Благие намерения

С непроницаемым выражением лица Лейн медленно размешивал сахар в своей кружке, смотря как Оз наливает себе очередную порцию чая. Сразу видно, демоническая кровь: чувствует слабости человека и бьёт в них. Лейн в который раз укорил себя, что из-за ложного чувства спокойствия позволил себе расслабиться возле этого парня. Оз не дал ему даже повода доверять себе, он не выказывал желания дружить с Лейном, он просто хотел воспользоваться Моцом, чтобы достать из кабинета Андора какие-то документы. И всё же Лейн почему-то почувствовал себя преданным. Глаза Оза по-прежнему напоминали туманы, в которых не было заметно и отголоска вины, он спокойно пил чай, поедая выпечку. В какой-то момент Лейн захотел вылить кипяток ему на голову, но тут Мейнур заговорил вновь: — Несмотря на все слова про обязательства перед предками, ты боишься не ответственности, а чего-то другого. Лейн невольно вздрогнул. Оз был прав. Конечно, ответственность его пугала, а вести дела рода — то ещё занятие, но с этим можно было смириться. Моц невольно почесал запястье, где обычно чертил руну изгнания зла. Была вещь, от которой он не мог убежать — сделка с демоном. После смерти последний из рода Моц будет четыреста лет служить демону. Наверное, его далёкий предок, основавший Ранхейн, не думал, что линия прервётся таким вот образом. — Я правда не хочу больше видеть Ранхейн, — сдавленно пробормотал Лейн, чувствуя какую-то тяжесть в груди. — Почему? Последний вопрос прозвучал странным тоном, Оз хотел это узнать не из жалости или осуждения, тот и правда хотел понять. С удивлением Лейн обнаружил, что не заметил, как их окружило заклинание, которое не позволяло людям уловить, что они говорят. Ощущение западни усилилось, он хотел уйти, но почему-то не мог. Так просто было бы встать и уйти, а также рассказать Андору о брате… но Лейн просто не мог. Моц не понимал, что его удерживает. Возможно, это была демоническая магия, которой Оз невольно пользовался. Лейн откинулся назад, выпил уже холодный чай и налил себе кипяток. Он откусил булочку, не чувствуя вкуса, и деланно уверенным голосом произнёс: — Я тебе расскажу, если ты скажешь, почему сам сбежал когда-то с цирком. — Без проблем, — не повёл и бровью Оз. Тот выглядел чересчур расслабленным. — Только правду, — оборвал его Лейн, смерив тяжёлым взглядом. — Если собираешься мне врать, то лучше уйди. Выражение лицо Оза дрогнуло. Словно какая-то маска спала с него. Исчезли равнодушие и отчуждённость, и Оз посмотрел на Лейна, словно впервые его видит. Этот взгляд больше напоминал Андора: цепкий, внимательный — но вот его снова заволокли туманы, и Оз, подперев одной рукой подбородок, уставился куда-то за спину Лейна. — Тут особо нечего рассказывать, если честно, — небрежно сказал Мейнур, помешивая ложкой чай. — Отец слишком сильно меня контролировал, я даже шага не мог сделать, в прямом смысле этого слова, чтобы за мной никто не шёл. Мать только поощряла все эти действия, а брата, — тут он замялся, — конечно, его забавляли мои препирательства со слугами и телохранителями, но он тоже жаждал, да и до сих пор жаждет запереть меня в комнате и не выпускать. Я был подростком, бунтующим подростком, а в тот год в Араи приехал бродячий цирк и я увидел в этом возможность тайно покинуть город. История и в самом деле не звучала так, чтобы претендовать на звание страшной тайны. Путешествуя по миру, Лейн много раз встречал людей, которые подростками убегали из дома. Иногда они говорили, что совершили ошибку, а иногда — что это был самый верный поступок в их жизни. В какой-то мере Лейн был разочарован. Почему-то он не сомневался, что история правда — наверное, всему был виной задумчивый взгляд Оза. Во взгляде Мейнура было нечто грустное и хрупкое, словно его любимая ваза разбилась и он не знал, как склеить