Белые цветы для мёртвых фиалковых глаз

— Она тебя любила, ты знал об этом?       Наруто слегка вздрогнул и ещё сильнее сжал букет белых хризантем. От этого несколько лепестков сорвались с несвежих бутонов и плавно, будто снежинки, опустились на чёрный гранит. — Мне только ленивый об этом не напомнил, — пробормотал себе под нос Наруто.       Неджи тяжело вздохнул и подошёл ближе к Обелиску, опустившись на колени. А затем аккуратно положил белую лилию на камень и тихо сказал: — Каждый день думаю о том, что не её имя должно быть написано здесь, а моё. — Не неси чушь, Неджи! — вдруг вспыхнул Наруто. — Там ничьих имён быть не должно! Понял?!       Хьюга не ответил. Ветер трепал отросшие волосы Наруто, спадающие почти до глаз, то и дело задевая мокрые ресницы. Надо бы подстричься, но ему, честно говоря, не было до этого дела. Жизнь всё ещё не пришла в норму. Война закончилась, но оставила после себя последствия. К тому же…       Наруто злился. Ни в одной битве он не чувствовал такой отчаянной слепой ярости, как сейчас. Это чувство нагрянуло сразу вслед за печалью, сначала смешавшись с ней, а затем и вовсе вытеснив.       Это случилось после похорон, когда каждый мало-мальский знакомый посчитал своим долгом сказать что-то вроде: «Хината тебя очень любила».       И так постоянно, в разных вариациях и формулировках на любой вкус.       Злился Наруто, конечно же, не на друзей. И не на чувства, в которых Хината слабым голосом признавалась, отхаркивая кровь на мальчишеском плече.       Он презирал только себя за беспросветную глупость и слепоту. Как можно было не замечать эти фиалковые глаза, украдкой следящие за ним долгие годы? Как можно было не видеть отчаянной самоотверженности? Разве сложно было понять простую истину: Хината была той, кто всегда стояла рядом и верила в глупого Наруто. Даже в худшие времена, когда весь мир поворачивался спиной.       Она просто любила. Ничего не прося взамен. — Ты не виноват, — сказал Неджи и поднялся, отвернувшись от Обелиска, — если хочешь кого-то винить, пусть это буду я.       Наруто не ответил. Ему совсем не хотелось спорить. Вместо этого он чуть ближе подошёл к Мемориалу и скользнул взглядом по многочисленному списку имён.       И в память без спроса в тысячный раз ворвались события того ужасного дня.       В Наруто на огромной скорости летят деревянные колья. Отразить атаку физически невозможно. Наруто выдыхает, закрывает глаза и начинает прощаться с жизнью, как вдруг перед ним выпрыгивает Хината. Он даже не успевает броситься к ней. Слишком быстро. Слишком поздно. Секунда, и Хинату насквозь пробивают четыре деревянных обрубка. — Наруто-кун!.. — шепчет она, теряя равновесие.       А Наруто, чувствуя, как что-то внутри обрывается, кидается к девчонке и увлекает в объятия. — Хината!.. — кричит он не своим голосом и со странным болезненным удивлением замечает: девушка прижимается носом к его виску и дрожащими пальцами сжимает плечи. — Мне… больше нечего бояться… — тяжело шепчет Хината, хватая губами воздух. — Молчи, пожалуйста! Береги силы! — севшим голосом просит Наруто, а затем кричит: — Позовите медика! Скорее!       Хината кашляет, и Наруто чувствует, как по его щеке стекает девичья кровь. — Нет, пожалуйста, Наруто-кун, послушай!.. Осталось мало времени… — Перестань, сейчас тебя вылечат! — дрожащим голосом возражает мальчишка, в глубине души понимая: большей лжи он в своей жизни никому ещё не говорил. — Знай, я всегда тебя любила, — шепотом говорит Хината, — И до сих пор люблю. Отдать жизнь за тебя мне совсем не жаль. Закончи войну. И, пожалуйста, помни о моих чувствах.       И Наруто помнил. Вряд ли уже когда-нибудь забудет. Он утёр рукавом выступившие слёзы и опустился на колени у Мемориала. — Я тоже, Хината, тоже… — сквозь зубы глухо шептал Наруто, а затем, набрав полные легкие воздуха, добавил: — люблю.       Странно это, наверное, влюбиться после того, как объект чувств трагически погиб. Но разве можно было иначе? Хината снилась ему каждую ночь. И каждое утро Наруто думал о том, что Вечное Цукуёми было не такой уж и плохой идеей… — Ты идёшь? — спросил Неджи. — Ещё немного посижу, — бросил он в ответ.       Солнце то выглядывало, то снова пряталось за пушистые тучи. Пожухлая листва кружилась над Обелиском. Наруто чуть сильнее вжался в воротник и положил хризантемы у любимого имени. И, зажмурившись, представил фиалковые глаза на улыбающемся девичьем лице.