Он — властелин своей судьбы, она — капитан своей души.

Гет
Перевод
NC-17
В процессе
78
переводчик
Автор оригинала: Оригинал:
https://archiveofourown.org/works/2249355/chapters/4936227
Размер:
планируется Макси, написано 1348 страниц, 100 частей
Описание:
История начинается во время финальных событий "Шестого вымирания II: Amor fati", затем описывает развитие отношений Малдера и Скалли на протяжении всего 7-го сезона, включая начало их любовного романа, и далее.
Примечания переводчика:
Это очень длинный фанфик, нет, не так. ОЧЕНЬ длинный, в нём больше 100 глав, он ещё не закончен, и давно не обновлялся, но он мне очень нравится, даже если никто не будет его читать, хочу чтобы он был здесь для меня) Изначально автор планировал фанфик до фильма "Хочу верить" и он дописан до этого момента, но как я и писала отмечен как не завершенный, поэтому надеюсь когда я доберусь до последней существующей на данный момент главы, автор напишет что-нибудь ещё) Именно в этом фанфике не обещаю на регулярной основе выкладывать главы каждый день, иногда будут перерывы, и иногда это будет одна глава, а иногда несколько. И ещё, одна из причин по которой этот фанфик запал мне в душу, это сонгфик, и практически каждая песня используемая в нём по какому-то сверхъестественному совпадению есть в моём плейлисте)

P.S Названия глав это цитаты из сериала.
P.P.S Переводы всех песен взяты из интернета.


7 сезон - 1-75 глава
8 сезон - 76-100 глава
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
78 Нравится 942 Отзывы 10 В сборник Скачать

96. «Может, у меня и нет секретных материалов, Скалли, но у меня все еще есть работа. У меня все еще есть ты. И у меня все еще есть я.»

Настройки текста
Примечания:
https://youtu.be/s4rXlg7EBy0

Lia Ices — «Love Is Won» Ты знаешь, что мне нужен твой мистический ум, Потому что ты ведёшь нас к незрячему, Мы знаем, что магия — это часть жизни, Любовь завоёвывается, когда мы не связаны временем. Когда у нас будут животные, мы создадим племя. Ты будешь пастухом, когда мы все направимся к незрячим. Мы провалились в пропасть и теперь ощущаем себя слишком серьёзными. Любовь завоёвана когда мы связаны, но всё ещё чувствуем себя свободными Головоломка, высаженная в лесу, уже выросла в высоту Вечность спит это крошечный драгоценный камень в пасти тигра Я иду по лесу, я ищу ту единственную. И я собираюсь напасть, чтобы приручить эту кошку. Чтобы найти миф и выпустить его навсегда Я могу упасть в ущелье так низко Любовь завоёвана, когда нам не нужна свобода, чтобы расти. Мы можем подняться выше говорит твой мистический разум Освободи время и иди вперёд, навстречу незрячему. Головоломка, высаженная в лесу, уже выросла в высоту Вечность спит это крошечный драгоценный камень в пасти тигра Я иду по лесу, я ищу ту единственную. И я собираюсь напасть, чтобы приручить эту кошку. Чтобы найти миф и выпустить его навсегда

