная история, которую он будет вспоминать на смертном одре. «Помнится мне, как я замутил с гриффиндоркой и совратил лучшего друга… вот молодость-то шальная была!» Но внутреннее чутье, магия, которая по силам даже магглам, подсказывала, что забавная история может стать самой главной сюжетной линией всей его жизни.       Взгляд у Забини был глупый. Чёрные блестящие бусины, полные наигранного хладнокровия, которые ни Нотту, ни Забини были не под силу. Только Малфой умел быть убедительно холодным, других же выдавала фальшь.       Блейз провёл ладонью по одеялу, замер на секунду, сжал его в кулак, прокашлялся и необычно тихо спросил:       — Кстати… кхм, — он отвёл взгляд и добавил нотку небрежности в голос. — Как она?       — Ты спрашиваешь у меня об Уизли? — Тео отыграл крайнюю степень удивления.       — Нотт, блять.       — Я без понятия. Спроси у Малфоя, это же они теперь с ней подружки. Вон, вместе на выпускной пойдут.       — Что? В смысле?       — Спросишь у него. Если наш белобрысый падший ангел соизволит навестить покои.       Дверная ручка скрипнула, и парни синхронно обернулись. Драко вошёл в комнату и окинул взглядом присутствующих.       — Мастер эффектного появления в деле! — воскликнул Теодор. — Проходи-проходи! Чего встал? Мы как раз тебя обсуждали.       — Детка, выглядишь паршиво, — заключил Блейз. — Трахнула тебя всё-таки Макгонагалл?       Драко бросил на Тео взгляд, который в секунду поменял атмосферу.       — Что-то случилось? — встревожился Тео. — Где вы были? Что-то с Гермионой? — он встал с кровати.       — С ней всё в порядке… Пока что.       — Пока что?!       Слова застряли в горле. Драко упал на кровать лицом вниз. Он дышал в темноту, успокаивая сознание. В кромешной черноте всё словно замирало. Реальность расплывалась акварельными пятнами, мозг не успевал анализировать. Тео сыпал вопросами, но Драко не мог вымолвить ни слова. Что он ему скажет? С чего начнёт? Какой у них план?       — Какой у нас план? — пытаясь усмирить дрожь в голосе, повторяла Гермиона.       После того, как Тео из будущего растворился во времени, Драко с Гермионой сбежали на мост. Тёплый апрель выгнал на улицу студентов, они разбрелись по территории в желании насладиться вечером. Словно паразитирующие насекомые, они кучками забились в кармашки-балконы моста и лишили Драко с Гермионой возможности уединиться в любимом месте. Сопровождаемый косыми взглядами, Драко потянул Грейнджер в сторону Запретного леса. Им нужно было поговорить без свидетелей и обсудить всё. Гермиона буквально бежала, часто перебирая ногами, пока Драко широко шагал рядом.       — Какой у нас план? — полушёпотом, пропитанным тревогой, спрашивала она.       Спрашивала не Драко, спрашивала себя. В голове роились сотни вариантов. Череп вот-вот взорвётся. Нужно было разложить мысли по полочкам и придумать план.       — Какой у нас план?       — Во-первых, никому нельзя рассказывать, — начал Драко, резко остановившись.       — Почему? Я думаю, ордену важно будет знать о намерениях Люциуса, о существовании этого, как его, Ноктиса…       — И узнали мы это от кого? Грейнджер, если мы расскажем о том, что у Нотта есть маховик, его упекут в Азкабан за секунду. Учитывая репутацию его семьи, долгих разговоров не будет.       — Да-да, ты прав… Тогда нужно поговорить с Тео, — Гермиона прижимала руки к грудной клетке, восстанавливая дыхание после бега. — Что он тебе показал? Что было в его мыслях?       — Там был полный пиздец.       — Драко, — даже в критичной ситуации Грейнджер успевала напоминать Малфою о чистоте речи.       Драко постарался пересказать в подробностях то, что увидел. Гермиона сыпала наводящими вопросами, пытаясь не упустить мельчайшие детали. Он рассказывал про обскурат, про Паркинсон и Дорана Ноктиса, про воронов… а перед глазами стояла одна картинка.       Драко видел себя взрослого. С морщинами, седой щетиной и уставшим взглядом. Это был один из самых жутких опытов в его жизни. Все хотят заглянуть в будущее, но мало кто готов столкнуться с ним по-настоящему. А ещё Драко видел своего сына… Как две капли воды. Он словно увидел себя в другом человеке. Искажённое генетикой зеркало. У него были черты рода Малфоев… С примесью Астории Гринграсс. Скорпиус… по традиции в честь созвездия… Как такое вообще могло произойти?!       Почему он не остался с Грейнджер, когда Нотт их предал?       Драко посмотрел в её растерянные глаза, и в голове прозвучал диалог из воспоминаний Теодора:       — Где Грейнджер? Её увезли в Азкабан? Где они её держат?       — Грейнджер? — переспросил женский голос. — Министр Магии Грейнджер?       — Да-да! — нетерпеливо кричал Нотт.       — Филармонию взорвали вместе с ней, сэр. Мы победили.       Драко немедленно схватил Гермиону за плечо и поволок за собой:       — Мы сейчас же пойдём к Нотту и всё проясним! — молодая трава сминалась под его тяжёлым шагом.       — Нет! Нельзя так спешить! — Гермиона увернулась и остановилась, утонув каблуками в зелёном ковре, который в сумерках казался тёмно-синим.       — Что? Ты не слышала, что нас ждёт впереди? — Драко попытался ухватить её снова, почти кричал. Гермиона никогда не видела его таким встревоженным. — Чего ждать? Я разнесу этот чёртов кабинет вместе с грёбаными чертежами, формулами и прочей херней!       — Драко! Стоп! Мы сейчас на эмоциях. Это может всё испортить. Нужно продумать план, — Гермиона отчеканивала каждый звук.       — Что ты собираешься обдумывать? Всё и так понятно! Обскурат — будущее оружие в лапах этих… воронов. Его нужно уничтожить в зачатке!       — Ты представляешь, как это будет выглядеть?! Ты ворвёшься в кабинет Тео и взорвёшь проект его жизни, единственное наследие его матери!       — Да. Я именно это и собираюсь сделать.       — Драко, он никогда тебе этого не простит!       — Я объясню всё потом. Простит! У него нет выбора! Я его прощал уже сотню раз, теперь его очередь.       — Не будь таким идиотом! — Гермиона что было силы стукнула его в грудь. Драко даже не пошатнулся.       — Грейнджер, дело серьёзное, нечего размениваться на пустой трёп. Пойдём!       — Малфой! Дело серьёзное! Нужно продумать, что мы скажем Тео! Не нужно ничего взрывать!       — Грейнджер!       — Нет, послушай! Я уверена, всё можно решить мирным путём. Если мы расскажем Теодору всё, что он сам нам рассказал… ну, в смысле, что рассказала его версия из будущего, наш Тео всё поймет, и мы придумаем, что делать дальше. Втроём! Мы не должны действовать за его спиной! Мы же пообещали больше ничего не утаивать друг от друга!       Драко задумчиво замолчал. Он крепко зажмурился и откинул голову назад. Драко дышал в темноту, успокаивая сознание. В кромешной черноте всё словно замирало. На секунду удавалось поверить, что мир вокруг — выдумка, он не существовал. И Драко никогда не рождался, не воспитывался хладно-чистокровными аристократами, не пытался изжить Поттера, не боялся войны, не терял мать, не находил излечение страхов в объятиях лучшего друга и «золотой девочки». Он не существовал…       Гермиона видела, как тяжело Драко давалось сдерживать гнев. Она шагнула и, приблизившись, нежно коснулась его напряжённой шеи. Тот едва заметно вздрогнул и тут же почувствовал, как напряжение ослабло. Но мир со всем его несовершенством вернулся. Его коснулась не Грейнджер, его коснулась злая, бездушная реальность.       Гермиона давно не боялась Драко, а Драко не боялся её проявлений нежности. Многое изменилось с момента их первого соприкосновения, когда Малфой схватил руку Грейнджер у зачарованной сферы в тёмном, забытом всеми классе. Она замечала, как теперь всякий раз он подавался немного вперёд, словно хотел сильнее прижаться, словно хотел усилить контакт. Но не сейчас. Драко отшатнулся и нервно повёл плечами.       — Нам нужно всё рассказать Тео, — осторожно повторила Грейнджер. — Он поймёт, он будет на нашей стороне. Он поймет… — она встретилась с Драко взглядом, и он заразил сомнениями. — Ведь поймёт же?       — Я не знаю, — Драко схватился за голову и резко развернулся. — Чёрт! Чёрт!       Он выстрелил боевым заклинанием в дерево. Яркая вспышка осветила темноту. Стая переполошенных сонных птиц сорвалась с ветвей.       Драко не был уверен, что знал человека, с которым вырос. Логика подсказывала, что Тео, услышав рассказ о будущем, прекратит разработку. Но так же логика подсказывала, что, зная о напряжённых отношениях Драко с отцом, Теодор бы никогда не стал сотрудничать с ним за спиной друга. Но он стал… Тео вёл себя непредсказуемо, сохраняя уверенность в том, что ему всё сойдёт с рук. Или он не думал о последствиях? Его чёртово убеждение в том, что будущего не существует, подпитывало разрушительное поведение в настоящем.       Малфой выстрелил ещё раз. Огромная вековая сосна с треском надломилась.       — Драко, успокойся, я тебя прошу!       — Да как я могу быть спокойным?!       Он выстрелил снова. Лицо его покраснело, сменив аристократическую бледность на яростный румянец.       — Ты не видела! Он убил тебя!       — Ты же сам сказал, что он лично не участвовал…       — Да какая разница! Это его рук дело… Грейнджер…       — Драко… — Гермионе пришлось встать на носочки, чтобы обхватить его голову и прижать к груди. — Драко! Пойдём в замок, пожалуйста. Немного успокоимся и всё обдумаем. Слышишь? Пойдём?       Драко поддался, спрятал палочку в карман и зашагал в сторону моста. Он обхватил её ладонь, крепко сжав слишком хрупкие пальчики, и не выпускал до самого замка. И плевать он хотел, что подумают чёртовы сплетники — он больше её не отпустит. Никогда не отпустит.       Ещё несколько месяцев назад Драко собственноручно хотел её придушить. Мерзкую заучку, выскочку, патлатую гриффиндорку… его принцессу. Попади он в прошлое, переломал бы себе руки за одни только намерения навредить Грейнджер. Как можно было быть таким идиотом и слепцом? Как можно было не замечать её бесконечно глубоких глаз, забавных веснушек на слегка курносом носике, очаровательный суровый тон и готовность любить весь мир… и его? Такого холодного и бездушного, совершенно не заслуживающего тепла. А она дарила ему улыбки и поцелуи и прощала прошлое, и наслаждалась настоящим… и верила в будущее. Как это произошло? Что заставило их измениться?       Плечи тяжелели от нарастающего бремени ответственности, словно кто-то каждую минуту подкладывал новый камушек на огромную груду проблем.       Драко должен защитить Грейнджер. Он уже однажды не смог спасти женщину, которая дарила ему любовь, второго раза не допустит. Драко должен был защитить Нотта от его собственной мании и разрушительного поведения. Он должен был защитить будущее всех троих.       Малфою не нравился план Грейнджер. Он был уверен, что логика не сработает. Простых разговоров будет недостаточно. Нужно было действовать радикально. С Теодором всегда нужно было действовать радикально.       Теодор… Малфой крепко зажмурился. Воспоминание запретной близости покалывало губы.       Драко не выпускал руки Гермионы даже в замке. Все причины, почему им стоило скрываться, разлетелись, как стая сонных птиц со взорванного дерева. Они направились к астрономической башне. На полпути к кабинету Драко обернулся и потянул Грейнджер в Гриффиндорское крыло. Гермиона сопротивлялась, почти кричала, требовала объяснений. Но Малфой, стиснув зубы, просто тащил её за собой.       Возле портрета полной дамы они наткнулись на Джинни, которая как раз возвращалась в общежитие.       — Уизли, забери Грейнджер, — скомандовал Малфой и, словно куклу, передал Грейнджер подруге, — и проследи, чтобы она не выходила ночью.       — Что?! — Гермиона от возмущения проглатывала воздух, давилась. — Какого чёрта?!       — И тебе привет, Малфой, — ухмыльнулась Джинни, но тут же поняла, что её веселье неуместно.       — Я серьёзно, — холодно отрезал Драко. — Это очень важно.       Он развернулся и пошёл в сторону ступеней. Гермиона побежала за ним и схватила за руку. Парочка сонных студентов, поднимающихся в спальни, с неприкрытым удивлением округлили глаза.       — Драко, о чём ты говоришь?! Не смей идти в кабинет!       — Отпусти.       — Ты не станешь ничего разрушать, пока мы не поговорим с Тео! Слышишь? — звонкий голос колотил эхом многоэтажный холл.       — Грейнджер, успокойся, — шипел Малфой, оглядываясь по сторонам. — Чего уставились?! Проваливайте! Грейнджер, иди с Уизли. Я разберусь.       — Драко Малфой, ты ничего не будешь делать сам! — Гермиона схватила волшебную палочку и направила ему в грудь. — Ты не должен всё решать сам! Ты не один, Драко, слышишь! Это наша ответственность. Не твоя! Раздели её! Нас трое! Слышишь? Трое!!!       Джинни испуганно потянулась за своей палочкой. Зеваки нырнули в проход за портретом.       Малфой устало закатил глаза. Сдавил челюсть так, что судорога прострелила мышцы лица.       — Грейнджер… — прорычал он, — опусти палочку. Через пять минут отбой. Нам не нужны проблемы.       — С каких пор тебя заботит комендантский час?! Я не позволю тебе уйти! Ты сейчас натворишь глупостей, и тогда мы не сможем уже…       — Грейнджер, пожалуйста! — Драко схватил её за кисть и поднял палочку вверх. — Я ничего не буду делать. Пока. Мне нужно подумать.       — Малфой, отпусти её!       — Тебе нужно подумать?! — Гермиона попыталась вырвать руку, но хватка оказалась каменной. — А мне что делать прикажешь? Ждать тебя, покорно сложив лапки?       — Да что происходит?! — Джинни метала взгляд от одного к другому.       Драко отпустил руку Гермионы и снова сделал шаг в сторону лестниц.       — Завтра утром поговорим, — бросил он через плечо.       Гермиона схватила его за рукав мантии и снова нацелила палочку. На этот раз она точно выстрелит. Точно!       — Я не сдвинусь с места, пока ты мне не пообещаешь!       Её рука дрожала, но намерения были серьёзными. Малфой узнал этот взгляд.       Он устало выдохнул. Грейнджер ведь правда не сдвинется с места. Медовые глаза, полные страха, выворачивали его мир наизнанку. Всегда выворачивали. Чёртова гриффиндорка!       — Я обещаю, — медленно произнёс он. — Иди спать. Пожалуйста.       — Но как я смогу, Драко? Нет! Я не пойду! Я не стану сидеть… — она двинулась к нему.       Драко резко приблизился и, наплевав на все договоренности, прижал Гермиону к груди. Тишина вокруг давила невидимым грузом ответственности. Драко поцеловал Грейнджер в лоб и тихо, но настойчиво произнёс:       — Спокойной ночи.       Абсурдность выражения прожгла виски обоим. Спокойная ночь… Едва ли она будет такой после произошедшего.

***

      24 апреля, 1999 год       Полная дама недовольно поморщилась.       — Не дают поспать! Морщины, точно будут морщины, — бурчала она, пока портрет медленно открывал проход в Гриффиндорское общежитие.       Драко стоял напротив, уперевшись руками в лестничные перила, и напряжённо всматривался в глубину проёма.       Из-за портрета показалась рыжая макушка. Джинни сладко зевала, прикрывая рот рукой. Увидев Драко, она тут же посерьёзнела, брови отбросили тень на глаза.       — Малфой?       — Позови Грейнджер.       Уизли возмущённо сморщила лоб и напомнила о манерах:       — Пожалуйста, Джинни?       Драко нервно повёл плечами.       — Пожалуйста, Уизли, — процедил он.       — Её нет. Гермиона ушла рано утром… — завидев едва уловимое удивление на каменном лице, она продолжила, — не знаю куда, я думала, она с вами.       — Нет. Нотт ещё спал, когда я уходил.       Джинни сжала губы и провела рукой по туго собранному хвосту, борясь с накатывающим раздражением. Она чувствовала, что Гермионе не стоило связываться со слизеринцами. Малфой всегда представлялся ей источником проблем, даже несмотря на то, что им удалось завязать что-то вроде приятельских отношений.       — Может, она в кабинете Нотта?       — Нет, я там был.       За напускной серьёзностью Джинни сумела разглядеть тревогу. Зрачки бегали из стороны в сторону, пальцы до белого сжимали каменные перила, на виске пульсировала жилка. Драко переживал.       — Может, захотела побыть одна? — тон Уизли стал мелодичным и мягким. — Подумать… Разобраться в себе…       — Может…       — Тогда, вероятно, стоит дать ей эту возможность?       Драко закрыл глаза и нервно дёрнул головой. Он не мог просто ждать. Не мог бездействовать.       — К завтраку она точно вернётся, — Джинни явно стала успокаивать, хотя ещё минуту назад хотела врезать слизеринцу.       Драко взглянул на часы: оставалось сорок минут до начала трапезы.       — Не хочешь полетать? Проветриться.       Драко оглядел гриффиндорку и только теперь заметил спортивную форму и метлу.       — Да, — вырвалось у него, хотя соглашаться не собирался.       — Ну… тогда, пойдём? — Джинни кивнула в сторону коридора, ведущего на поле.       Праздные полёты казались бесполезными, абсолютно неуместными. Драко не мог тратить время впустую, когда нужно было поскорее разобраться с проблемой по фамилии Нотт. Но напряжение стало настолько велико, что подсознание заставило Драко шагать вслед за Уизли. Высота и скорость чувствовались как необходимость. Ветер в лицо, невесомость, прохлада всегда помогали. И сейчас помогут.       