Лес в малахитовом браслете

Джен
G
Закончен
2335
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Описание:
Сказка о Белом Лисе, Чёрном Олене с наколотой на рога луной, Зелёном Лесе, найденном в северных травах зачарованном малахитовом браслете с высеченной в рунах драконьей чешуёй и грустном маленьком секрете, бисеринами спрятанном в твёрдой каменной крови.
Примечания автора:
**Лишка** в переводе со словацкого означает «лиса».
Работа написана по заявке:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
2335 Нравится 0 Отзывы 38 В сборник Скачать
28 августа 2020, 12:18
Настройки текста

«Когда тебе будет грустно, дорогой мой ученик, поверти браслет — и по душу твою придёт Зелёный Лес. Только смотри, не переусердствуй: не гуляй в том Лесу слишком долго, если не хочешь загуляться с концами да навсегда. Не послушаешься меня, заиграешься — так однажды и случится, помни…»

      Браслет широкий, всегда холодный, почти скользкий на ощупь. На поверхности его вырезаны руны, но пальцы никак не могут за те ухватиться: только потянутся, только лягут на выбранный рисунок — и тут же обратно скатываются вниз, оказываются в совершенно ином месте, трясутся, не понимают.       Ученик Рыжего Колдуна долго вертит подаренную игрушку в ладонях, долго рассматривает во всполохах огня, прежде чем случайно разгадать её маленький секрет: если на малахит выдохнуть немного парного воздуха, чтобы осела испарина, руны прекратят убегать, и тогда можно, притронувшись к тем, заставить причудливую побрякушку перевернуться в насаженных на бусины пазах.       Когда он проделывает это в первый раз — вокруг трещит разведённый на скорую руку костёр, над головой шумят рыхлые смолистые сосны, песок шуршит под сапогами из лосиной шкуры: ночи на Севере не настолько холодные, насколько стылые, а от стылости не спасает ни огонь, ни шкура. Стылость, как всякий истинный человечий недруг, спокойно проходит сквозь поры да вселяется прямиком в кровь.       Браслет шевелится, ёрзает весенней юркой змейкой, блистает драконовой чешуей, и чем дольше Лишка в него вглядывается, тем дальше уносится сам: вскоре сосны да полымень остаются далеко позади, а он, обернувшись матёрым Белым Лисом, ныряет в лес другой — молодой, но старый, с гибкими плавучими ветками, цветущими бутонами, чёрной пагубной пихтой.       Он долго-долго бродит по подлеску из голубого мха, путая тот с небом, долго обнюхивает каждую почку и каждый сруб; лисий нюх привораживает, звериные лапы манят, поступь легка и вольна, и он вовсе не замечает, как забредает глубоко-глубоко, как следует за зовом жёлтой кукушки, как объедается опасной синей калиной, а потом…       Потом — волей случая или просто судьбой — натыкается на выбредшего навстречу Оленя.       Олень тот чёрен и статен, рога его остры, ветвисты, на изящные изгибы наколота опавшими осколками зимняя Луна; Лишка, очарованный, пьяно всматривается в синялость влажных глаз, пытается дозваться и назвать, но Лисий говор не доступен Оленю, с языка срывается только: «тяв, тяв, тяв!»       Будто впервые влюбившийся щенок, заинтригованный увлекательной игрой, Белый Лис пытается нагнать Оленя, вьётся вокруг, старается ухватиться ласковым прикусом за стройные ноги, но чудесный зверь неизменно уклоняется, не даётся, раз за разом уходит, уходит, уходит…       Лишка, забывший и про истинный свой лик, и про оставленный Учителем навет, потихоньку, крупица за крупицей, будто осыпающаяся в ночи Луна, уходит за ним следом.

ᛝ ᛜ ᛝ

      На четвёртый раз ему улыбается удача, и хоть тело становится с каждым погружением в чернопихтовый лес всё бледнее, а сил в красных жилах остается всё меньше, к концу четвёртого окунания синеглазый лунный Олень соглашается, наконец, замедлить свой бег, чтобы Белый задыханный Лис сумел бы за ним поспеть.       Губы его не улыбаются, в копытах пляшет туманный смог, шкура покрыта глубокодебристым флёром, и всё же Олень теперь вышагивает рядом с Лисом, склоняет к нему голову, позволяет уткнуться мокрым носом и жёсткими усами в уши, переносицу, ресницы, рога.       Он принимает от него принесённые в пасти цветы, позволяет покусывать себя за ноги, дёргает ухом, млечно смотрит на звёзды, и во взгляде том не тоска, а лишь блёклая подтёртая задумчивость, будто Чёрный Олень пытается, со всего сердца пытается, но вспомнить отныне не может.       Теперь они всегда гуляют вместе: Лис и Олень, Олень и его Лис, и Лес склоняет ниже ветви, Лес шепчется голосами зебровых соек с волчьими загривками, Лес вскармливает своих детей брусничным ландышем и талой гвоздичкой; Лис присматривает под нору холм — большой, надёжный, что сумел бы вместить их обоих…       …и только там, за переступленной колдоватой гранью, жжётся на растерзанном алом запястье зелёный малахитовый браслет.

ᛝ ᛜ ᛝ

      На девятый раз тает обратная дорога, пахнет сиреневым мылом неправдиво пустынное небо, Белый Лис испуганно поджимает растрёпанные уши, а Чёрный Олень, сбросив животную шкуру, обласкивает его руками нежного стройного юноши: такого же черногривого, такого же синеглазого, такого же не тоскливого, а просто задумавшегося ни о чём.       Длинные тонкие пальцы чешут Лиса за ушами, проводят по холке. Перебирают свалявшуюся в осени шерсть. Губы говорят, говорят, выстукивают языком о красное нёбо вереницы стужёных слов, но и Олений, и человеческий говор далёк от Лисьей души, говора этого ни одному иному зверю не понять, и от него…       Больше…       Совсем…       Не легче.       Юноша со сброшенной шкурой гуляет по чёрному Лесу, поступь его легка, в волосах благоухают собранные Лисом цветы, но птицы рядом с ним замолкают, деревья подбирают ветви и корни, мох вползает в землю, ягоды опадают с кустов. Лес боится юноши, не принимает его, не признаётся, что он — и не Лес никакой вовсе. Он — всего лишь сшитая лоскутным полотном иллюзия, обман, красивая, но пустая картинка в сердцевинке малахитового браслета. Лес знает, но хранит грустнострашную тайну: ни его, ни Оленьего юноши с наколотой на рога луной…       Попросту…       Н.       Их обоих никогда не было и н.       Черногривый юноша треплет своего Лиса под горловиной, расчёсывает мех, выбирает запутавшийся орлецовый репей, и Лису всё мерещится, всё чудится, всё кажется, будто он просит, будто глазами своими молит: сбрось шкуру, дай мне руку, стань для меня другим. Стань для меня…       Собой.       Белый Лис жалобно скулит, Белый Лис поджимает хвост, приносит к ногам юноши вытащенные из пруда розовые бутоны, подползает на брюхе, лижет протянутые ладони, но издаёт неизменное «тяв», издаёт невысказанное «прости».       Белый Лис знает: ему больше тоже никогда уже не стать собой. Белый Лис чует: ему больше никогда уже не вернуться...       Малахитовый браслет, капля за каплей истончающий заношенное бледное запястье, вскорости просто падает и остаётся досыпать в траве: точно так же, как упал он когда-то и с руки нежного синеглазого юноши, пролежав во временной могилке до тех пор, пока заговоренную на вечную печаль игрушку не подхватил странствующий Рыжий Колдун.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net