      В пятницу днём, отвезя Скалли домой после урока Ламаза, Малдер отправился на пробежку по беговой дорожке Говардского университета. Ему удалось преодолеть пять миль, прежде чем пришлось остановиться, так как у него сильно горела грудь и он тяжело дышал. Когда он только вернулся после похищения, он не успевал пробежать и мили, как боль пронзала его грудь. С тех пор как его уволили, в те дни, которые он проводил дома, кроме работы в детской и чтения, он старался вернуться в боевую форму. Обычно он проводил послеобеденное время, играя в баскетбол и бегая, либо на беговой дорожке, либо в окрестностях дома Скалли.       Сойдя с дорожки и направившись к Джорджиа-авеню, Малдер поймал такси и вернулся в Джорджтаун, где водитель высадил его на углу Северо-западной и 31-й улиц. На углу, рядом с Джорджтаунской пресвитерианской церковью, находился продовольственный магазин, работавший с конца 1940-х годов. Как только он вошёл внутрь, его поприветствовал дружелюбный пожилой владелец, мистер Кейн.       — Дай угадаю… мятно-шоколадное мороженое? — спросил мистер Кейн, улыбаясь Малдеру.       — Да, — ответил он, кивая. Последние две недели Скалли упивалась мятным мороженым. — У нас всё закончилось.       Малдер подошёл к большому холодильнику и достал пинту мятного мороженого «Хаген-Дазс», прежде чем подойти к прилавку и вытащить бумажник. Владелец магазина взял у Малдера наличные и открыл кассу.       — Дана, должно быть, уже готова родить со дня на день, а? — спросил мистер Кейн, протягивая Малдеру сдачу.       — У неё ещё есть несколько недель, — ответил он.       Мистер Кейн кивнул и положил мороженое в маленький белый пакетик с жёлтым смайликом.       — И кто же это будет — мальчик или девочка?       Малдер взял пакет с прилавка и, поджав губы, пожал плечами.       — Думаю, нам придётся подождать, чтобы узнать это.       Поблагодарив пожилого джентльмена, он вышел из магазина и пересёк улицу, после чего прошёл небольшое расстояние по 31-й улице, войдя в дом Скалли всего через несколько минут после захода солнца.       Стоя перед дверью её квартиры, Малдер достал ключи и отпер её, шагнув внутрь. Закрыв и заперев за собой дверь, он увидел, как Скалли опустила трубку телефона в гостиной и положила его обратно на край стола с чуть большей силой, чем обычно. Он сразу же предположил, что она только что разговаривала по телефону с матерью.       — Снова планирование бэби шауэра? — спросил Малдер, вешая куртку на вешалку.       — Нет, — ответила Скалли, наблюдая, как он входит в кухню с пакетом от «Максвелла». — Агент Доггетт пропал.       Он обернулся как раз в тот момент, когда схватился за дверцу холодильника, и увидел, что она стоит у двери и смотрит на него.       — В каком смысле?       Она вздохнула.       — Он работал над делом об убийстве в Нью-Йорке, недалеко от Буффало, а теперь пропал. И его напарник тоже.       — Напарник? Какой напарник? — Малдер в замешательстве нахмурил брови.       — Ему дали нового напарника, — ответила Скалли. — Агента из бухгалтерии.       Он издал хриплый смешок недоверия, качая головой.       — Бухгалтерия. Невероятно. — Но, видя, как она покусывает нижнюю губу и хмурит брови, он понял её тревогу и попытался успокоить. — Я уверен, что с агентом Доггеттом всё будет в порядке. Он более чем талантлив. И если я действительно хорошо знаю Скиннера, он не остановится, пока не найдёт его. Постарайся не волноваться.       Скалли кивнула, надеясь, что помощник директора скоро найдёт Доггетта и его напарника.       — Я знаю. Скиннер сейчас там. Его разыскивают агенты ФБР из Буффало, полиция штата и помощники шерифа. Но что, если этого недостаточно? Я не могу просто сидеть и ничего не делать.       — Именно это ты и сделаешь, — твёрдо сказал Малдер. — В смысле, что, Скалли? Ты хочешь сесть в самолёт и полететь в Буффало, чтобы присоединиться к поисковой команде Скиннера?       — Конечно, нет, — ответила она. — Но я должна что-то сделать.       Он положил мороженое в морозилку и снова повернулся к ней.       — Нет. Ты ничего не можешь сделать. Есть и другие вещи, на которых ты должна сосредоточиться. Что твой врач сказал тебе о том, чтобы притормозить?       Она разочарованно вздохнула и вышла из кухни, не сказав больше ни слова. Малдер покачал головой и пошёл в душ. Вскоре после этого он устроился на диване в гостиной и провёл остаток дня, наблюдая или слушая, как Скалли хлопочет по дому. Очевидно, поскольку она не могла помочь агенту Доггетту, она решила заняться следующим лучшим делом: уборкой.       