Ведь помогут же, правда?       — Малфой, что происходит между вами? — спросила Джинни спустя несколько минут неловкого молчания.       За то недолгое время, что общалась с Драко, Уизли выучила — он не любил пустой болтовни, поэтому она не стала донимать светской беседой и сразу перешла к делу.       — Это сложно, — Малфой не смог бы объяснить. Да и не хотел.       Ребята вышли в холл, который вёл к дверям в раздевалку. Из оконных проёмов без стекла доносилось пение птиц и запах апрельского утра.       — Гермиона плакала всю ночь, — строго продолжила Джинни. — Она, конечно, уверяла меня, что ни ты, ни Нотт ничего ей не сделали, но я клянусь святыми единорогами, если вы навредите ей, я сверну ваши слизеринские шеи! — остро направленный палец в грудь Малфоя говорил о серьёзности угрозы.       Драко ухмыльнулся тому, как Джинни готова была отстоять честь подруги. Будь он на её месте — вёл бы себя так же.       — Уизли, если мы как-то навредим Грейнджер, я обещаю тебе первым добровольно прийти на церемонию сворачивания шеи.       — Я серьёзно, Малфой, — ноготь коснулся груди.       Драко поднял руки в капитулирующем жесте. Сдавался перед одной из Уизли? Малфой? Перед Уизли?       — Поверь мне, я на твоей стороне.       Драко говорил правду, они с Тео не навредили бы Гермионе. Пока ещё не навредили.       Малфой толкнул дверь раздевалки и жестом пригласил Уизли пройти первой. Джинни сделала шаг и замерла. Драко врезался в её плечо и недоумённо выругался.       — В другой раз, — Джинни замешкалась. Попятилась. Сделала неуклюжий разворот. — В другой раз полетаем, — и пошла в обратном направлении.       Драко с интересом заглянул в раздевалку, хотел выяснить, что заставило храбрейшую из гриффиндорок побледнеть.       Блейз стоял у шкафчиков к нему спиной и натягивал куртку. Малфой закатил глаза и пошёл вслед за Уизли раньше, чем Блейз успел обернуться на шорох.       — Уизли, что происходит между вами? — вернул ей вопрос Драко. В его голосе звучала нотка улыбки.       Джинни скривилась и нахмурилась. Неужели его и правда интересовали её дела?       — Это сложно, — спародировала Джинни ответ Драко. — В какой-то момент я поняла, что стала абсолютно ужасным человеком… Я сделала всё, чтобы потерять к себе уважение и испортить себе жизнь. Исправить. И снова испортить. А теперь я так запуталась… Мне не хватает духу сделать то, чего по-настоящему хочется. Потому что так не принято… Кажется, я на пути к уничтожению всех своих принципов. А кто я без них? Как мне жить? Что делать?       Малфой не был готов к откровениям. Он не привык, что малознакомые люди так запросто обнажали душу. Не все друзья так делали. А тут Уизли. Но эта искренность подкупала. Драко не заметил, как стал размышлять над тем, как помочь безумной гриффиндорке.       — Наверное, — протянул он, — если человек тебе по-настоящему важен, то можно наступить на пару-тройку своих принципов.       Она кивнула. Драко и Джинни задумались каждый о своих задушенных принципах. Уизли остановилась. Молча села на подоконник, поставив рядом метлу. Драко проследовал за ней. В какой момент он стал её псом-компаньоном?       Солнце поднялось над лесом и протянуло руки к замку. Лучи обняли Джинни за плечи, запустив стаю мурашек по спине. Драко остался стоять в тени.       — Да, ты прав, — она потянула резинку и распустила волосы. — Я могу просить тебя о помощи?       — Смотря какой.       — Ты такой слизеринец! — она закатила глаза. — Обязательно нужно торговаться!       — Ты такая гриффиндорка. Просишь помощи у первого встречного.       Джинни хихикнула и закивала, огненные пряди упали на лицо. Смахнув волосы, она сказала:       — Это связано с выпускным.       Драко пару мгновений вспоминал, что такое выпускной. Он успел забыть, что впереди их ждала помпезная, абсолютно идиотская церемония.       Малфой взглянул на проступающий сквозь веснушки румянец и согласно кивнул.

***

      26 апреля, 1999 год       Гермиона замерла с палочкой в руках. Это простое заклинание, она выполняла его сотни раз. Подумать о хорошем, произнести слова, начертить руну. Но дрожь не унималась.       Экзамены равномерно распределили с конца апреля до конца мая, чтобы снизить нагрузку. В первые выходные мая объявили день памяти погибшим в битве за Хогвартс, учёбу на несколько дней велено было отложить. К тому же, финальная игра в квиддич намечалась на середину мая, а это значило, что ещё одна неделя выпадала из экзаменационного расписания.       — Гермиона, да что с тобой? — шептал за спиной Гарри.       Никто другой на неё не смотрел, все ученики суматошно повторяли конспекты. Общая нервозность наполняла класс гулом несмелых голосов. Комиссия преподавателей о чём-то переговаривалась. Никто не смотрел на Гермиону. Только Хёрст не отрывал ядовито-жёлтых глаз от подрагивающей палочки лучшей ученицы.       — Экспекто патронум! — отчеканила Грейнджер.       Из палочки вырвался полупрозрачный серебряный дымок, какой бывает от затухающей свечи. Никакого патронуса. Ничего больше.       Класс мгновенно замолчал и уставился на «золотую девочку». Гермиона нервно сглотнула и попыталась снова. Ничего.       — Мисс Грейнджер, с вами всё в порядке? — взглянув поверх очков, спросила Макгонагалл.       — Да, я…       Гермиона встряхнула рукой. Палочка выскользнула и со звонким стуком упала. Гермиона поспешила её поднять.       — Я сейчас соберусь, профессор.       В правом углу класса послышались язвительные смешки. Слизеринки злорадствовали, упивались поражением зубрилы. Драко и Тео стояли поодаль друг от друга, но оба не отводили глаз от Грейнджер. Нотт что-то бормотал себе под нос, вращая пальцами палочку. Драко выглядел расслабленным, по его виду сложно было догадаться, что он до боли в суставах сжимал кулаки в карманах мантии.       