Чем ты станешь — если без ничего?

      Драко не знает наверняка, когда именно начался его ад.       Возможно, в тот день, когда к нему в купе заглянула девчонка с блестящими черными волосами и улыбкой во весь рот? Она нарочито бодро сообщила ему свое имя — Пэнси, и Драко невольно вспомнил, как утром, усевшись на балконные перила, пронзительно каркал ворон. Звучало похоже.       На самом деле Пэнси тогда совсем ему не понравилась: стрижка под горшок открывала ее короткую шею, а уж те неискренние углубления на щеках… Кажется, она назвала их «милыми ямочками».       Это было восемь лет назад. Сказать по правде, за все эти годы шея Пэнси не стала длинней и на полдюйма.

***

      Порой Драко кажется, что ад настиг его позже.       Например, в тот день, когда его нос предательски хрустнул, а в рот затекло нечто теплое с противным металлическим привкусом. Кажется, Гойл тогда ныл что-то о наверняка сломанной перегородке и всю дорогу до подземелий уговаривал его заглянуть к Помфри.       В таком случае Гриффиндор обязательно лишился бы очков, а девочка с пушистыми волосами и тоненькой лебединой шеей очень расстроилась бы. Ведь она всегда так хмурилась, когда кто-то с ее факультета терял очки.       Драко попросил Пэнси вправить ему нос. Видимо, она была не очень-то сильна в заклинаниях, потому что дрожащие руки оставили ему едва заметный шрам возле левой ноздри.       Та девочка с каштановыми кудряшками точно справилась бы лучше.

***

      Иногда почти удается ухватить тот момент, когда ад протянул Драко руку.       Он тогда перебирал в пальцах мягкие волосы. Своенравные, как и их хозяйка. Они то совершенно бессовестно путались, то бросались врассыпную по ее обнаженной спине, стоило Драко только подцепить прядку указательным. Девушка вдруг развернулась к нему, улыбаясь. Но янтарные глаза смотрели серьезно как никогда.       — Покажи ее, — попросила тихо, но твердо.       — К-кого? — у него вырвался лишь затравленный хрип: горло будто ожгло драконьим пламенем.       — Метку. Покажи мне ее.

***

      В следующий раз они встретились только через год. Не самый приятный вышел вечер. Ее красивые глаза казались какими-то мутными, будто покрытыми влажной пленкой, а длинные пушистые ресницы — слипшимися и мокрыми. Она тогда много кричала.       Следующим утром его тетка так и не спустилась к завтраку. Кто-то пустил ей Аваду в грудь. Если быть точным, все случилось скорее ночью, да и заклятье угодило ей прямо в сердце, но… Драко никому об этом не расскажет. Лишнее.

***

      Возможно, он и не знает, когда начался ад. Но сейчас, добавив в бокал вместо вина последнюю оставшуюся порцию зелья и завязав глаза печальной черноволосой девушке с короткой шеей и фамильным перстнем Малфоев на безымянном пальце, Драко чувствует его.       Зажмуривается. Выжидает минуту. Открывает глаза и… к черту ад. К черту. Теперь волосы непослушной каштановой копной обнимают щуплые плечи девушки, а чуть смуглая шея кажется выточенной из лучшей яшмы. Жаль, что он не видит янтарных глаз.       В последнее время Пэнси стала все чаще просить снять повязку. Похоже, его небольшая «фантазия» ее пугает.       Но разве перед ним сейчас Пэнси?       Драко окунается в долгое полупьяное сумасшествие из стонов, вскриков и быстрых рваных движений. Он снова путает пряди и шепчет имя их настоящей хозяйки. Шепчет же? Глотку почему-то саднит так, будто он долго кричал. Бесконечно долго.       Кажется, Пэнси плачет.       Когда волосы начинают темнеть и укорачиваться, Драко понимает: кончено. Час прошел, а в шкатулке больше не осталось ее кудрей. Ни одной.       Зато теперь он знает, когда начался ад.