Через некоторое время Малдеру надоело смотреть, как Скалли носится из комнаты в комнату, вытирает кофейный столик в гостиной, слушать, как она моет кухонные столешницы, бросает полотенца в стиральную машину, и он решил отправиться за ужином. Когда через 30 минут он вернулся, они сели за обеденный стол, чтобы вместе поесть, но ему было трудно втянуть её в разговор. Миссис Скалли и её планы на бэби шауэр были слишком напряжённой темой для Скалли, он не хотел говорить об именах для ребёнка, поскольку все остальные в её жизни постоянно спрашивали её об этом или предлагали своё непрошеное мнение, и он не особенно хотел вступать в неизбежный разговор о том, как именно возникла эта беременность.       Он знал, что они оба удивлены и обеспокоены этим, но они оба молчали. Малдер всё ещё не сказал Скалли, что читал её медицинские документы и видел генетический тест, который она сделала. Она не произнесла слова «ты — отец», и он тоже не стал говорить их, предъявляя какие-то официальные права на ребёнка, растущего внутри неё. Это осталось невысказанным, скрытым между строк того, что они говорили. Они ни разу не использовали слово «наш», когда говорили о ребёнке, вместо этого продолжая использовать слова «твой» и «мой».       Малдер не был уверен, почему он чувствовал укол страха при мысли о слове «наш». Интересно, испытывает ли Скалли тот же страх? Может быть, он пытался в какой-то мере дистанцироваться. Может быть, слова Крайчека пробили его защиту. Они со Скалли уже так много потеряли. Но существовала возможность боли и потери, более ужасной, чем они когда-либо испытывали прежде, и слово «наш» заставляло его бояться этой возможности ещё больше. В этом маленьком слове было слишком много любви, радости и надежды, и, возможно, страх потерять его удерживал их от слов «наш ребенок», «наш сын».       Было уже больше 9:30 вечера, и Малдер сидел перед телевизором, наблюдая за игрой «Никс» против «Буллз» в чикагском «Юнайтед-центре», и слушал, как Скалли возится на кухне, вытирая столешницы, которые она уже убирала раньше. Затем он услышал, как она идёт по коридору, и мельком увидел, как она входит в детскую. Вскоре она появилась, держа в руках то, что выглядело как одежда для новорождённых, которую она купила в прошлое воскресенье днём, пока он вешал полки на стены детской, но затем снова исчезла, чтобы бросить их в стиральную машину.       — Скалли, я не знаю, что ты испортишь в первую очередь, подошвы ног или пол, — крикнул Малдер. — Я не смогу исправить ни то, ни другое, просто чтобы ты знала.       Она медленно вошла в гостиную и подошла к дивану.       — Есть вещи, которые нужно сделать, Малдер. Новая одежда и постельное бельё ребёнка должны быть постираны гипоаллергенным порошком. Мне также нужно убрать беспорядок, вызванный твоими семечками, почти пустыми стаканами с холодным чаем и тем фактом, что твои банные полотенца, кажется, слишком часто не попадают в корзину для белья.       Он откинулся на спинку дивана, закинув руки за голову.       — Немного беспорядка полезно для души. В кои-то веки это место выглядит обжитым.       — Что ты хочешь сказать? — спросила она, осторожно приподняв бровь. — Моя квартира не выглядела обжитой до твоего переезда?       — Посмотри правде в глаза, Скалли, — ответил Малдер. — В любой момент, в любой день люди из журнала «Домашний очаг» могли зайти на импровизированную фотосессию, и ты была бы готова.       Она вздохнула и села рядом с ним на диван. Он придвинулся к ней ближе и положил руку на спинку дивана у неё за головой.       — Разве так не лучше? — спросил он, улыбаясь ей. — Так… ты занимаешься гнездованием? Вот в чём причина этого беспокойного избытка энергии?       — Нет, — ответила Скалли, ухмыляясь при очередном проявлении знания Малдером информации, содержащейся в её книгах о беременности. — Я просто чувствую… Я не знаю. С тех пор как я вчера ушла из офиса, я чувствую себя странно. Я чувствую себя дезертиром, словно сбегаю с корабля, прогуливаю.       — Ты никогда в жизни не прогуливала, я прав? Даже в старших классах. — Малдер ухмыльнулся.       Она пожала плечами и закатила глаза.       — А теперь, когда агент Доггетт нуждается в помощи, я чувствую себя ещё хуже. Они дали ему напарника, который никогда раньше не был в поле. Меня не было рядом, чтобы прикрыть его спину. Он явно попал в беду, и… меня там не было.       Он покачал головой.       — Ты больше не обязана там находиться. Ты уже достаточно сделала для секретных материалов, и не только для них, но и для меня. Пришло время переложить ответственность на других.       Скалли снова вздохнула и положила голову ему на плечо.       — Я просто беспокоюсь о нём.       — Я знаю, — тихо сказал Малдер, обнимая её за плечи и прижимая к себе.