Гермиона не спала три дня. Окружающие думали, что она усердно готовилась к экзамену по заклинаниям, но только Драко знал, что сон украли тревоги.       Теорию Грейнджер написала на автомате. Сдала первая. Но когда дело дошло до практической демонстрации, где нужна была концентрация, мыслительное равновесие, магические силы — нервы её подвели.       Патронус. Простейшее заклинание для неё. Она делала его сотню раз! Подумать о хорошем… Подумать о хорошем? Хорошем?! Последние три дня казались бесконечным полотном, сотканным из кошмаров. Всё хорошее погрязло в липкой, тягучей гуще новостей, прибывших из будущего.       Гермиона обернулась на очередной смешок и взглянула на Драко. Он казался спокойным. Он всегда казался спокойным. Безупречно одет, чёрное на чёрном, аккуратно уложенные волосы, надменно поднятый подбородок. Драко рисовался тем отстранённым заносчивым слизеринцем, которого все ненавидели. Но его внутреннее состояние выдавали тёмные круги под глазами и стиснутые челюсти. Гермиона знала, что он так же, как и она, не спал по ночам. Только не рассказывал ей.       Они по-прежнему не поговорили с Тео. Гермиона настаивала на том, чтобы сначала она и Драко договорились между собой, потом шли к Нотту. Но компромисс не строился. Недоверие и подозрительность нарастали.       На теории Драко сидел с Джинни. Гермиона наблюдала за ним. Старалась разоблачить его намерения в каждом движении. Драко спиной чувствовал её пристальный взгляд. Но оставался спокойным. Всегда спокойным. Пока к нему не обернулся Теодор. Он сидел с Забини в соседнем ряду. Тео перегнулся через проход и, смахивая кудри со лба, что-то спросил. Драко шепнул что-то резкое в ответ. Привычная коварная улыбка Тео сменилась гримасой недоумения. Когда он медленно вернулся на своё место, в руках Драко треснуло перо. Перо голубой африканской сойки, синее, в чёрную полоску, с белым кончиком, самое крепкое в мире перо, самое надёжное… переломилось пополам, словно сухая веточка.       — Драко? — голос Гермионы разлился эхом по винтовой лестнице, ведущей на вершину астрономической башни. — Что ты здесь делаешь?       Малфой обернулся и, узнав Грейнджер, недовольно цокнул.       — Мы же договорились, что ты не будешь ничего делать сам! — она перескочила несколько ступенек и оказалась совсем рядом.       — А ты что, шпионишь за мной, Грейнджер?       — Нет. Я…       — Хотела поговорить с Ноттом? — в голос просочился яд, который уже давно был позабыт. — Без меня?       — Что? Нет!       Гермиона растерянно замотала головой. Она просто хотела подготовиться к экзаменам по заклинаниям. Или уверяла себя в этом.       — Не оборачивай всё против меня! Куда ты идёшь? Зачем? Ты же обещал, Драко!       Гермиона буравила Малфоя взглядом, не оставляя права на ложь. Он хотел плюнуть и побежать наверх, всё равно Грейнджер бы ни за что не догнала его, но ноги не отрывались от пола, словно их прибили огромными ржавыми гвоздями.       Малфой сел на ступеньку, упёрся локтями в колени и уронил голову на руки.       — Я уверена, что если мы расскажем Теодору всё как есть, он избавится от чертежей и остановит разработку, — Гермиона говорила всё громче.       — Ты не можешь быть в этом уверена, — сказал Драко, не отрывая головы от ладоней. — Я знаю его всю жизнь. В Нотте нет ничего, в чём можно быть уверенным.       Гермиону ужасно злило поведение Драко. Он совершенно не считался с её мнением. Валил напролом, не слушал, гнул свою линию. Они словно откатились назад в то время, когда Драко был задиристым болваном, а она причитающей выскочкой.       Но мысли о твердолобости Малфоя Гермиона заталкивала в самый дальний ящик, сейчас важно было разобраться с Теодором и обскуратом.       — Тео, которого я знаю, не такой! — Гермиона еле сдерживалась, чтобы не закричать. — Вспомни! Он хотел бросить разработку, думая, что встреча с Люциусом тебя оскорбила. А тут целая судьба человечества!       Малфой поднял голову и встретился с Грейнджер взглядом. В уголках её глаз собрались серебряные капельки. В груди закололо. Его мало беспокоило человечество. Будущее, которое показал Тео, было наполнено иным страхом.       Драко потянул галстук и ослабил узел, впуская в лёгкие больше воздуха. Тут же резко дёрнул за край, развязал его и швырнул в стену.       — Один раз предатель — всегда предатель! — прогремел он.       — Драко, наш Тео ещё никого не предал! Он ещё не стал тем Теодором из будущего! И мы должны сделать так, чтобы никогда не стал.       Гермиона присела перед Драко и осторожно взяла за руку. Малфой накрыл её ладони своей.       — Поэтому слушай меня! — он жестко сжал пальчики Гермионы.       — Ну почему ты такой упрямый? Есть другое решение! Всё можно уладить мирно!       Драко выпустил её руки и поднялся. Стал высокой скалой.       — Ты видела его?! Он же одержим! Он не справляется сам!       — А он и не сам! — Гермиона взошла на пару ступенек, чтобы поравняться в росте.       Драко резко схватил её за плечи и прижал к каменной стене. Гермиона хрипло выдохнула.       — Грейнджер, сними свои чёртовы розовые очки! Он же как зависимый! Тео обещал не видеться с Люциусом. Он клялся мне! Но там, в воспоминаниях из будущего, Тео работал с ним! Он вернулся к нему! Хотя обещал. Клялся!       — Почему он ушёл к воронам? — Гермиона не пыталась вырваться, воинственно вздёрнула подбородок. Сырая стена отрезвляюще холодила спину. — Потому что мы не поддержали его. Так? А теперь мы всё переиграем. Мы будем рядом. Мы будем с ним! Он точно выберет светлую сторону!       — Ты совсем не знаешь его. У Тео нет понятия светлой и тёмной стороны. Один только Мерлин ведает, как он расставляет приоритеты.       Гермиона снова почувствовала себя лишней. У Драко и Тео была целая история за плечами, а она что… Знает его полгода?       Сомнения проскользнули в мысли, щипая глаза в преддверии слёз. Гермиона медленно выдохнула через нос. Настойчиво посмотрела в глаза Драко и решилась задать вопрос, который мучил её уже несколько месяцев:       — Драко, где был Тео во время войны?       Малфой не ожидал, что разговор зайдёт о прошлом. Он стыдился того времени, избегал. Но настойчивый, такой уже привычный взгляд Грейнджер лишал возможности отступить.       — Его прятал отец, — Драко слегка ослабил хватку. — Кажется, насильно.       Гермиона нахмурилась, Вильям, что, запер Тео в подвале? Приковал цепями? Так хотел обезопасить сына, что превратил его в вольерного пса?       — Чтобы Волан-Де-Морт не воспользовался его силой? Он ведь знал, что Тео особенный, да? — обрывки информации из рассказов и статей соединялись в логический пазл. — Вильям прятал сына, чтобы Волан-Де-Морт не пытал Тео в надежде заставить играть на своей стороне?       Драко отступил и задрал голову. Он нервно сглотнул. Резко выдохнул.       Сейчас он разрушит её сахарный замок надежд.       — Я тоже так думал… — Драко понизил голос до жутко-вибрирующего. — Но, возможно, Вильям боялся, что Тео не придётся принуждать… Учитывая то, что мы знаем о нём из будущего… Возможно, отец хотел обезопасить не сына… — Драко перешел на шепот, — а нас…       Малфой наблюдал, как сказанные им слова постепенно превращались в ужас на лице Грейнджер, как её зрачки расширялись, нос и глаза краснели, подбородок дрожал.       — Он бы никогда… — фраза Гермионы затерялась в тёмной спирали лестницы.       Может она на самом деле не знала Теодора. Не знала, кто он. Что творилось в его мыслях. Чем он жил до неё. О чём видел сны.       Может быть никто не знал. И Драко не знал. И Вильям.       Гермиона провела рукой по щеке и только сейчас заметила, что стала плакать. Горячие слёзы скатывались на затертые до блеска каменные ступени. Сдержанные всхлипы наполнили тишину. Наводнёнными глазами она успела заметить оксфорды Драко. Он шагнул, прижал гриффиндорку к груди, и тьма украла всё зримое.       Прошлогодний кошмар обрушился гигантской лавиной в воспоминаниях: погони, укрытия, поиски неизвестных крестражей, угнетающее бездействие, новости по радио и постоянная бесперебойная тревога за жизни близких. Одних только мыслей хватало, чтобы подкатила тошнота.       Если бы Тео был на войне… Если бы он добровольно выбрал союзничать с…       Неужели они бы сражались по разные стороны баррикад? Неужели он бы стоял за плечом Волан-де-Морта с глазами, усланными бельмом, и почерневшими руками? Неужели пошёл бы в атаку по приказу? Неужели хотел этого?       Сердцебиение на секунду замерло. Страх заблокировал пульс. Что, если бы Теодора убили в сражении? Что, если бы он убил кого-то…       Нет! Тео бы не смог! Это всего лишь предположение Драко.       Тогда почему оно казалось таким реальным?       Малфой гладил Грейнджер по волосам в надежде хоть немного облегчить её боль. Сострадание не являлось сильной стороной Драко и развивать его сейчас не было времени. Иногда полезнее ударить один раз сокрушительно, чем мучать сотней слабых попыток.       Гермиона не понимала, о чём плачет. О разрушившемся образе чудного задумчивого слизеринца? О том, что она не смогла разглядеть в любимом врага? Или о том, что впервые не знала, как поступить правильно?       — Поэтому, Грейнджер… — словно прочитав её мысли, сказал Драко, — не мешай мне сделать задуманное.       — Нет! Нет! — она отстранилась, уперевшись руками в грудь Драко. — Тео не убийца! Ты не знаешь наверняка, о чём он думал на войне!       — И я не хочу это проверять!       — Тогда у него не было нас! Мы всё переиграем.       — Грейнджер… — Драко держал её за плечи.       Гриффиндорская настойчивость поражала. И раздражала.       — Давай попробуем поговорить, чего ты боишься?       — Чего я боюсь?! Я боюсь потерять… — слова застряли в горле острыми лезвиями.       «Малфои ничего не боятся, сын мой», — твердил самый трусливый человек на земле. Драко откашлялся.       — Я боюсь, что временные петли невозможно разрубить! — соврал он. — Боюсь, что любые наши действия приведут к одному и тому же исходу. И ты знаешь, что нужно делать! Сама знаешь, что нужно уничтожить чёртову формулу, но тормозишь меня!       — Драко! Если ты просто уничтожишь формулу, где гарантия, что Тео не воссоздаст её по памяти?       Драко с силой всадил кулак в стену. Послышался хруст: то ли кости, то ли камня. Воссоздаст. Конечно воссоздаст. Этот маньяк не помнит, где оставляет свою одежду, но знает наизусть трёхтомник механических заклинаний.       — Нужно убедить его! — продолжала настаивать Гермиона. — Сделать так, чтобы он сам захотел избавиться от формулы.       Драко был почти согласен. Слова почти сорвались с кончика языка. Но перед глазами вспыхнули воспоминания Теодора из будущего: он, вертя в руках маску, похожую на птичий череп, уговаривал взрослого Драко примкнуть к воронам.       «Слизерин не бросает…»       Но Теодор бросил! Сперва променял их на обскурат, а потом пришёл из будущего, переложил ответственность за весь магический мир на плечи ребят и исчез. Снова бросил!       — Завтра после экзамена мы сразу же пойдём к нему! — Малфой впился в хрупкие плечи Гермионы.       — Драко!       — Нет! Слушай меня! — он гневно сжал пальцы. Тряхнул её. — Мне всё равно, как мы будем решать вопрос! Завтра Нотту придётся сделать выбор! Хочешь ты этого или нет!       