northern lights

Она была знакома с голодом не понаслышке. Сжимавший до боли желудок и выпивавший последние капли воды, он всегда был таким же жестоким, как и нестерпимая жажда чего-то нового. Узнать, потрогать. Ощутить. Заполнить появляющиеся с каждым днём пустоты свежими словами или просмотренными сквозь помехи в голограммах историями. Продираясь сквозь шуршания аудиодорожек, она в потрёпанном шлеме с треснувшим пластиковым козырьком закрывала глаза, протягивала руки вперед и сжимала несуществующий руль, представляя себя пилотом истребителя, направлявшегося сквозь звёзды к неизведанным планетам. Или механиком в заляпанном машинном масле комбинезоне, перебиравшим двигатель омывателя бокового радиатора — смотря что попадётся ей в руки, ведь выбирать среди кладбища песка и начинавшего ржаветь железа было не из чего. (Один раз, свернувшись калачиком на холодном песке, она просила кроме возвращения родителей у мерцавших над головой звёзд, чтобы на Джакку рухнул набитый рагу с настоящим, не сублимированным мясом, и голокронами звездный разрушитель. Без людей, конечно же. Им бы тут не понравилось.) Каждый проведённый под ярким солнцем день превращался в очередную зарубку одного и того же сценария, и Рей начало казаться, что вся её жизнь уместится в исцарапанный кусок железа, который со временем утонет в пустыне, погребённый под временем и одиночеством. Заводить крепкую дружбу с обитателями пустыни её отучили украденные у неё вещи и насмешливые синяки таких же ползавших по кораблям оборванных крыс, стремившихся урвать лакомый кусок, что конвертировался бы в безвкусный паёк. У пилотов истребителей на другом конце радиочастоты был командный центр, у механика — ждущий починки своего спидера владелец. У неё же были только отжившие свой век голокроны, кукла из униформы лётчика и призраки будущей, ещё не начавшейся жизни. (Глядя сквозь забитые ветхими тряпками щели в потолке на ночное небо, она желала увидеть вместе с родителями другие, новые лица, гладкие, радостные и открытые, а не маски с непроницаемыми очками и сморщенную вмятину, как у Платта.)