***

      В субботу утром, 2 декабря, Малдер проснулся в пустой постели. Вскоре он понял, что проснулся в пустой квартире. Войдя в кухню, он увидел записку от Скалли, прикреплённую магнитом к холодильнику, и протянул руку, чтобы взять её.

«Мне нужно заехать в Куантико. Я вернусь домой позже. Люблю, С.»

      Ей нужно заехать в Куантико? В субботу утром? Малдер разочарованно вздохнул и отправился на поиски сотового. Его звонок Скалли сразу перешёл на голосовую почту. Он набрал другой номер.       — Скиннер.       — Здравствуй, Уолтер.       Скиннер даже не попытался скрыть раздражение.       — Малдер. Чем я обязан этому неожиданному удовольствию?       Он слегка ухмыльнулся и уставился на записку, которую положил на обеденный стол.       — Послушай, я очень сожалею о своём поведении на прошлой неделе. Это было несправедливо по отношению к тебе.       — Я ценю это, — ответил Скиннер. — А теперь скажи, зачем ты мне звонишь?       — Где Скалли? — без колебаний спросил Малдер.       Скиннер замялся, и между ними повисла короткая пауза.       — Кажется, она поехала в Куантико, чтобы провести вскрытие.       — Это жертва убийства по делу, над которым работает Доггетт?       — Да, — сказал Скиннер. — Тело прибыло в Куантико вчера поздно вечером по просьбе агента Харрисон.       — Агента из бухгалтерии? — насмешливо спросил Малдер. — Как великодушно со стороны Керша.       Скиннер вздохнул.       — Она сама напросилась на это задание, Малдер. Она большая поклонница вашей с агентом Скалли работы.       Он помолчал.       — И она тоже пропала? Есть какие-нибудь зацепки по поводу агента Доггетта?       — Я хотел бы этого, но нет, — ответил Скиннер. — Однако у меня есть все доступные агенты правоохранительных органов, чтобы прочесать этот район.       — Хм… Не хочешь посвятить меня в детали дела? — спросил он.       Скиннер вздохнул, и Малдер заподозрил, что он раздумывает, стоит ли ему это делать. Но поскольку помощник директора стремился как можно скорее найти Доггетта и доставить его домой целым и невредимым, он поделился с Малдером всеми известными ему подробностями.       Быстро приняв душ и одевшись, Малдер отправился в 45-минутную поездку в Куантико, чтобы успеть к 10:00 утра на общественную экскурсию по базе морской пехоты. Ему не потребовалось много времени, чтобы оторваться от группы, и он направился к зданию Академии ФБР. Он задавался вопросом, каковы его шансы попасть внутрь, зная, что Академия закрыта для посетителей, но когда он увидел, что за столом сидит Стефан Ньеми, он почувствовал облегчение.       — Агент Малдер! — с энтузиазмом воскликнул Стефан, вставая из-за стола и подходя, чтобы поприветствовать его.       — Привет, Стеф, — ответил он, пожимая ему руку. — Но я больше не агент.       Агент Ньеми кивнул.       — Верно, верно. Да, мы слышали об этом. Тяжёлый разрыв. Керш — осёл. — Затем он нервно огляделся и снова повернулся к Малдеру. — Ты знаешь, что это означает, что я не могу впустить тебя сюда. В Академию не пускают посетителей. И тебе это известно.       Малдер вздохнул.       — Мне нужно поговорить со Скалли. Это не займёт много времени.       — Хм… — агент Ньеми помедлил, снова оглядываясь. — Не знаю, Малдер. Лаборатория… Лаборатория правда закрыта для всех, кроме сотрудников ФБР. Особенно теперь, после всего, что случилось с Уайтхерстом. — Он вздохнул. — Ладно, хорошо. Но тебе лучше вернуться сюда и уйти через 10 минут.       — Спасибо, дружище, — сказал Малдер, уходя. — Я твой должник.       — Если Керш узнает об этом, ты будешь должен мне работу! — крикнул агент Ньеми вслед быстро удаляющемуся Малдеру. — И тебе лучше не попадаться на глаза Джорджу Хиллу!       