Свободу отличи от одиночества

Тина Кароль, Dan Balan (кроссовер)
Гет
R
Завершён
72
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
3 страницы, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
72 Нравится 21 Отзывы 10 В сборник Скачать

Смотри

Настройки текста
Примечания:
На вокзале пусто. Павелецкий окунулся в царство Морфея — ни единой живой души. Нет уже тех радостно визжащих толп, носящихся школьников и сердитого таксиста, о чём-то поспорившего с кассиром KFC. Мерный шелест колосьев убаюкивает. В окнах близлежащих многоэтажек гаснут последние огоньки. Одинокий фонарь устало мигает — так тихо, что слышно даже невесомое порхание припозднившегося мотылька. Тина идёт, не замечая ничего вокруг. Периодичный стук каблуков эхом остаётся висеть в воздухе. Чётко. Впечатывает шпильки в асфальт. На каком-то интуитивном уровне она знает, что сбежав из неродной Москвы, от себя не сбежит. Хотя бы потому, что кровь её предков — иная. В далёком четырнадцатом веке они, в отличие от более разумных соседей, не поклонились Донскому. Не признались в верности, не давали клятв. И сидеть бы ей в своей Казани сейчас — но столица не отпускает. / А столица ли? / Мама с детства твердит, что Москва не цепляет. Не учит достойнее родного Татарстана. Не радует глаз чистыми улицами. Не поражает знанием пропорции. Не доводит до оргазма одним своим названием, в конце концов. А Тина лишь закатывает глаза в ответ. Типичный подросток, не вышедший из гормонального обострения в свои тридцать пять. И мама, почему-то, должного авторитета не вызывает. Только сейчас не мама сжимает чуть мокрый билет на десятичасовой. И не мама сейчас растворяется во сне Павелецкого. Кароль стоит на самом краю. Ярко-жёлтая линия не ставит границ. Это ведь просто полоска. / А три дня назад она увидела заветные две... / Вот только побед без потерь не бывает. И вместо банальных слёз и нежных поцелуев Тина получила растерянный взгляд, хлопок дверью и наспех пойманное удаляющееся такси. Что, девочка, надеялась на что-то другое? Кто бы что ни твердил, в свои сорок Балан оказался не готов к ответственности. К серьёзным отношением, к ребёнку. К семье. Заявил, что

Свобода — высшая ценность, и если любовь не дает ему свободы, тогда это не любовь.

А он — свободолюбивый. Волк. В заточении долго не продержится. Кароль заранее боится, куда привезёт её железный друг, коим она величала поезда в детстве. Билет взяла первый попавшийся — а стоит ли заморачиваться, когда судьба выдаёт чистый лист? Уехать — исключительно Тинино решение. Её. И отступать (уже) некуда.

*

В чёрном силуэте на краю асфальта она различает знакомые кудряшки. Дан стоит к ней спиной, не оборачиваясь на цокот шпилек. Просто запах твердит о том, что рядом — несносная Кароль. Тина заламывает запястье. Дурацкая привычка, хоть к артриту, вроде бы, не ведёт. — Я бы хотел отговорить тебя, — внезапно низкий бархат шумит водой в ухе, но Кароль даже не дёргается. Она устала. — но ты взрослая девочка, и вправе сама вершить своё будущее. Тина молчит. Прислушивается к едва стихшему шёпоту зрелой пшеницы. Не пытается спорить, доказывая, что Дан ей отныне никто. Уже сил нет. Мысленно благодарит его за заботу. Которая, наверное, зародилась в её собственных домыслах. Вроде бы и понимает, что грустной улыбкой делает только больнее. И его невысказанное «береги себя, малыш» бьёт набатом в ушах. Тине не нужны его оправдания. Тоже наверное. У них ведь просто «не сложилось». И ей самой сейчас невыносимо страшно. Она ведь никогда не лгала ему — но какую правду Дан хочет сейчас услышать? — Куда уходят поезда, Дан? — Кароль по-прежнему выглядит слишком отстранённой. Наивная, но понимает, что смена обстановки поможет забыть. Его забыть. Ладно, просто надеется. — В небытие, — горечь в мужском голосе уже не трогает. Но Тина даже не слышит — зачарованно смотрит на плавно приближающийся поезд. И на стрелку, выдающуюся обратный отсчёт до конечной остановки. А подошедший р/ж/д совсем не уместно гудит «с приветствием». — Забирают с собой наше прошлое. Балан уж очень хочет взять с неё обещание позвонить. Хотя бы раз, когда доберётся. Но он же — хуже горного козла. И сознание, играясь, озорно подкидывает:

А почему бы не добить девочку, Дан?

— Уходи, — логичное продолжение хита бросает максимально равнодушно, но попадает точно в цель. Как в школе, на обществознании: тяжелее всего приходится тем, кто умеет думать. Балан не выглядит мальчишкой сейчас. Он не пожертвует врождённой свободой ради ребёнка. Почему-то «его» и «ребёнка» рядом не строится. Но он понимает, что клишированное «мне жаль» её расслабит. А девочка, оставшись вновь одна, должна быть сильной. И Тина отчаянно делает вид, что ей всё равно. Что строчки Гагариной не ранят. Не трогают. Только оба знают, что оно — самообман. Но ради внутренней победы готова пройти мимо, оставив его неожиданно опустошенным и потерянно провожать взглядом. Понимание приходит само собой, как простейшая истина. Кароль лишь уверенно кидает на прощание: — Свободу отличи от одиночества. Тина ступает на перрон. Протягивает заспанному контролёру изрядно помятый билет. Тина ведь надеялась на этот ёбанный хеппи-энд. Она не спотыкается о ступеньку, но колени в кровь раздирает. Закутывается в плед и упирается лбом в мгновенно запотевшее стекло — горло першит. Идеальным факом Кароль светит мужчине сквозь приоткрытую форточку. Самостоятельно переворачивает страницу жизни. Неоспоримо красиво. Балан не дожидается её отъезда. Не машет на прощание. Торопится домой.

'ставить галочку напротив 'очередной''

Только вот Гагаринский трек не заиграет больше в кармане. И отпечатавшиеся в памяти цифры не высветятся на экране.

Смотри, десять время истекает девять внутри восемь. Сердце умоляет семь прости — она прощает. Шесть — Их пламя догорает. Пять — Хочешь, и его четыре забери. Три. Два. Один.

Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.