Драко сдавливал её плечи до будущих синяков. Гермиона пыталась вырваться, трепыхалась, словно немощная птичка. Драко казался слишком тревожным и радикальным… А что, если… Что, если он рассказал ей не обо всём увиденном в будущем?       Драко снова не рассчитывал силу. Гнев затуманил разум. Гермиона машинально обернулась. Где же Теодор? Он должен был бы сейчас оттолкнуть Малфоя, остановить. Но спасителя не оказалось рядом. Спаситель и был причиной гнева.       — Драко, ты делаешь мне больно! — наконец выдавила Гермиона.       Малфой словно очнулся от заговора. Пошатнулся. Расцепил пальцы. Заморгал, возвращаясь в реальность, и почувствовал, как с каждой секундой, что Грейнджер потирала плечи, его тело наполнялось виной.       Гермиона так и не смогла вызвать патронус. Об оценке «Превосходно» можно было не мечтать. Никто не ожидал провала именно от Грейнджер. Директриса предложила пересдать экзамен в индивидуальном порядке, но гордость и чувство справедливости не позволили Гермионе согласиться. Все должны быть в равных условиях.       Правда в том, что никто не был в тех же условиях, что и Гермиона. Ученики, которые сейчас удивлённо рассматривали каждый сантиметр Грейнджер, так же пережили войну и так же думали, что наконец наступило мирное время. Но они не подозревали, что это самое мирное время зависело от непредсказуемого слизеринца, которого Гермиона успела полюбить. И она не понимала, действительно ли верила в невиновность Тео или просто хотела оправдать его.       Ясность ума была роскошью. Гермиона проявляла собранность и боевые качества весь прошлый год, она была верной подругой и соратницей, спасала близких от гибели, но не смогла собраться ради элементарного экзамена. Запас собранности истощился. Нервные клетки молили о пощаде.       Тео поймал её за локоть при выходе из класса, Гарри с опаской отступил.       — Принцесса, я беспокоюсь. Расскажи мне, что происходит.       Тео тревожился. Драко и Гермиона три дня кряду ходили напряжённые и не рассказывали в чём дело. Богатое воображение в кудрявой голове подбрасывало новые сценарии бед и заговоров.       — Я… Я не могу… — Гермиона обернулась на Драко, спрашивая совета. Сквозь толпу студентов она увидела, как тот еле заметно кивнул. — Тео… Нам нужно поговорить.       Гермиона заглянула в глубокие синие глаза… и утонула в сомнениях. Ну не мог человек, который так беспокоился о ней, бросить в будущем! Не мог!       Внутри Тео обрушилась груда камней. Они с грохотом прокатились от лёгких до самых пят.       «Нам нужно поговорить», — так звучит начало конца.       Сначала Тео думал, что Драко и Гермиона просто хотели побыть вдвоём. Такое бывало и раньше. Он решил потратить освободившиеся часы с пользой и направил все силы на разработку. Но потом заметил, как принцесса стала больше нервничать, как Драко начал старательно маскировать свою тревогу. Почему они переживали? Теодору казалось, будто от него что-то скрывают… Будто утаивают.       Он судорожно перебирал возможные причины, и в итоге все мысли упёрлись в идею, которая казалась весомее других, как высокая колонна на пути разъярённой толпы.       Они хотят избавиться от него. Конечно! Самое простое объяснение — самое верное.       Теодор — третий лишний.       — Тео, ты бы получше присматривал за своей игрушкой. Говорят, она пошла по рукам… — плеснула масло в огонь Дафна, которая шла позади.       — Ха, не поделили с Поттером? — захихикала Пэнси.       — Нет, милая Пэнс, возможно, тебе не стоит об этом знать… — Дафна отыграла драматическую паузу, поправила жемчужный ободок, похожий на диадему.       Гермиона яростно сжала палочку. Ещё одно слово, и она затолкает в рот Гринграсс пару фунтов мыла.       — Но? — настояла Паркинсон.       Тео бросил едкий взгляд через плечо и рукой подтолкнул Гермиону, призывая идти быстрее.       — Грейнджер видели с Малфоем… — Дафна артистично вскинула брови, придавая новости шокирующую окраску, — в очень тесных объятиях!       Паркинсон громко фыркнула и едко расхохоталась. Толпа недоверчиво покосилась на неумелую актерскую игру.       — Это невозможно, Драко бы никогда не опустился…       — Да?! — Грейнджер остановилась и резко обернулась. — Ты думаешь, что так хорошо его знаешь? Думаешь, он всё тебе рассказывал? Уверена в том, что он бы не «опустился»?       — Драко, о чём это она? — Пэнси окликнула Малфоя, который как раз поравнялся с ними.       — Без понятия, — хмыкнул Драко, не переставая шагать. — Переучилась, Грейнджер? — он пренебрежительно осмотрел гриффиндорку с ног до головы.       Гермиона смахнула руки Тео и завопила:       — Переучилась?!       Грейнджер понеслась вслед за Малфоем, оставив толпу змей позади.       — Переучилась, Малфой? Какого чёрта?! — Гермиона пыталась ухватить его то ли за локоть, то ли за плечо.       — Что ты творишь? — шикнул на неё Малфой. — Эти курицы первыми сдадут нас прессе!       — Да мне плевать! — голос Гермионы терялся в гуле толпы. Со стороны казалось, что она отчитывала Малфоя. — Какое это имеет значение по сравнению…       — Так, тихо! — Малфой одним жестом сгрёб её за плечи и уволок за поворот.       Слизеринцы крайне изумились снисходительности Малфоя, который не проклял Грейнджер за нарушение телесных границ. Они в ступоре проводили взглядом новоявленную парочку. Пэнси активно стала придумывать аргументы против межклассового союза, а Дафна подошла к Тео.       — Теодорушка, милый, — она нежно положила руку на острое плечо, — кажется, тебе наставили рожек.       Теодор обхватил пальцы Гринграсс, снял её руку с плеча, развернулся.       — Свои рожки не забудь причесать, Гринграсс, — и с самодовольной улыбкой, за которой он привычно скрывал тревогу, по-джентельменски поцеловал руку сплетницы.