Миновав указатели Отдела поведенческих наук, Отдела технических служб и Отдела перехвата данных, Малдер направился к Научно-исследовательскому и учебному центру судебной медицины. Оказавшись внутри, он быстро огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что не видит Джорджа, главного спецагента Лаборатории в течение последних двух лет, со времени скандального ухода Фредерика Уайтхерста, и будущего босса Скалли. Затем он как можно тише и быстрее направился в патологоанатомическое отделение.       Малдер вошёл в нужный отсек для вскрытия и увидел Скалли в синем медицинском костюме, протягивающую образец ассистенту, который замер и уставился на него. Он не смотрел на него, его внимание было сосредоточено только на Скалли, которая смотрела на него слегка расширенными, виноватыми глазами.       — Э-э-э… Я отнесу это в лабораторию, — сказал ассистент, прежде чем быстро покинуть помещение.       — Спасибо, — поблагодарила Скалли, глядя на Малдера, и они молчали, пока за ассистентом не закрылась дверь.       Он уставился на свою напарницу.       — Как в старые добрые времена. Ты в спецодежде, разделываешь и нарезаешь кубиками.       Она встретилась с ним взглядом, гадая, как он сюда попал.       — Что ты здесь делаешь, Малдер?       — Вообще-то, я… заблудился во время экскурсии, — ответил он, показывая ей значок посетителя, прикреплённый к его чёрной кожаной куртке. — Лучше скажи, что ты здесь делаешь?       — Я нашла кое-что, что может помочь найти агента Доггетта, — сказала Скалли, отводя взгляд и поворачиваясь к трупу на стальной каталке. — Это Арлен Сакс, жертва убийства, которое расследует Доггетт. Этот старик не был убит, Малдер, он умер от сердечной недостаточности, очевидно, после того, как был ослеплён каким-то химическим веществом. Глазницы имеют остаточные следы слизистого вещества. — Она взяла ватный тампон и вытерла трупу глаз. — Так же известного как гидролитические ферменты.       Малдер кивнул.       — Яд. Произведённый рептилиями.       Скалли удивлённо посмотрела на него.       — Откуда ты это знаешь?       — Прежде чем агент Доггетт и его напарник пропали без вести, они прислали образцы для анализа. Гидролитические ферменты. Скиннер рассказал.       — Я, э-э, я также обнаружила некоторые бактерии в яде, которые собираюсь культивировать, — сказала она, снова отводя взгляд, зная, что ему не нравится то, что она делает.       Он многозначительно посмотрел на неё и уверенно произнёс:       — Пусть это сделает кто-нибудь другой. Сейчас есть и другие проблемы.       Скалли резко посмотрела на него, сопротивляясь его выраженному неодобрению.       — Я знаю. Но это секретный материал, Малдер, а ты покинул Бюро. Если я сейчас вернусь домой, где Скиннер найдёт кого-то, кто сможет разобраться в этом деле?       — Я знаю, где он мог бы найти кого-нибудь, — ответил он. Малдер сразу понял, что Скалли не успокоится, пока не узнает, что с агентом Доггеттом всё в порядке. Чем дольше они будут жить в неизвестности о его судьбе, тем больше Скалли будет волноваться, и Малдер знал, что это плохо для неё. — Я отправлюсь туда, хорошо? Я сейчас же поеду в аэропорт и сяду на ближайший рейс в Буффало. Может быть, я смогу чем-то помочь Скиннеру. И я хочу, чтобы ты позволила кому-нибудь другому закончить здесь. Поезжай домой, Скалли.       Она вздохнула, когда он повернулся к двери, сказав: «Я позвоню тебе позже», и ушёл. Скалли знала, что ей следует вернуться домой, знала, что лучше подчиниться предписаниям врача, знала, что Малдер беспокоится о ней и ребёнке. Но она не могла сидеть сложа руки и ничего не делать, пока на кону жизнь того, кто ей дорог.

