День

- Удачи тебе, Гарри Поттер — сказал длиннобородый старик в лиловой мантии, после чего развернулся и пошел прочь по улице. Через некоторое время раздался тихий хлопок, и старик исчез, перед этим успев снова зажечь все уличные фонари. На Тисовой улице снова воцарилась тишина, как будто и не было того странного действа, что только что происходило возле дома номер 4. Да и вообще, глядя на эту аккуратную тихую улицу, вряд ли можно было предположить, что тут может что-то подобное произойти. Тисовая улица спала. Спал и мальчик на крыльце упомянутого дома. Он еще не знал, что стал знаменитым на весь волшебный мир, не знал, что в этот момент множество людей поднимают тосты в его честь. Но он также не знал, да и никто еще не знал, что в волшебном мире произошло еще кое-что, то, что навсегда изменит мир магов, и не только в Англии. Наступило утро и жизнь на Тисовой улице пришла в движение. Люди просыпались, умывались, завтракали и отправлялись на работу. Собирался на работу и глава семейства, проживающего в доме номер 4, мистер Вернон Дурсль. В половине девятого он, взяв свой портфель и поцеловав на прощание жену, вышел из дома, сел в машину и поехал в сторону Лондона. Но никто из них, в том числе и сам мистер Дурсль, не заметили лежащего на крыльце данного дома маленького мальчика. Мальчик тоже проснулся, и сразу же начал плакать. Оно и немудрено, ему было холодно, он хотел есть, и он не понимал, где находится и куда делась его мама. Он кричал все сильнее и сильнее, он отчаянно звал на помощь, но никто его не слышал и никто к нему не приходил. Понятно, Дамблдор не собирался оставлять Мальчика-Который-Выжил совсем без присмотра. Ну, как он это понимал. Но после падения Темного Лорда у него появилось множество других неотложных дел, и это просто вылетело у него из головы. И, как потом оказалось, именно этим и нужно было заняться первым делом. Арабелла Фигг поселилась на Тисовой улице спустя два дня после этих событий. Лежащий на пороге дома Дурслей сверток она заметила в тот же день. Подойдя его осмотреть, она в ужасе остолбенела. Там лежал уже остывший маленький трупик Гарри Поттера. Малыш так и не дождался помощи. Примчавшийся на зов соратницы Дамблдор мог только констатировать факт. Мальчик-Который-Выжил умер. Умер на пороге дома своих родственников, которые почему-то не удосужились его забрать. Но почему? Подойдя к дому, он первым делом он проверил дом на посторонние чары, все было чисто. Потом директор подошел к двери и нажал на звонок. Вернее, попытался это сделать. Но вместо этого его рука проскользнула внутрь стены, как если бы он был призраком. Дальнейшие исследования оставили его в полнейшей растерянности. Миссис Дурсль его не замечала в упор, и даже как-то прошла сквозь него. Как будто если бы он смотрел чье-то воспоминание. Вернувшись в Хогвартс, и запершись в своем кабинете, Дамблдор погрузился в раздумья. А мысли его были далеко не радужными. Герой всего Магического Мира умер, а значит пошли прахом множество планов, которые теперь придется переделывать. И, главное, что-то случилось в Магическом Мире, что-то такое, из-за чего они, волшебники, теперь для маглов стали бестелесными призраками. Известие о смерти Гарри Поттера повергло персонал школы в глубокое уныние. - А я тебе говорила, Альбус, что не надо было его оставлять там! - кричала МакГонагалл сквозь слезы. - И вот что получилось! - Минерва, никто не мог знать, что произойдет такое — директор и сам чувствовал себя не лучшим образом. Ведь можно же было переселить Арабеллу туда заранее, она тогда бы раньше заметила Гарри, и его можно было бы спасти. Но дела, дела... Помона Спраут также рыдала, что касается Флитвика, то по лицу полугоблина трудно было что-то различить, хотя мрачный вид декана Рейвенкло говорил, что ему тоже нелегко. Никто ничего не говорил. Да и что тут можно было сказать? Все уже давно знали, что Дамблдор всегда делал то, что считал нужным, а советы со стороны, в лучшем случае, мог только выслушать. Вот и в этот раз он поступил по-своему. И ошибся, причем эта его ошибка могла обойтись всем очень дорого. Впрочем, долго предаваться унынию им долго не дали. Пришло сообщение от министра Магии. Дальше события понеслись с такой скоростью, что директор просто не успевал на них реагировать. А дело принимало очень непонятный, и очень неприятный оборот. Так, уже довольно скоро выяснилось, что попасть на платформу 9 ¾ через барьер на вокзале «Кингс-Кросс» уже нельзя. Проход просто закрылся, как будто его никогда не было. Попытки понять, в чем дело, ни к чему не привели, исправить это тоже не смогли. Закрылся и выход на Черинг-Кросс-роуд из «Дырявого котла». Вместо двери там была теперь просто стена, а с другой стороны бара не было видно вообще. Ко всему прочему, министр магии вдруг заметил, что один из портретов в его кабинете, тот, который отвечал за связь с премьер-министром Великобритании внезапно перестал двигаться. Теперь он выглядел как обычная магловская картина. Не стоит и говорить, что и тут попытки привести его в прежнее состояние окончились безрезультатно. Но это было не самое главное, и не самое страшное. - В общем, дела наши намного хуже, чем