От «моей» до «нашей» мамы

Что ты можешь сделать именем жизни? - не глядеть вниз с обрыва - выныривать из любого дна - складывать в поездку вещи, собирать себя после очередных разборок - петь своим голосом во всеобщем хоре песню о том, что никогда себя не предашь - не лезть на рожон - носить в себе имена, каждое из имен, как сияющую драгоценность - отдавать предпочтение танцам перед печалью - не стоять на причале, высматривая ушедшие корабли. Лучше зажигать маяки - и те, кто нужен найдут дорогу. пробовать можно хоть сейчас

«Знаешь, я так боялся любить, я так боялся открыть кому-то свою душу.» Зачеркиваю многократно. Не передает всех чувств. Пустота. Моя милая девочка сейчас далеко. Записывает новые версии своих песен уже на английском языке. И ей нужно тепло. «Ничто в мире не могло одарить меня большим наслаждением, чем твоё письмо, разве что ты сама. Я почти уже устал поражаться тому, что мои чувства блаженно повинуются воле того существа, которое находится сейчас так далеко от меня. Даже не думая о тебе, я ощущаю твоё присутствие, и волна нежности охватывает меня. Все мои мысли, все мои безрадостные дни и бессонные ночи не излечили меня от любви к Красоте. Наоборот, эта любовь стала такой сильной, что я в отчаянии оттого, что тебя нет рядом, и вынужден в унылом терпении превозмогать существование, которое нельзя назвать Жизнью. Никогда прежде я не знал, что есть такая любовь, какую ты подарила мне. Я не верил в неё; я боялся сгореть в её пламени. Но если ты будешь любить меня, огонь любви не сможет опалить нас — он будет не больше, чем мы, окроплённые росой Наслаждения, сможем вынести. Так позволь же мне говорить о твоей Красоте, даже если это опасно для меня самого: вдруг ты окажешься достаточно жестокой, чтобы проверить ее Власть над другими? Должен признаться (раз уж заговорил об этом), что я люблю тебя ещё больше потому, что знаю: ты полюбила меня именно таким, какой я есть, а не по какой-либо иной причине.» Переворачиваю листок... «Человек - это конспект всех тех, кого он любил. Каждый из тех, кому принадлежало твое сердце (по твоей же воле) остается в тебе привычкой, фразой, строчкой, жестом. Все, особенно те, что ушли оставляют после себя мелкие камешки своего присутствия: привычку завязывать волосы тонким шарфом, умение улыбаться уголком губ, способность унимать дрожь перед выступлением за 6 секунд; дневник, в который записываешь сны, глоток чистой воды перед кофе. Что из этого твое, а что стало твоим со временем? Я не о том, что человек, чем дальше, тем больше похож на стекло от витража, на яркий пазл. Я о том, что только так и становишься все больше похожим на самого себя. Всегда твой, моя любимая!» Ставлю финальную точку откровения. Фотографирую письмо и отправляю на самый дорогой мне номер.