***

      Рано утром в воскресенье агенты Доггетт и Лейла Харрисон были переведены из отделения неотложной помощи госпиталя Милосердия в Буффало на лечение в Вашингтонский мемориальный госпиталь. Малдер сопровождал их в полёте, и, несмотря на то, что агент Харрисон была совершенно слепа и провела два дня в ловушке под домом Германа Стайтса, она взволнованно изводила его вопросами о прошлых делах секретных материалов. Малдера позабавило и даже тронуло то, что эта девушка так высоко оценивает их со Скалли работу.       Во вторник утром, 5 декабря, Доггетта выписали, но Лейле пришлось остаться в больнице, так как она страдала от воздействия яда и бактерий существа дольше, чем он. После того как Скалли позвонила Доггетту и узнала, что его скоро выпишут из больницы, они с Малдером проехали небольшое расстояние до госпиталя и столкнулись с ним, когда шли по больничному коридору к палате Лейлы.       — Агент Доггетт, — поприветствовала его Скалли, когда он отошёл от двери.       — Неужели? — взволнованно спросил он, указывая на её живот. Он полагал, что её срок не за горами.       Малдер и Скалли с улыбкой переглянулись, а потом рассмеялись, поняв, что имел в виду Доггетт.       — Нет, нет, — сказала она, качая головой.       — Мы пришли навестить агента Харрисон, — объяснил Малдер.       Скалли посмотрела на дверь в палату Лейлы.       — Как она?       — Она на том же противоядии, что и я, — ответил Доггетт. — Зрение почти вернулось, врачи говорят, что физически она будет в порядке.       — Скиннер сказал, что она не вернётся в секретные материалы, — сказала Скалли.       Доггетт кивнул.       — Это был её выбор. Так что какое-то время там буду только я.       Скалли отвела взгляд, чувствуя себя неловко из-за того, что ему придётся работать в подвале одному.       — Я хочу вернуть вам кое-что… что, по-моему, вы заслуживаете сохранить, — сказал Малдер, протягивая брелок «Аполлон-11», который он нашёл в поместье Стайтса в Элликотте, штат Нью-Йорк.       Он не хотел придавать слишком большого значения тому факту, что брелок находился у агента Доггетта. Когда Малдер подарил Скалли этот брелок на день рождения, он подумал, что это идеальный способ выразить то, что она значила для него в то время. Она была не просто его напарницей в ФБР, она стала его самым близким другом и самым яростным защитником. Его работа стала её работой, его поиски стали их поисками истины, которые порой казались почти такими же невозможными, как когда-то человек, ступивший на Луну. Скалли, очевидно, сохранила подарок, но он остался в подвальном кабинете. Он вспомнил, что время от времени видел его на её столе в дальнем углу. Она никогда не прикрепляла его к ключам, никогда не носила с собой, куда бы ни шла. В этом не было необходимости, потому что с ней всегда был её напарник. Но агент Доггетт, тем не менее, чувствовал, что ему необходимо носить подарок Скалли с собой. Малдер не хотел вдаваться в подробности, но догадывался, что, возможно, Доггетту просто необходимо было чувствовать, что он не один.       — Я ценю ваш жест, — ответил Доггетт. — Но если вам всё равно, то есть кое-кто другой, кому он должен принадлежать. Это будет очень много значить для неё. Особенно от вас двоих.       Малдер и Скалли посмотрели ему вслед, прежде чем постучать в палату агента Харрисон и войти. Её глаза расширились от удивления, когда они вошли, и она была глубоко тронута полученным подарком. И если у Малдера и были какие-то надежды сбежать до того, как его засыплют её вопросами, то они вскоре исчезли.       — Можно вас кое о чём спросить? — сказала агент Харрисон.       Малдер слегка кивнул.       — Конечно.       — Когда вы отправились в Антарктику, чтобы спасти агента Скалли с того космического корабля, и у вас кончился бензин в вашем «Sno-Cat» [1], как вы вернулись?       Скалли вопросительно посмотрела на Малдера, который выглядел озадаченным.       — Ну, во-первых, никогда не было… — она замолчала и откашлялась. — Фактически доказано, что там был космический корабль.       Малдер посмотрел на неё сверху вниз, слегка нахмурив брови.       — Не было?       — Нет, — ответила она, не глядя на него. — Мы упали с чего-то, чего не было видно… Оно… поднялось из-под снега…       Он боролся изо всех сил, чтобы подавить ухмылку, но не слишком преуспел.       — Ну, и что же, по-твоему, это было?       Она вздохнула и понизила голос.       — Ну, я не знаю, что это было. Но мы так и не добрались… на самом деле нам не удалось увидеть космический корабль.       — Не могу поверить, что ты говоришь, что это был не космический корабль, — сказал он недоверчиво.       — Мы не знаем, что это было, — раздражённо ответила она. — У тебя ведь нет его фотографии или чего-то в этом роде.       Малдер уставился на неё.       — Ты знаешь, что это был космический корабль. Ты его видела.       Скалли яростно замотала головой.       — Нет, нет, нет, нет. Вспомни, я была без сознания, а когда очнулась, никакого космического корабля не было.       — Брось, Скалли. Это был космический корабль.       — Малдер, н-н-нет. Ты замёрз, и я обнимала тебя, пока ты не перестал мёрзнуть. Но я не видела космического корабля.       Он кивнул, поджав губы.       — Но я видел.       Она вздохнула.       — Ну, тогда ладно. — Скалли повернулась и посмотрела в широко раскрытые глаза агента Харрисон. — Это отвечает на ваш вопрос?       Лейла открыла было рот, чтобы ответить, но тут же закрыла его, словно не зная, что сказать. Скалли улыбнулась, а затем они с Малдером повернулись и направились к выходу. Открыв дверь больничной палаты, она обернулась и посмотрела на агента Харрисон.       — Удачи вам во всех ваших будущих начинаниях, — сказала ей Скалли. — И спасибо. За то, что прикрывали спину агенту Доггетту.       Затем она вышла, Малдер последовал за ней, но тут же потянулся к двери, прежде чем она успела закрыться, и шагнул обратно в палату.       — Агент Харрисон? — позвал он.       — Да? — ответила она, оторвав взгляд от брелока «Апполон-11» и глядя на него.       Он улыбнулся ей.       — Перед отъездом я сообщил координаты помощнику директора Скиннеру и Одиноким Стрелкам. Никто не доберётся до цели в одиночку. Запомните это.       Лейла с улыбкой кивнула, и Малдер вышел из палаты, закрыв за собой дверь.