осколки. — Тут же есть что-то ещё? — осторожно предположил Лейн, продолжая вглядываться в лицо парня напротив. Оз молчал, всё также смотря куда-то за него. Возможно, он думал, окупится ли его откровенность. Возможно, собирался и правда довериться Лейну. — Говорят, до того, как я родился, мать с отцом постоянно ругались друг с другом. Их ссоры доходили до того, что даже моему брату доставалось, — голос звучал всё также нейтрально, Лейн впился взглядом в лицо Оза, не понимая, к чему тот ведёт. — После моего рождения ссоры резко прекратились. Родители, конечно, не воспылали к друг другу любовью, но между ними словно установилось перемирие. — Это же хорошо? — предположил Лейн. — Рождение второго ребёнка примирило семью, — и тут он резко осёкся, вспомнив, что Оз не сын Торнеса Мейнура. У этой истории явно был несчастливый конец. — После того, как я исчез, меня никто не искал, — всё тем же нейтральным голосом парень подтвердил предположение Лейна. — Отец чуть ли не насильно удерживал меня в поместье, но стоило покинуть Араи, как он не сделал ни одной попытки меня вернуть, — Оз звучал недоумённо, он и правда не понимал, в чём тут дело. Лейн опустил взгляд на недоеденный пирожок. Они знали. Торнес и Кэрит Мейнур знали, что Оз родился от демона. Наверное, они испытали облегчение, когда тот сбежал и не надо было больше бояться, что ужасающая тайна Мейнуров всплывёт на поверхность. Скорее всего, Андор тоже знает, и именно поэтому старается контролировать перемещения брата. Оз может и был сыном демона, но он не был плохим человеком, Лейн встречал людей намного хуже него. Происхождение не определяет, кто ты — уж член рода Моц это знал. Почему-то Лейн опять почувствовал стыд. Он снова подумал на кровь демона, тогда как Оз даже не понимал, что с ним было не так. Откуда он мог знать, что тема Ранхейна болезненна для Лейна? Да и из них двоих не Оз продал душу демону. — Теперь тебя всё устраивает? — Оз наклонил голову, слегка улыбнувшись, от недавней растерянности не было и следа. — Может расскажешь теперь мне свою историю? Лейн слегка усмехнулся. Оз, который издевательски выгибал бровь, ему больше нравился, чем парень, который растерян действиями своих родителей. — Возможно, моя история покажется интересней, — чай и правда был вкусный, он освежал, а ягодное тесто приятной сладостью оседало в животе. — Начнём с того, что род Моцов потерял всё своё влияние и силу во время войны с Проклятым Орденом. Когда тот победили, Ирис, моя мать, осталась совсем одна. Ей было всего три года, — Оз слушал внимательно и не перебивал. — Не буду вдаваться в подробности о её жизни, но если кратко, то мы были только вдвоём друг у друга. Я всегда поддерживал маму, а она меня, — Лейн улыбнулся, как и всегда при воспоминаниях об Ирис. — Поэтому, когда я пожелал учиться на алхимика, хотя потомки основателей должны идти на магическую специальность, она меня поддержала, — Лейн помрачнел. — Это было ошибкой. Оз молчал, давая ему время собраться с мыслями. Лейн не понимал, почему он откровенничает с этим парнем, который не внушал доверия, в пекарне, укрытый пологом тишины? Он собирался рассказать всё Озу только потому, что тот попросил его. Почему-то от этого осознания кружилась голова. — Моей маме не повезло наткнуться на бродячего мага — уже позже от друга я узнал, что это был мальчишка, который совсем не контролировал свои силы — и её прокляли. Нечаянно, потому что даже Ранхейн не может от всего защитить потомков своих основателей, — глухо сказал Лейн. — Она умирала у меня на руках, а я не мог ничего сделать, кроме как стараться продлить жизнь. Маула Орион, главная среди нас, даже пригласила мага из Совета Тринадцати, но было уже поздно. Моя мать была мертва. Лейн резко замолчал. Оз тоже не торопился прерывать тишину. Он выглядел