Сын врага

Приют Джаред нашёл через несколько миль. Чем дальше они продвигались на юг, тем меньше по дороге им попадалось деревьев и скал . Каменистая, покрытая первобытными лесами земля Севера плавно переходила в равнину, и Джаред понимал, что дальше укрытие будет найти сложнее. Также давала о себе знать и усталость. Джаред не спал уже третьи сутки и чувствовал, что просто вырубается. Если раньше он не замечал усталости из-за бешеного напряжения и страха, что их в любой момент могут поймать, то уже через три часа в дороге, когда ему удалось запутать следы, и уверенность в удаче росла с каждой милей, отделяющей их от Волчьего логова, то теперь организм требовал отдыха. Да и Дженсен выглядел неважно, он так и не пришел в себя, но Джареда успокаивало только то, что он чувствовал влажное горячее дыхание на своей шее, а, значит, пленник был всё ещё жив. Поэтому, увидев в сменившей хвойные леса грабовой роще полуразрушенную избу, Джаред взмолился всем почитаемым в Дасалии богам. Он даже не задумался, что в хижине может кто-то жить, и только войдя с Дженсеном на руках, в тёмное помещение, насторожился, краем глаза увидев какое-то движение. Он даже не успел сгрузить свою ношу на пол, как в спину упёрлось острие ножа. По позвоночнику побежали мурашки. «Ну вот и всё», – подумал Джаред. Сейчас он умрёт и бессознательного Дженсена ждёт та же участь. Но время шло, а убивать его не спешили. Нападавший, кто бы это ни был, медлил, и Джаред, была ни была, решил рискнуть. – Нам не нужны проблемы. Мой товарищ ранен. Мы не причиним вам зла. Мы сейчас же уйдём. Давление клинка ослабло, нападавший замешкался, и Джаред воспользовался моментом. Он быстрым ловким движением сбросил Дженсена на пол, резко развернулся, натренированным движением выбил нож и прижал нападавшего к стене. На него уставились большие тёмные глаза, и в проблесках наступающего рассвета Джаред увидел перепуганное девичье лицо. – Не бойся, я не причиню тебе зла, – сказал Джаред, тут же ослабляя хватку. – Мой друг ранен и нам нужна помощь. Я отпущу тебя, но пообещай, что не станешь делать глупостей. Девушка, немного помедлив, кивнула, и Джаред разжал руки, выпуская её. Она всё равно была напугана и жалась в углу, но опасности, вроде бы, не представляла, и Падалеки, отшвырнув, на всякий случай, ногой нож в дальний угол, поднял Дженсена на руки. – Мне надо осмотреть его раны, – зачем-то проинформировал он хозяйку дома и сгрузил свою ношу на небольшой топчан, стоявший в углу хижины. Потом он поднял отброшенный им ранее нож и срезал с парня остатки рубахи, а затем принялся проверять его на наличие увечий, чертыхаясь про себя, что ничего не смыслит в медицине. Через несколько минут из угла послышался шорох, и девушка несмело продвинулась в сторону гостей. – Позвольте, я помогу, – тихо сказала она и зажгла маленькую лампу. Света та давала немного, но всё же стало немного светлее. Джаред немного помедлил, но потом отошёл, давая хозяйке дома свободу действий. Девица внимательно осмотрела Дженсена, ощупала его, даже прислонила ухо к его груди и животу. Потом приложила ладонь к его лбу и произнесла: – Вам повезло, серьёзных увечий нет. Ваш друг сильно истощен, раны воспалились и у него жар, но при должном уходе за неделю – две он поправится. Джаред смотрел на неё во все глаза, но не стал перечить. А девушка, тем временем, уже во всю хлопотала возле печи: зажгла огонь, достала какие-то травы и порошки, залила всё водой и, что-то помешивая, начала варить. Падалеки тихо отошёл к топчану и сел прислонившись к нему плечом. Монотонное потрескивание горящих дров и бульканье варева успокаивало, и Джаред сам не заметил, как провалился в сон. Проснулся он от того, что тело ужасно затекло от пребывания в неудобном положении. Осмотревшись, парень увидел, что хозяйки дома в хижине нет, а он заботливо укрыт старым покрывалом, Дженсен спит на топчане, а его раны перебинтованы. Отругав себя в уме за такое безрассудство: засыпать, не уверившись в безопасности, Джаред встал, размял затёкшие мышцы и отправился оглядеться наружу. Проспал он добрых десять часов, так как солнце уже клонилось на запад. Осмотревшись вокруг, Джаред заметил рядом ручей и пошёл к нему. Пить хотелось зверски, да и искупаться не помешало бы. Несмотря на позднюю осень, вода достаточно прогрелась за день, и Падалеки, раздевшись, с наслаждением начал смывать с себя пот и пыль. Краем глаза парень заметил, что за ним кто-то наблюдает, и не ошибся, в кустах пряталась хозяйка дома. Джаред улыбнулся, он знал, что отлично сложен, он был хорошо натренирован и видел какое впечатление производит на девушек. Он вышел из воды, медленно оделся и, не скрываясь, подмигнул девушке. Та, поняв, что её заметили, неловко попятилась и сбежала в дом. Хмыкнув, парень пошёл за ней. – Доброе утро или уже вечер, – улыбнулся он. Хозяйка только кивнула и спрятала лицо за копной густых каштановых волос. Джаред подошёл ближе, пытаясь её разглядеть, но та только ниже опустила лицо, прячась за волосами. – Спасибо за всё, – не отставал парень, – за то, что перевязала раны друга и не прирезала меня во сне. Девушка только фыркнула. – Могу ли я узнать имя нашей спасительницы? – продолжал обхаживать её парень. – Дэннил, – помедлив несколько минут, всё же, ответила девчонка. – Красивое имя, как и его владелица, – заулыбался во все тридцать два Падалеки. – Я Джаред. И протянул ей руку, отчего Дэннил отшатнулась и зло прошипела: – Не надо, свою лесть оставь для придворных дам, рыцарь. Я помогла вам, но как только твоему другу станет легче, вы сразу же уйдете, и на этом наше знакомство закончится, так что ограничим наше общение к минимуму. А если ты уже выспался, будь добр, раздобудь что-нибудь на ужин. Твоему товарищу нужно набираться сил, было бы не плохо, если бы ты подстрелил хоть какую-то дичь. Конечно, если ты умеешь по-настоящему охотиться, а не ради забавы, как заведено у вас в высшем обществе. От такой тирады Джаред опешил, ещё никто не смел говорить с ним в таком тоне, тем более женщины. Они вообще падали к его ногам и прыгали в койку, стоило ему показать заинтересованность. Но Дэннил была совсем не похожа на светских дам и шлюх из столицы, которых знал Джаред, наверное, жизнь в лесу сделала её такой. Всё еще прибывая в шоке, Падалеки молча вышел из хижины и направился в лес.