***

      Когда Малдер и Скалли подошли к её машине на парковке госпиталя, она отперла машину и бросила ему ключи. Он поймал их, удивлённо глядя на неё.       — Хочешь, чтобы я сел за руль? — спросил он.       — Ну, теперь ты лицензированный водитель, — ответила она, открывая пассажирскую дверцу.       Малдер фыркнул и покачал головой.       — Просто удивительно, как много бумажной работы связано с возвращением из мёртвых.       Скалли усмехнулась и забралась на пассажирское сиденье, и он закрыл дверь, как только она устроилась внутри. Затем он подошёл к машине со стороны водителя, сел и поправил сиденье.       — Ты знаешь, где находится лучшее мексиканское заведение в городе? — спросила она, пристёгивая ремень безопасности.       — Ты хочешь мексиканскую еду на обед? — спросил он с весёлым выражением лица, задаваясь вопросом, не начинает ли она испытывать новую тягу, и не увидит ли он в ближайшем будущем много тако.       Она взглянула на него.       — Да. И я не имею в виду, что давай заскочим к Одиноким Стрелкам на хуэвос ранчерос [2].       Малдер усмехнулся.       — «Guapo’s Cantina» на Висконсин-авеню превосходен.       — Ну, ты за рулём, — ответила Скалли, улыбаясь ему.       Он ухмыльнулся, вставил ключ в замок зажигания, и они отправились в сторону Джорджтауна. Пятнадцать минут спустя они уже сидели за столиком в задней части «Guapo’s», и вскоре Скалли принялась за начос, а Малдер наслаждался карне асада фахитас. Он посмотрел, как она удовлетворённо жуёт, прежде чем сделать глоток ледяной воды.       — Скалли, ты уверена, что острая еда годится для ребёнка? Ты же не хочешь родить слишком рано.       — Малдер, если ты до сих пор не вызвал преждевременных родов, я не думаю, что это сделает халапеньо.       Он рассмеялся и откусил ещё кусок стейка фахитас. Она смотрела на него и думала о работе, которую он проделал, чтобы спасти жизнь агентов Доггетта и Харрисон. Она подумала обо всём хорошем, что Малдер сделал за эти годы, о спасённых им жизнях, о зле, которое он остановил и предотвратил.       Скалли сочувственно посмотрела на него.       — Ты скучаешь, да?       — По чему? — спросил он, нахмурив брови, и делая глоток колы.       — По секретным материалам.       Малдер вздохнул, но потом улыбнулся ей, и его глаза озорно сверкнули.       — Ты думаешь, я хочу валяться в грязи, подвергаться нападению мутантов и тренировать молодого и красивого агента, который никогда раньше не был в поле? Господи, какой кошмар! Однажды я это сделал. И никогда больше не хочу этого повторять.       Она недоумённо уставилась на него, скомкала салфетку и швырнула ему в голову. Он рассмеялся, но затем выражение лица Малдера стало более серьёзным.       — Мне не нужны секретные материалы, Скалли. У меня есть ты.       — Было трудно уйти, — вздохнула она. — Но ты прав. Я должна завершить эту главу и начать новую. Есть более важные вещи, которые сейчас требуют моего внимания. И кто знает, что мы сможем сделать в будущем? Мы есть друг у друга. Думаю, это всё, что действительно имеет значение.       — У нас есть огромное преимущество — мы живы, — заявил Малдер.       Скалли нахмурилась, размышляя о том, что он только что сказал.       — Почему это звучит так знакомо?       Он улыбнулся.       — Э. Э. Каммингс. Кажется, на полке в твоей гостиной хранятся его работы.       — Ах да. Но я уже довольно давно не читала стихов, — она улыбнулась ему и сделала глоток воды.       — Ну, у меня было гораздо больше свободного времени с тех пор, как Керш выкинул меня, — ответил он.       Позже тем же вечером Малдер достал из морозилки мятное мороженое и отнёс его в гостиную, где Скалли стояла перед книжным шкафом. Она достала с полки «100 Избранных стихотворений Э. Э. Каммингса» и, просмотрев оглавление, открыла страницу 115.