задумчивым, медленно помешивая ложкой чай, а потом просто спросил: — Получается, твоя мать делала всё для тебя и теперь ты боишься, что подвёл её? — Лейн молчал, он ждал жалости, неверия или ещё чего, но такая реакция вызывала лишь недоумение. — Ты продал свою душу, но, скорее всего, это случилось далеко не сразу после её смерти, — продолжил рассуждать Оз. — Ты думаешь, что, заключив сделку с демоном, разочаровал её и теперь не хочешь возвращаться в Ранхейн? Рука Лейна застыла и он уязвлённо посмотрел на Оза. Да как он это делает?! Почему он читает Моца, словно тот для него открытая книга? — С меня хватит, — шумно выдохнул Лейн и, сосредоточившись, щелчком пальцев призвал бокал вина, тут же осушая его. Видят предки, он не хотел пить, но этот парень выводил его так же, как настоящий демон. Оз явно был удивлён его действием. Он сложил руки перед собой и с улыбкой выгнул бровь: — Я думал, сегодня только чай. — Если хотел пить чай, не нужно было со мной говорить о прошлом, — в тон ему ответил Лейн, выпивая ещё один бокал вина. — Не надейся, после твоих расспросов я тебе точно не предложу, — хмыкнул он на выжидающий взгляд. — Ну, признаюсь, — Оз опустил глаза, чтобы коснуться чайника, подогревая его магией, а потом снова посмотрел на Лейна, — я не ожидал такой интересной истории. Думал что-то более тривиальное — поссорился с главой более сильного рода и решил переждать в Араи. Смотря на размеренные действия Оза, Лейн невольно успокаивался. Туманы затягивали, подчиняли себе, высасывали всё раздражение и злость. Или так действовало вино? Лейн слегка рассмеялся и, прищурившись, посмотрел на Оза: — Поверь, была бы воля глав родов-основателей, они бы давно меня выгнали за недостойное поведение. Оз тихо рассмеялся, заставляя Лейна резко замолчать. Его смех был едва слышным и от этого искренним, не насмешливым, а настоящим. — Я просто представил, что ты общаешься с неким главой рода так же, как с моим братом, — пояснил Оз, неправильно истолковав застывший взгляд Лейна. — Ну, скажем так, у меня была интрижка с Корнаном Орион, сыном Маулы, — улыбаясь, Лейн пригубил вино. Оз с удивлением посмотрел на него. — Я же говорю, меня терпят только из-за мёртвого далёкого предка, — а потом добавил с каким-то больным весельем, — больше ни о чём не хочешь меня спросить? Например, как я заключил сделку с демоном? Булочки давно закончились, оставив вместо себя крошки. Никто из посетителей пекарни не обращал на них внимания. Из-за полога тишины, который создаёт видимость ложного разговора? Возможно. Лейн примерно представлял силы Оза и тот определённо был на это способен. С демонической кровью у него должны не получаться только светлые заклинания и, наверное, есть проблемы с природной магией. Оз снова собирался налить себе чаю, но воды уже не осталось. Он недовольно скривился, смотря в пустую чашку. Лейн устало вздохнул и щёлкнул пальцами, наполняя чайник кипятком. Оз удивлённо вскинул брови, но ничего не сказал. Моц закатил глаза: он не только вино умеет призывать! — Знаешь, боюсь, у меня нет истории из своего прошлого, чтобы оплатить ответ на твой вопрос, — Оз подпёр рукой щёку, задумчиво смотря на него. Видимо ждал, пока заварится чайник. — Может, тогда у тебя есть чем оплатить рассказ о зеркале-двери в подвале поместья твоего брата? — с вызовом смотря на человека напротив, сказал Лейн. — Думаю, цена этой истории мне по карману, — довольно произнёс Оз, наливая себе чай. Закатные лучи солнца, проникая в окно, вытягивали тени. Лейн медленно цедил стакан, смотря как Оз аккуратно подносит чашку ко рту и дует, чтобы не обжечься. У него были тонкие бледные губы, словно слегка обескровленные, седые волосы падали на лоб, отбрасывая на глаза едва заметную тень. Лейну было интересно: только ли кровью демона обусловлено его притяжение к Озу?

***

Поставив подпись на последнем документе, Андор с упоением положил его на впечатляющую стопку бумаг. Там было всё: движение торговых караванов, количество проданных специй и чая в Тел’Оран. Компания Мейнуров охватывала множество больших городов и портов, откуда постоянно приходили отчёты, в которых нужно было вчитываться в каждое слово. Каждый день Андор находил кого-то, кто пытался присвоить деньги или перепродать товар на стороне. В углу таких отчётов он ставил крест, а потом передавал имена «Совиному клюву». У Андора была репутация опасного человека, но постоянно находились глупцы, которые думали, что смогут обмануть его. Ему даже не нужно было покидать Араи, чтобы их вычислить. Налив из кувшина воды, Андор залпом выпил стакан. Его главной проблемой в последнее время были, к сожалению, не торговцы, пытающиеся обмануть его, а внутренняя разведка Тел’Оран. Мейнура напрягало, что после убийства его заместителя, крыса затаилась и он ничего не слышал о них, словно те совсем покинули город. С этим нужно было разобраться как можно скорее, пока они не догадались о связи с «Совиным клювом». А что если они и притихли, потому что выяснили связь Мейнуров с преступным синдикатом? Андор нахмурился и сильнее сжал стакан. Стекло треснуло и осыпалось крошкой в его руках. Он не обратил на это внимания, резко отодвинул стул, надел пиджак, взял бумаги и покинул кабинет. Там как раз стояла Лидия, которая забирала подписанные документы в одно и то же время. — Разошли их согласно пометкам, — скомандовал Андор, запирая кабинет. Лидия слегка поклонилась и ушла. Мейнура также напрягало отсутствие вестей от губернатора. Тот несколько дней назад встречался с ученицей члена Совета Тринадцати и до сих пор не сообщил об этом. Словно он думал, что сможет что-то скрыть от Андора. Это выводило Мейнура из себя. Араи стоял только благодаря деньгам его семьи, губернатор не имел права даже думать, что может вести свою собственную игру! Кипя от раздражения, Андор широким шагом направился из поместья. На выходе его молча окружила охрана, двигаясь на пару шагов позади. Люди расступались перед Андором, городские стражники почтительно склоняли голову. Араи был построен на деньги Мейнуров, именно благодаря семье Андора у городского гарнизона были деньги на хорошее оружие и экипировку. Оказавшись перед домом губернатора, Андор молча зашёл внутрь. Никто не посмел его остановить. Он прошёл по коридорам прямо в кабинет, но тот был пуст. Служанка пискнула, что позовёт губернатора и тут же скрылась. Вскоре ему подали чай его собственной компании и миску, наполненную свежими ягодами. Андор махнул рукой, чтобы слуги скрылись — те были только рады сбежать от него. Личная охрана Мейнура стояла перед дверьми кабинета, но Андор пришёл не угрожать, пока нет. Ему нужно было для начала понять, что творится в голове у губернатора, прежде, чем действовать. Отец всегда говорил, что спешка может оказаться худшим врагом, чем промедление. Не прошло и пятнадцати минут, как появился мужчина лет сорока в наспех надетом зелёном камзоле. Волосы, причёсанные кое-как, топорщились на макушке. Увидев Мейнура, он тут же расплылся в улыбке: — Андор! Как же я давно тебя не видел! Мейнур смерил его холодным взглядом, примораживая к месту. У него не было времени на неуместные любезности. — Гуннар, я знаю, что к тебе приходил маг, чтобы заключить сделку. — Ты всегда приходишь только с обвинениями, — губернатор покачал головой. — Я не собирался заключать сделку за твоей спиной, хотя бы потому, что ещё не принял предложение той очаровательной юной особы, — Гуннар прошёл к столу, чистому от любых бумаг, и сел на стул. — Ладно, — сдался он под тяжёлым взглядом, — я сказал ей, что подумаю, но, клянусь Небесным Отцам и Тёмным Князем, я не собирался принимать решение, не посоветовавшись с тобой! Ничего не ответив, Андор отхлебнул чая. Этот старый пёс ведь сидит и врёт ему в глаза. Разведчики уже давно доложили, что губернатор пригласил Хеид, ту самую ученицу, отдохнуть у себя. Он явно уже придумал, как использовать этого мага. Может на первый взгляд Гуннар казался безвредным простачком, но этот интриган не зря занимал свою должность более двадцати лет и успешно покрывал компанию Мейнуров перед императором. Его терпение уже было на исходе. С грохотом поставив пустую чашку на стол, Андор вновь посмотрел на Гуннара и размеренно сказал: — Я даю тебе ещё один шанс объясниться. Тут же всё притворство слетело с губернатора и тот устало и с жалостью посмотрел на Мейнура: — Под