***

      Осень, 2003 год       Тео замер у стола, огромного, старого, захламленного.       «Если всё кончено, то терять нечего».       Он поспешно собрал исписанные бумаги, небрежно затолкал их в папку, обтянутую змеиной кожей. Оглядел пустую комнату. Паркет у балкона, там, где Тео провёл последние три дня, был исцарапан и обожжен. Шторы оборваны, стекло треснуто. Пятнышки крови, словно фрагменты витража, перекрывали лужи телесных жидкостей. Угол походил на место пыток. Если бы он на своей шкуре не прочувствовал сорок восемь часов мучений, подумал бы, что здесь издевались над животным. Огромная кровать, которую Драко купил при переезде, косилась на надломленной ножке. В груди закололо. Он смотрел на испорченную мебель и видел печальный символизм.       Тео иронично усмехнулся. Он умел только портить, становиться причиной катастроф и делать любимым больно.       «Нужно починить».       Тео бросил папку на стол, вихрь пыли взметнулся в воздух.       «Нужно починить».       Достал палочку, к которой не прикасался последние несколько дней, и подошёл к кровати.       «Нужно починить».       Замахнулся в направлении покалеченной ножки:       — Ре… — остановился.       Тео упал на колени и уткнулся лицом в скомканное одеяло, руками подгребая его всецело. Расцарапанные предплечья пачкали белоснежный хлопок. Постельное бельё ещё хранило запах персика и терпкого дерева.       — Выбирай… — звенел в ушах голос Драко. — Выбирай!       В воспоминаниях застыли их спины. Малфой не позволил Гермионе обернуться и сам не взглянул напоследок. Теодор сделал выбор. Они ушли. С грохотом входной двери в квартире закричала пустота. Пустота, которая станет спутницей на долгие годы.       Теодор поднялся с колен, бережно расправил одеяло, оттянул пальцами уголок. В глазах плыло от голода, во рту пересохло от жажды, но Тео не замечал. Страдания физического тела меркли перед изныванием души.       Хотелось сдохнуть. Облегчить вселенной существование. Избавить окружающих от бремени считаться с собой. И избавить себя от мучений… Хотя нет. Он не заслуживал облегчения. Он заслуживал мучиться до конца дней. Каждую секунду, каждое проклятое мгновение.       — Цена гениальности высока, — говорил Доран, похлопывая Теодора по плечу. — За всё в этой жизни приходится платить.       В присутствии своего научного руководителя, который был старше всего на пару лет, Тео чувствовал себя нужным и особенным. Доран умел подобрать слова так, что Нотт, сам того не осознавая, готов был следовать за ним, не задавая вопросов.       — Мы встретились неспроста, Теодор, — его рука скользнула от плеча к затылку, тёплые пальцы проникли под кудри. — Нам суждено изменить мир. Мы сделаем настоящий прорыв.       Дыхание Тео участилось, когда Доран сократил дистанцию.       — Доверься мне… — слова коснулись губ.       Теодор отошёл от кровати и вернулся к столу. Терять нечего. Он взял папку и, пригладив волосы, шагнул к камину, который установили по желанию Гермионы, «чтобы не пришлось добираться на работу в пробках».       Тео коснулся нагрудного кармана. Ткань рубашки прожигала записка от принцессы, брошенная совой в открытое окно:       «Тео, я знаю ты не хотел, чтобы всё так обернулось. Прошу тебя, приходи в Мэнор. Я поговорю с Драко».       Он не хотел, чтобы всё так обернулось. Не хотел? Или просто не мог себе сознаться? Может, ещё не поздно было отступить? Он же обещал не предавать. Клялся. Не только Драко, но и себе.       Готовые усовершенствованные чертежи теплились в папке. Подрагивали рваными краями, пестрели чернилами гениальности. Доран оценит. Он точно примет его со всеми недостатками. И не нужно будет ни в чём клясться, ничего доказывать. Они построят обскурат и изменят мир. Вместе.       Тео закричал и выбросил папку. Листы хаотично разлетелись по комнате, с тихим шорохом опустились на пол. К чёрту всё! Он сейчас же напишет принцессе ответ.       Руки сами стали судорожно подбирать драгоценные наработки. Один, второй, третий, все страницы заново вернулись в папку. Тео закусил потрескавшиеся губы и, пошатываясь, вернулся к камину. Ничего не выйдет. Драко не простит его.       Или Теодор не хотел, чтобы прощал? Он заслуживал мучиться до конца дней. Каждую секунду, каждое проклятое мгновение.       «Терять нечего».       Почерневшими пальцами он взял горсть летучего пороха. Обернулся. Кровать всё ещё косилась.       «Нужно починить».       Он точно починит, когда вернётся. Если вернётся.       Вспышка зелёного огня перенесла Теодора в апартаменты, пропахшие крепким алкоголем и старыми книгами.       — Тео? — удивилась Паркинсон, замерев в шёлковом халате.       «Что она здесь делает? Живёт с ним? Спит с ним? Насколько всё серьёзно?»       Теодор закашлялся. Что-то больно укололо в районе солнечного сплетения. Он попятился назад, отрицательно мотая головой. Угол папки, которую Тео сжимал, словно любимую игрушку, давил в рёбра.       Пэнси тревожно запахнула халат посильнее, шагнула к Тео, заботливо подхватила за локоть.       — Мерлин, Нотт, ты выглядишь паршиво, — она бережно потянула его вперёд. — Проходи! Хочешь выпить?

***

      26 апреля, 1999 год       Гермиона нервно отстукивала каблуком ритм. Драко каждую минуту смотрел на часы. Он снял их, потёр запястье. На обороте циферблата сверкнула гравировка, оставленная Нарциссой — «Сильный не тот, кто ранит, а тот, кто защищает».       По коридору сновали ученики, которые возвращались в свои общежития, чтобы успеть до отбоя. Сегодня Малфой и Грейнджер должны были дежурить — это позволяло отвести лишние подозрения от столь позднего совместного времяпровождения.       Ребята договорились встретиться с Тео за пятнадцать минут до отбоя. Они всё ему расскажут. И камень, возложенный на плечи, разделится на троих.       — Где его черти носят? — шипел Малфой, нервно поднимая край губы. Теодор опаздывал на семь минут.       — Он был на ужине? — спросила Гермиона.       — Я не знаю. Я тоже не ходил,— Драко не мог есть уже несколько дней, — но в комнату не возвращался.       — Может, проверим Большой зал?       Драко отрывисто кивнул, и они с Гермионой пошли в оговоренном направлении. Дверь Большого зала была привычно распахнута, из неё группами выходили засидевшиеся допоздна студенты.       Драко пропустил Гермиону вперёд и тут же замер вместе с ней. Грейнджер встревоженно обернулась на Малфоя, ища поддержки.       Теодор вразвалочку сидел за слизеринским столом и вертел в руках чашку. Возле его тарелки лежала знакомая папка с чертежами. Паркинсон, сидевшая рядом, внимательно слушала монолог друга и сочувственно кивала. Тео вздохнул и отставил чашку. Пэнси протянула руку и нежно погладила Теодора по щеке.
Примечания:
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.