мы думали, - рассказывал спустя несколько дней Аластор Моуди. - Про барьер на вокзале и дверь в баре вы и так знаете, их просто нет. Камины теперь можно использовать только среди магических домов, подключить какой-либо магловский дом не получается. Аппарацией либо порталом по-прежнему можно перемещаться куда-угодно, причем уже можно не бояться того, что маглы это заметят. - Что вы имеете в виду? - спросила МакГонагалл. - А то, что маглы нас, волшебников, теперь вообще не замечают. Можно спокойно выйти на Трафальгарскую площадь и начать разбрасываться какими-угодно заклинаниями — этого никто не увидит. С таким же успехом можно творить тоже самое в пустыне. Маглы нас не видят, и не слышат. Мы теперь для них даже хуже, чем призраки. Тех и видно и слышно, и даже можно их ощутить. А мы теперь, как невидимые бесплотные привидения, как воздух. Что-то отделило нас от них, и отделило кардинально. - Но как теперь маглорожденные дети-волшебники попадут в «Хогвартс»? - спросила профессор Спраут. - А некому больше попадать, Помона - сказал директор. - Уже несколько лет у маглов волшебники не рождаются. Вообще. Я, признаться, раньше не придавал этому значения. Как оказалось, зря. Сейчас в «Хогвартсе» маглорожденных учеников нет вообще. - Что же теперь дальше будет? - ужаснулась МакГонагалл. - Не знаю, Минерва, - Дамлбдор и хотел бы сказать что вроде «не беспокойтесь, я что-нибудь придумаю», но тут он не стал врать даже себе. Он ничего не понимал, и не знал, что делать. Как ни странно, но значительную часть волшебников новость о том, что теперь они полностью отделены от мира маглов, не особенно взволновало. Маглы им, по большей части, были не интересны. Да, те, кто имел бизнес в магловском мире, понесли значительные убытки, ведь их предприятий теперь вроде как не существовало. Но таких было немного. Чистокровные волшебник вообще этому даже обрадовались, особенно те, которые разделяли идеи Темного Лорда. Ведь теперь им не придется больше терпеть «это засилие грязнокровок», как они говорили. То, что маглорожденные рождаются не просто так, они не понимали. Гораздо сильнее английских волшебников взволновало известие о смерти Гарри Поттера. Мальчик-Который-Выжил, их символ, их герой, теперь был мертв, и это многих повергло в уныние. Попытка Дамблдора объявить, что новым героем является Невилл Лонгботтом, и что беспокоиться не о чем, успеха не имела. В конце концов, Темный Лорд пришел именно к Поттерам, а значит все более чем ясно. Плюс многим действительно было жалко маленького Гарри. А потом пришла ярость. Дамблдору много до того сходило с рук, но это оказалось последней каплей. Как бы он ни пытался отговориться тем, что просто пытался поместить маленького Гарри в надежное место, и что никто не мог предсказать того, что миры окончательно разделяться, в этот раз его красноречие ему не помогло. Гарри Поттер умер, и кто-то должен был за это ответить. Козлом отпущения назначили директора. Его сняли с поста Верховного Чародея Визенгамота. Директорскую должность он сохранил, но его полномочия были существенно урезаны. Он больше не мог по собственному желанию убирать предметы из школьной программы, не мог увольнять и назначать преподавателей по собственному желанию, и так далее. Вообще, ему полностью запретили вмешиваться в учебный процесс, подкрепив это рядом обетов. Как потом ни истерили его сторонники, «что де Дамблдор великий волшебник, и что школа без его руководства придет в упадок», школе это пошло только на пользу. А время шло. Со временем все постепенно улеглось. О смерти Гарри долго еще судачили в прессе, в личных беседах, было пролито еще немало слез, но потом это стало отходить на второй план. Разделение миров же вообще перестало кого-либо волновать еще раньше. Дамблдор, несмотря на свои урезанные полномочия, попытался протащить на пост декана Слизерина и преподавателя зельеварения Северуса Снейпа, но потерпел неудачу. Попечители отметили широту знаний молодого человека по части зелий, но в то же время им стало ясно, что парень явно не горит желанием учить детей. Таланта к этому у него не было вообще. Сам Снейп тоже не горел желание становиться учителем, а на все уговоры директора ответил просто: - Гарри Поттер мертв. Вы обещали его спасти, но не спасли. Я вам больше ничего не должен. Так оба мира оказались разделены окончательно. Их больше ничего не связывало. Почему это произошло, никто не понимал. Да и в большинстве своем волшебники и не пытались это понять. Живущие в своем мирке, они не стремились узнать, как живут маглы, чего они достигли за последние века. Приходящих оттуда маглорожденных волшебников чистокровные, в основном, принимали в штыки, считая, что ничего хорошего эти «грязнокровки» волшебному принести не могут. Огорчились разве что разные любители поразвлекаться или поиздеваться над маглами, да всякие «ходоки налево». Для них халява закончилась. И никто не думал о последствиях этого разделения. Первые признаки вырождения среди представителей волшебного мира появились еще очень не скоро. И только тогда маги задумались, что маглорожденные волшебники рождались все-таки не просто так. Но до этого еще было очень далеко.