Какие имена в ходу на небесах?

Адам уже привык видеть ангельские крылья. Не гигантскую тень, погружающую в полумрак всё вокруг, а именно крылья. Такими, какие они есть. Сильными, сияющими, сияющими золотом, серебром или ослепительной белизной. Белизну он любил больше всего - цвет крыльев Михаила. Адам никогда не задумывался о том, насколько материальны крылья ангелов. Ведь сами ангелы бесплотны, а значит, и их крылья - лишь чистый незамутненный свет, небесная энергия. Сила. Так он думал до того момента, когда Михаил впервые обнял его крыльями, неся с собой не только утешение, исцеление, защиту, но и тепло - вполне осязаемое и живое. Похожее на объятия маминых рук, на теплый плед после зимней прогулки, и летнее солнце - всё вместе. Адам чувствовал каждое перышко, на которые делилось это всепроникающее ласковое тепло, и так хотелось коснуться их, погрузить в них руки, спрятать лицо... Сколько лет пролетело там, в аду, прежде чем он впервые осмелился это сделать? Адам уже не помнил, но это было неважно. Просто с того самого момента Адам знал - крылья ангелов видимы, реальны, ощутимы. По крайней мере, для него. И вот сейчас он убедился в этом снова. - Ай! - Самандриэль смеется и, кажется, от его смеха ад поверхностью воды начинают танцевать, играя всеми цветами радуги, мыльные пузыри. - Щекотно! - Прости, милый. Я осторожно, - Адам и в самом деле осторожничает, бережно смывая с крыльев Самандриэля пышные хлопья пены со сладким яблочным запахом. Хотя прекрасно знает, что Самандриэлю нисколько не неприятно. Он обожает купаться, обожает, когда папа Адам моет его крылья после полета. И сам Адам тоже любит это. Крылья Самандриэля необыкновенно шелковистые и мягкие на ощупь, и так забавно взъерошиваются после полетов, что хочется бережно пригладить своими руками каждое перышко, смахнув перед этим случайно приставшую пыль - если, конечно, она найдется. Самандриэль любит летать высоко, там, куда земной пыли просто не добраться. Наверное, так и должно быть. Он же ангел. Ангел, играющий с мыльными пузырями, танцующими перед ним в воздухе. - Ну вот, всё в порядке, они чистые, - довольно произнес Адам, рассматривая результат своих трудов. - Теперь нужно их причесать, милый, но это мы уже поручим папе Михаилу, ты не против? - У тебя самого это отлично получается, Адам, - заметил Михаил. - Почему ты стесняешься? - Мне стоит еще немного подучиться. А кто научит этому лучше, чем архистратиг! - А папа Михаил причесывает крылья лучше всех на земле? - спросил вдруг Самандриэль. - И на небе тоже, - отозвался Адам, припоминая мелькавшие в воспоминаниях Михаила по-детски взъерошенные крылья Гавриила, Рафаила, Люцифера. Все они тогда только учились летать, а ухаживать за их крыльями приходилось старшему брату... - Ты научишь меня, папа? - Самандриэль повернулся, просяще глядя на Михаила. - Я хочу уметь это так же, как ты. Я научусь и буду сам причесывать твои крылья! - Мои крылья? - повторил Михаил. Адаму вдруг показалось, что он растерялся. Что еще никто не предлагал ему поухаживать за его собственными крыльями. - Ну конечно, малыш, я тебя научу. - Прямо сегодня? - Сегодня. Только сначала расчешем твои крылья. А ты следи внимательно. Это будет первый урок, хорошо? Самандриэль с жаром закивал. Адам затаил дыхание, зная, что перья на крыльях Самандриэля сейчас как будто пойдут волнами, отряхивая воду, и мельчайшие брызги на секунду заиграют огоньками отраженной благодати юного проказливого ангела с самыми нежными и чистыми крыльями на свете.