Колоссальная Ошибка

(My chemical romance — cancer — под эту песню можно почитать эту часть) — Доброе утро, — вежливо сказал Леви, завидев на крыльце хозяина дома. — Проваливай, Ривай, — Эрен выглядел очень уставшим, хотя сейчас, как выяснил брюнет, у него отпуск. — Мне уже надоело каждый день просыпаться и выходить сюда только для того, чтобы прогнать тебя. Аккерман спокойно встал со стула, складывая свежую газету пополам, снял очки и подошёл так близко, что шатену пришлось отойти подальше. — Если хочешь, чтобы я ушёл, тебе придётся поговорить со мной. О многом и серьёзно. Эрен от безысходности прикусил нижнюю губу. Он попытался трезво оценить ситуацию, но при таких обстоятельствах сделать это было довольно трудно. Если честно, он вот уже месяца четыре тормозит, когда нужно думать быстрее. Незваный гость молча прошёл внутрь. Йегер сразу же принялся заваривать свой любимый фруктовый чай, а Леви — наблюдать за тем, как он это делает. — Начнём с самого очевидного. Кто этот мелкий пацан и где он сейчас? Мужчина не спешил отвечать. Почесав недавно появившуюся щетину, он разлил напиток по кружкам и понёс к столу, где сидел Аккерман. — Это мой сын. Если ты думаешь, что за эти десять лет в моей жизни ничего не произошло, ты глубоко заблуждаешься. Он в школе. Сказать, что брюнет был в шоке, значит ничего не сказать. Мальчику уж точно не пять и не шесть лет. Это действительно очень странно. — По твоему взгляду все понятно, — он почесал затылок, — Льюис приёмный, но я полюбил его, как родного. Если ты и его захочешь трахнуть, я тебе член отрежу и тебе же скормлю. Понял? Ривай не произнёс ни слова. Он внимательно слушал всё, что говорил Эрен, смотрел на него и пытался понять, как же он изменился. Волосы значительно выросли, глаза потускнели, над верхней губой выросли еле-заметные усы, а на подбородке появляется щетина. И, все же, Леви понял, что как бы сильно Йегер не поменялся, он будет любить его. Даже сейчас, когда тот грозиться отрезать член за попытку изнасилования его сына. — Хорошо. Повисло неловкое молчание. Мужчина совершенно не знал, что спросить, а шатен тем временем пустым взглядом смотрел прямо на гостя. — Почему ты так разревелся тогда. Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Да, Эрен был готов к этому вопросу, но сказать это сейчас стало гораздо сложнее. Хотелось снова разреветься и уткнуться Льюису в плечи, чтобы тот его утешил. Глаза становились красными, но слёзы все же удалось сдержать. — Отвернись, — сказал он, и, чуть погодя, продолжил, — пожалуйста. Аккерман хлебнул чаю и послушно отвернулся. Сзади послышались очень странные шорохи, после что-то кинули на стол. — Поворачивайся. Мужчина закрыл лицо рукой, однако полностью лысую голову скрывать не стал. Он пару раз всхлипнул, кажется, он сейчас вновь заплачет. На лице брюнета не промелькнуло ни единой эмоции, хотя грусть и отчаяние прекрасно были видны в его глазах. — Какая стадия? — Третья, — ответил он, заикаясь, — последняя излечимая стадия. Леви молча встал, подошёл к Йегеру и, встав на колени, что есть силы обнял его. — Врачи говорят, что простая химиотерапия здесь уже не сможет помочь, — по его щекам текли слёзы, и он всё же принял любезно подставленное плечо. — Придётся делать операцию, н-но… н-но…

***

— Все точно в порядке? — Да. — Точно можешь говорить об этом? — Да. Да, точно.

***

Леви сидел напротив Эрена и не мог поверить своим глазам и ушам: у шатена не может быть рака! Он сто пудов сейчас весело рассмеётся, и скажет что всё это просто пранк, голову он специально побрил, а слёзы — это всего лишь хорошие актёрские данные. Но парень напротив него сидел недвижимо со стеклянными глазами, облокотив голову и поставленные на стол ладони. Аккерман смотрел на него, не отрывая взгляда.  — Полтора года… — его голос заметно подрагивал, слёзы готовы были вот-вот потечь из его глаз, — полтора года максимум… Льюис снова попадёт в детский дом, я не хочу оставлять его одного… Брюнет действительно понимал переживания Эрена, ведь от рака излечиваются лишь единицы, и не все успевают закончить то, что так сильно хотели… у Ривая встал ком в горле.  — Ты любишь меня? — через некоторое время спросил парень, надевая валявшийся на кухонном столе парик. Не колеблясь и секунды Ривай кивнул сдержанно и сказал тихое «Да», пытаясь унять барабанящее от волнения сердце в груди. — Останься со мной, пожалуйста… Не бросай меня. Это, наверное было как… Предложение пожениться? Мужчина привстал на стуле потянулся через весь стол, поближе к лицу Йегера. — Я не могу тебе отказать. И поцеловал с такими страстью и отчаянием, как никогда не целовал.

***

Ривай сдержал обещание и на следующее же утро ввалился в дом соседа с упаковкой каких-то маффинов и кексиков из местной пекарни. Он не хотел в этом никому признаваться, но он был просто без ума от всяких сладких булочек или пирогов к чаю или кофе. Мужчина поставил коробку с выпечкой на стол, за которым они вчера беседовали и заозирался по сторонам: Эрен убежал в ванну (вчера, оказывается, был его последний день отпуска), а его сынишки нигде не видать.  — Где блондинка? — спросил он глядя на Эрена в дверном проёме, который смотрел в зеркало и начищал свои без того белоснежные зубы.  — Он пока спит, но за ним очень весело наблюдать, когда он опаздывает, — он повернулся к зеркалу и засунул щётку обратно в рот. — Эй, стой, ты что, назвал Льюиса блондинкой? Ривай лишь пожал плечами и обернулся на громкий топот.  — Я опаздываю! — прокричал пацан, натягивая на свои тощие ноги джинсы. Не обратив внимания на находящегося у них дома соседа, он пробрался к холодильнику и стал кидать в бумажный пакет для обедов всякую дребедень, а именно лежащий уже дня три хот дог и пару пончиков, которые он откровенно ненавидел, но взять с собой больше было нечего. Брюнет усмехнулся. Да уж, действительно весёлое зрелище.

***

Через три недели Льюис отправился в какой-то лагерь на другом конце страны, и Эрен остался один дома. Он попросил взять больничный, потому что ему было слегка нехорошо последние дни. Всю ночь он провёл в одиночестве. Его буквально съедали мысли о том, что умрёт он именно в эту ночь, и об этом узнают только через месяц, когда сын вернётся и не почувствует запах его любимых блинчиков. У шатена началась паника. Ночью нормально уснуть он не смог, заснул лишь под утро, когда в глаза стали бить первые солнечные лучи. Его сосед взял отпуск, и как следует выспавшись, снова пришёл к нему где-то в одиннадцать утра. Через минут пять ему открыл сонный Эрен с темнеющими синяками под глазами.  — Ты вообще, спал? — подшутил над ним брюнет. — Ну да, поспал чуток… Этим же вечером они уютно расположились на диване и смотрели какую-то абсолютно тупую комедию, и когда оба уже не смогли терпеть настолько паршивый юмор, они переключили на какой-то спортивный канал. Неожиданно для брюнета, Йегер встал с дивана. Сам того не заметив, он схватил его за руку и тревожно спросил: — Ты куда? Эрен, глядя в глаза, полные волнения и маску безразличия на лице как-то по-весёлому усмехнулся.  — Я за пивом, очень сильно хочется выпить. Никто из них двоих не ожидал, что шатена так сильно развезёт всего с четырёх бутылок. Соревнование фехтовальщиков уже было на фоне, они просто смотрели в экран и пили. В какой-то момент Эрен повернул голову и стал пялиться на него пьяным затуманенным взглядом. Аккермана это немного напрягало, поэтому он посмотрел на него в ответ и неожиданно получил короткое: — Ты такой красивый. У Ривая спёрло дыхание. Вот, за что он любил Эрена: за простоту и открытость. Эрен слегка поддался вперёд и прижался своими губами к чужим. Леви этого не ожидал, но как только он пришёл в себя, стал тут же отвечать. Через некоторое время в ход пошли языки, и, признаться честно, Риваю было немного противно от поцелуя со вкусом дешёвого пива. Где-то на фоне звенели шпаги, диктор что-то говорил, но брюнет уже давно не слушал. Его сознание было полностью сосредоточено на Эрене, который сейчас пытался трясущимися руками расстегнуть молнию на его штанах. Однако Аккерман не дал этому случиться, он быстро вскочил с дивана, схватив Йегера на руки, и рванул в спальню на втором этаже. Почему-то ему казалось, что ВСЕ эти «невинные» ласки и поцелуи перерастут в нечто большее, а делать это на залитом пивом диване он был решительно против.

***

— Я не хочу умирать. Эти слова в уютной тишине прозвучали как пулемётная очередь. О таком было очень страшно думать, но это, всё же, неизбежно. Ривай лишь ещё сильнее сжал шатена в своих объятиях и нежно поцеловал место между шеей и плечом.  — Я так много ещё не сделал… Ещё не нашёл работу мечты, не увидел жену Льюиса, сам, в конце концов, не нашёл любимого человека… Знаешь, именно в такие моменты, когда я понимаю, что жить мне осталось всего ничего, я начинаю ценить каждую чёртову минуту. От подобных пьяных высказываний мужчине становилось неуютно, трезвым Эрен точно такого не сказал бы. Стоп, «сам не нашёл любимого человека»? Он, скорее всего, хотел нормальный брак с человеком, который будет без ума от него, и от которого без ума он. Чем Ривай не подходит? На утро брюнет поднялся ни свет, ни заря и поехал в один из ювелирных в центре, а шатен проснулся в холодной постели и разрешил себе разреветься.

***

По приезду Аккерман снова затарился всякими булками и вошёл на порог дома Эрена. Телевизор так и работал с прошлой ночи, но других звуков слышно не было. Где он? Ривай решил вернуться обратно в спальню, где Йегер всё-таки нашёлся. Глаза его почему то были красными и опухшими, будто заплаканными. Он стянул с себя штаны и рубашку и лёг на кровать к парню.  — Доброе утро, — поцеловав его в висок, сказал брюнет. Эрен приоткрыл глаза и слабенько улыбнулся: — Привет. Он потёр и без того больные глаза и как следует прижался поближе к Риваю. За завтраком Леви, пытаясь разжевать любимую булочку с корицей, как бы невзначай сказал «Ты выйдешь за меня?», а Эрен просто широко улыбнулся и согласился. Аккерман потом весь день улыбался и был счастлив, как ребёнок. Мужчина переехал к нему уже на следующей неделе. Поженились они через три месяца, на свадьбе не было никого лишнего, только близкие родственники и друзья. Брачный месяц тоже прошёл отлично, Льюис сам предложил остаться у Карлы с Гришей. Каждые выходные они куда-нибудь выбирались, ходили в кино, театры, музеи, галереи и много-много куда ещё. Брюнет подвозил Йегера до работы, ездил с ним ко всем врачам. Это наверное единственное грустное за то время, пока шатен был жив. Жили они, конечно, недолго, но зато счастливее чем большинство семейных пар. А потом… Эрен умер. Это было ожидаемо. Но когда Ривай проснулся одним солнечным утром, а Йегер — нет, у него сердце будто в пятки упало. Тут же вызвал скорую, ну как тут же, когда руки перестали так сильно трястись. По Льюису не было заметно, но он заметно трясся, он вот-вот готов был расплакаться.  — Не могу поверить, — заметно подрагивающим голосом начал тот, — его больше нет…

Эпилог

Прошёл год. Год с того момента, как Эрен умер. Леви как-то криво усмехнулся, неужели жизнь настолько сука, что забирает всё, что он любит? Скорее всего. На кладбище он просто положил цветы и молча стоял с опущенной головой, хотел поговорить, но в горле стоял такой огромный ком, что говорить что-либо было просто нереально. Перед уходом он положил руку на памятник и погладил его с нежностью, будто это настоящий живой человек.  — Поехали домой, — прошептал Льюис, и Аккерман послушно поплёлся за своим сыном. После того трагичного события, он вернулся в свой дом по соседству, потому что не мог терпеть всей этой атмосферы вокруг. Льюис переехал вместе с ним, как-никак, он теперь его сын. Ривай жалел. Жалел, что не нашёл Эрена раньше. Жалел, что не был с ним в самое трудное время. Жалел, что не сказал о своих чувствах раньше… …это была его Колоссальная ошибка.