тебя копают, Андор. Не знаю, где ты так прокололся, но императорская разведка взялась за тебя всерьёз. Они подобрались настолько близко, что даже убили твоего заместителя без всяких последствий, — Андор молча налил себе ещё чая. — Пойми, если бы ты в течение недели нашёл крысу и избавился от неё, то я бы не переживал, но ты до сих пор не знаешь, откуда в компании утечка. Андор молчал, ему нечего было возразить. Гуннар был прав, императорская разведка давно, словно хищник, наматывала круги вокруг его компании, а он не заметил как эти круги стали сужаться. — Если я пойду ко дну, то ты точно потонешь со мной, — заметил Мейнур. — Я это прекрасно знаю, — Гуннар тяжко вздохнул, развалившись на кресле. — Именно поэтому мне нужна это одарённая юная особа, которая ходила в ученицах члена Совета Тринадцати, как гарантия, что у меня будет способ сбежать из Тел’Оран со своей головой на плечах. Теперь всё обрело смысл. Крыса видела, что корабль тонет и уже прикидывала, с кем можно уплыть. Андор мысленно улыбнулся: Гуннар даже не догадывался, что лапы «Совиного клюва» достанут его сразу, как только тот попытается покинуть Араи. — Ей надо в Ранхейн, а без меня вам туда не попасть, — Мейнур звучал спокойно, осторожно наливая себе очередную чашку чая. — Мне не надо в Ранхейн, — закатил глаза Гуннар. — Выберусь из Тел’Оран, а там в слезах раскаюсь перед девушкой, что не смогу выполнить свой долг. — Откуда знаешь, что в отместку она не проклянёт тебя? — Она даже не взяла с меня магическую клятву! Эта юная особа максимум наругает меня, — Гуннар развёл руки в стороны. Андор даже не мог на него злиться. Что взять с этого человека? Верность — это точно не про губернатора Араи. Что ж, хотя бы он был честен. В этой ситуации Андор мог злиться только на самого себя. Гуннар прав: у него под носом крыса, которая вот-вот перегрызёт глотку Мейнурам. Допив чай, он попрощался с Гуннаром и покинул дом губернатора. Оказавшись на улице, Андор, даже не смотря на своих людей, пошёл обратно в поместье. Гуннар своими словами смог расковырять ещё не зажившие раны. К сожалению, губернатор был прав: императорская разведка сжимала свою петлю вокруг шеи Андора, а он даже не знал, кто держит верёвку. А ещё «Совиный клюв»… Как бы не было взаимовыгодно их сотрудничество, Мейнур сомневался, что преступный синдикат оставит его в живых, когда гвардейцы придут скрутить его. Постепенно внутри нарастала злость на себя за беспечность, на отца, который перед смертью решил расширить компанию, на тот же «Совиный клюв», который кичился своей властью, но ничего не мог сделать, на крысу, засевшую в поместье Мейнуров, на того же губернатора… Андор мог долго продолжать свой список. Но больше его злило то, что ситуация явно выходила из-под его контроля. Он уже не мог предсказать, откуда получит удар. Мейнур остановился, смотря на громаду храма Небесного Отца. Вечером пожираемое тенями строение больше напоминало обитель Тёмного Князя. Андор невольно усмехнулся. На ступенях стояла та, чью душу давно должна была забрать безликая смерть — Кэрит Мейнур. Она смотрела на него своими туманными глазами, в которых сквозила насмешка. Иногда Андору и правда казалось, что мать провела его и всё помнит. После смерти отца она выпила зелье забвения и оставила записку, чтобы её отвели в храм, где она начнёт новую жизнь. Но Андор был уверен, что никакие молитвы не смогут искупить её грехи. Он прекрасно знал, что отец насильно женился на Кэрит, так как был одержим ей. Возможно, Андор испытывал к ней жалость, но простить эту женщину было выше его сил. Андор невольно потёр шею, он помнил, как мать обнимала его и плакала после очередной ссоры с отцом, а потом неожиданно стала душить, называя его «отродьем демона». Её лицо было залито слезами, на плечах виднелись синяки от пальцев отца, губа разбита, а обезумевшие серые глаза смотрели на Андора и видели только Торнеса, а не собственного сына. Когда перед глазами Андора всё потемнело и он захрипел от нехватки воздуха, взгляд Кэрит прояснился и она отшатнулась, в ужасе смотря на свои руки. Она дрожала и не могла произнести и слова. Перед тем, как потерять сознание, Андор увидел, что дверь резко распахнулась и вошёл отец. Потом мать отправили на две недели на горячие источники, а потом, спустя девять месяцев, родился Оземир. С серой кожей, чёрными венами и, словно в насмешку, с человеческими глазами и русым пушком волос на голове. Именно он, а не Андор, был «демоническим отродьем». И, тем не менее, младший брат своим появлением разрушил оковы ненависти и злости, сковавшие брак старших Мейнуров. После рождения Оземира Торнеса и Кэрит словно подменили. Они почти не разговаривали друг с другом, но и не ругались. В их глазах навечно застыла смесь печали и вины. Никто больше не кричал на Андора и, тем более, не поднимал руку. И сейчас Кэрит, которая стояла на ступенях храма, с нежностью, на которую, Андор думал, она не способна, улыбнулась ему. Внутри поднялась неконтролируемая волна ярости. Торнес любил эту женщину, он даже простил ей связь с демоном, а она после смерти отца решила забыть всю свою жизнь, сжечь её, словно испорченный договор. Андор сделал шаг вперёд. Кэрит, видимо, что-то увидев на его лице, отступила назад. Мейнур не смог сдержать ухмылки: теперь она его боялась. Хоть что-то хорошее от потери памяти. Он не знал, что собирался сделать. Андор только понимал, что ему невыносимо видеть мать, которая не помнит его, которая забыла все свои грехи, которая даже не знала, что когда-то чуть не задушила собственного сына. Андор уже собирался сделать следующий шаг, как кто-то схватил его за плечо. Он резко обернулся, собираясь показать неизвестному, что будет, если останавливать Мейнура, как все слова застряли в горле опять из-за туманно-серых глаз. Уж лучше бы у Оземира были глаза демона, а не этой женщины. — Брат, не надо, — сказал он тихо, чтобы никто из охраны их не услышал. Андор молчал. Оземир редко звал его братом и смотрел так серьёзно. Неужели тот думал, что он причинит вред собственной матери? Что бы Кэрит ни думала, но Андор не являлся воплощением Торнеса. Слова застряли в горле. Отец и мать оставили его разбираться не только с делами огромной компании, а также с демоническим отродьем, которым являлся его брат. Опустошенный, Андор похлопал Оземира по руке прежде, чем обошёл его и направился дальше к поместью. Можно было бы сорваться на брате, но тот этого не заслуживал. Оземир не знал, что творилось в их семье до его рождения, он даже не знал, что Торнес никакой ему не отец. Лучше бы брат оставался в цирке и никогда не возвращался в Араи. Иногда Андору хотелось, чтобы он проснулся, а брат просто взял и исчез. Разве он много хочет? И зачем он поклялся отцу защищать Оземира? Он же всего лишь демоническое отродье. В молчании они вернулись в поместье. Злость уступила место усталости. Хотелось просто поджечь дом с наследием Мейнуров и смотреть, как пожар освещает ночь. Кто его тянул идти мимо храма Небесного Отца? Когда мать выпила зелье забвения, Андор лично привёл её туда. Мейнур невольно потёр шею, направляясь в спальню. С удивлением он увидел, что рядом с его дверью, облокотившись на стену и устало закрыв глаза, стоял Лейн. Ещё одна головная боль. Парень, который почему-то оказался писцом в его компании. С ним тоже нужно было что-то решать и как можно скорее. Лейн открыл глаза и ухмыльнулся, завидев его. Он многозначительным взглядом смерил фигуру Мейнура и кивнул в сторону двери. Андор не смог сдержать довольной улыбки. Это парень знал, что его подозревают, но всё равно продолжал заигрывать. Что ж, по крайней мере, прежде, чем что-то решать с Лейном, с ним можно было хорошо провести ночь. Андор открыл дверь и зашёл внутрь. — Идём, — приказал он, не оборачиваясь. Как только Лейн закрыл дверь Андор вжал его в стену, жадно целуя и тут же подхватывая под бёдра. Парень хрипло простонал, не менее страстно целуя в ответ, и потянул его за волосы, направляя к своей шее. Андор не смог сдержать ухмылки: что ж, судя по поведению Лейна, не только у Мейнура был тяжёлый день.

***

Лейн не спал, он тупо уставился в окно, смотря как солнце, не торопясь, разгоняет тьму. Сзади спиной к нему посапывал Андор. Разговор с Озом разрушил душевное равновесие Лейна, ему нужно было расслабиться, сбросить напряжение. Андору, по-видимому, тоже, если судить по тому, как жадно он вдавил его в стену, а потом в кровать. Тело приятно ныло, но вместо приятной расслабленности Лейн чувствовал напряжение. В какой-то момент вместо серой стали глаз ему захотелось увидеть туманы и, чтобы у человека, нависающего над ним, были седые, а не чёрные волосы. Именно в этот момент Моц понял, что ему нужно как можно скорее найти те документы из кабинета Андора и покинуть Араи. Ему нужно бежать, пока он не влюбился в проницательного демонического полукровку с самыми прекрасными на свете глазами. Прежде, чем заснуть, Лейну показалось, что он услышал смех демона, а пропитанный тьмой голос едва уловимо прошептал в ухо: «Я жду, когда ты приведёшь его ко мне».