великое преимущество быть живым (а не бессмертным) состоит не столько в том, что ум не может опровергнуть, сколько доказать то, что сердце может чувствовать и душа может касаться — великое (моя дорогая) заключается в том, что в нас есть любовь, что в нас есть любовь. и вот секрет, которым они никогда не поделятся, для кого творить меньше, чем иметь время когда — мы влюблены, мы влюблены: с нами им больше нечего делать (ибо любовь есть в нас есть в тебе есть во мне) этот мир (как бы робко его все ни называли своей трусостью) никогда не откроет наше прикосновение и чувство — ибо любовь есть в нас, любовь есть в нас; ибо есть ты, есть я, и есть мы (выше и ниже всех возможных миров) в любви миллиард умов может выманить бессмертие из воображаемого существования и космического пространства — ни одно сердце не может биться, ни одна душа не может дышать иначе, как с помощью безразмерной правды мечты, чья мечта — небо, земля и море. Ибо любовь есть в тебе есть во мне есть в нас

      Скалли улыбнулась про себя, глядя на эти слова, её сердце наполнилось нежностью, и она поставила книгу обратно на полку. Затем её глаза расширились от восторга, когда она повернулась, чтобы посмотреть на Малдера, и увидела что он держит мороженое, она подошла, чтобы встретить его у дивана. Скалли сунула ложку в рот ещё до того, как села. Сочная мята и тёмный шоколад вспыхнули у неё на языке, её глаза закрылись, и она удовлетворённо заурчала.       Его тихий смех вырвал её из блаженства, когда он сел рядом.       — Смотреть, как ты ешь мороженое, всё равно что смотреть порно. Я не знаю никого, кто бы наслаждался этим так, как ты.       — Ну, я люблю мороженое, — ответила она. — Вот почему я наслаждаюсь каждым кусочком. Не торопясь, продлевая удовольствие, насколько это возможно. Думаю, ты сможешь это оценить.       Когда их глаза встретились, вспыхнуло чувственное напряжение. Телевизор был включён, но вскоре он стал просто фоновым шумом. Их внимание было сосредоточено друг на друге. Скалли окунула ложку в картонную коробку и поднесла её ко рту медленным, неторопливым движением, прежде чем подхватить мороженое языком. Малдер облизнул губы, его зрачки расширились, и она ухмыльнулась, зачерпнув ложкой мятное мороженое и протянув ему.       — Хочешь? — спросила она насмешливо.       Малдер ухмыльнулся и наклонился к ложке, только для того, чтобы Скалли отдёрнула её, притянув его ближе к себе, прежде чем, наконец, позволить ему попробовать мороженое в считанных сантиметрах от её рта. Он откусил кусочек, с вожделением улыбаясь ей, и прошептал:       — Ненавижу.       Скалли хрипло рассмеялась и повернулась к телевизору. Губы Малдера оказались на изгибе её шеи, одновременно холодные как лёд и огненно-горячие, его рот прожёг линию вверх по её подбородку, чтобы слизать мятный вкус с её губ.       — Ненавижу мятное мороженое, — прошептал он. — Но обожаю тебя.       Она ухмыльнулась ему, пожав плечами и дразня его взглядом.       — Это значит больше мороженого для меня.       Он усмехнулся и откинулся на спинку дивана, наблюдая за тем, как она облизывает ложку с мороженым.       — Ты просто будешь продолжать мучить меня, не так ли? Дразнить до тех пор, пока я не смогу думать ни о чём кроме того, чтобы как можно скорее раздеть тебя?       — Совершенно верно, — ответила она, сверкнув глазами.       Скалли наклонилась и поцеловала его. Малдер почувствовал, как её холодные пальцы скользнули по его шее, мимо уха, в волосы. Она поставила коробку с мороженым на кофейный столик, где оно вскоре было забыто, и растаяло, пока они целовались, ни разу не оторвавшись друг от друга.
Примечания:
[1] Tucker Sno-Cat — это семейство гусеничных машин для снегопадов, производимых в одноименной компании в Медфорде, штат Орегон. Различные модели использовались для экспедиций в Арктике и Антарктике во второй половине 20-го века.

[2] Huevos rancheros — это блюдо для завтрака, состоящее из яиц, которые подаются в стиле традиционной большой полуденной еды на сельских мексиканских фермах.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты