Conquests

Хордак не был таким вспыльчивым, как могло показаться на первый взгляд. Каждое принятое им решение и каждый сделанный шаг тщательно взвешивались, а риски потерпеть неудачу рассчитывались заранее. Обычно он легко справлялся с любыми непредвиденными ситуациями, пока однажды не столкнулся с проблемой, которую был не в силах решить. Это обернулось неожиданным потрясением и изменило привычный ход вещей. Все началось, когда некая причудливая принцесса вторглась в жизнь Хордака и разрушила все его защитные механизмы, как в прямом, так и в переносном смысле. Энтрапта проникла в его сердце и обосновалась там так же, как и в его научной лаборатории. Он не смог предвидеть этого. Как-то раз она приподнялась на своих цепких волосах и торопливо прижалась своими губами к его губам. И в этот момент Хордак понял, что потерял контроль над собой. Но ему понравилось. Девушка прижала его к стене, ее длинные волосы начали ловко оплетать руки и ноги Хордака, удерживая, пока она целовала его, казалось бы, почти неосознанно. Никогда он не испытывал настолько сильных фантастических ощущений, и его тело отреагировало на поцелуй незнакомо и, вместе с тем, постыдно. Энтрапта пыталась убедить друга, что это естественно, когда люди находят себе пару; его вид тоже способен на совокупление. Хордак не мог оспорить этот факт, но в его подсознании слишком прочно сидела уверенность в том, что он, всего лишь один из сотни клонов, определенно не подходит для такого. Слегка выпуклое мужское достоинство, находившееся между его ног, прежде не меняло свою форму, поэтому Хордак испытал шок, когда следом за теплом, которое разлилось глубоко в его груди во время поцелуя с Энтраптой, оно, как ему показалось, стало тверже и увеличилось в размере. Собственное тело против воли начинало требовать большей близости с ней, и Хордак пытался контролировать собственные инстинкты, будучи убежденным, что такая реакция не является естественной для него. Ему хотелось избавиться от этого постыдного влечения, превращающегося в почти болезненное. Энтрапта показала ему фотографии Эфирийских мужчин и женщин во время полового акта. И хотя Хордак мог видеть сходство между половым органом Эфирийских мужчин и своим, различия были значительны. Его член был длиннее, толще, слегка согнут у основания и имел синие выступы поверх чувствительной плоти белого цвета. Для Хордака это было омерзительным — он не мог допустить, чтобы это находилось возле священного тела Энтрапты. Он боялся, что причинит ей боль или еще хуже — разорвет изнутри. И хотя мысль о том, чтобы овладеть ее телом также, как она овладела его сердцем, приятно взволновала, он тотчас отбросил ее в сторону. Вскоре Хордак обнаружил, что есть и другие способы доставить удовольствие, если использовать пальцы и язык. Он достаточно быстро овладел этим навыком. Ему нравилось, когда его прикосновения вызывали дрожь у Энтрапты, нравилось слушать ее отрывистые стоны, ловить свое имя, безотчетно слетающее с ее приоткрытых губ. В эти моменты он почти сходил с ума от желания сделать ее своей. Как-то раз Энтрапта поймала его своими волосами и сняла перчатки. Хордак впервые увидел девушку без них — ее руки теперь казались совсем маленькими. Она приблизилась к его набедренной повязке, но прежде чем ей удалось совершить задуманное, Хордак успел остановить ее. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы справиться со своим позором и не сгореть от стыда в этот момент. Но Энтрапта всегда прислушивалась к словам своего лабораторного партнера и считалась с его мнением. Девушка отстранилась и, опустив защитную маску на лицо, молча вернулась к своей работе. Однако Хордак заметил разочарование, промелькнувшее в ее глазах. Неловкие ситуации возникали все чаще, и вместе с ними отдалялись друг от друга Хордак и Энтрапта. Через некоторое время ученая и вовсе прекратила проявлять любую инициативу — перестала давать партнеру советы по изучению реакций организма и даже целовать его. Это причинило больше боли, чем он предполагал. То доверие, которое возникло между ними, рушилось, и Хордак не знал, как спасти его. В глубине души он чувствовал, что виноват сам. Если бы только он мог избавиться от собственной неуверенности и страхов — тогда все тотчас наладилось бы. Но ему было сложно справиться со своей проблемой одному, и поэтому он нуждался в помощи. Проведя несколько дней в размышлениях, Хордак набрался смелости и подошел к Энтрапте ближе к ночи, когда она заканчивала свое исследование в лаборатории. Возможно, им уже было поздно возвращать то, что у них было, но он должен был хотя бы попытаться. — Энтрапта, нам нужно поговорить… поговорить о наших… — начал Хордак несмело, но постепенно его голос набрал нужную твердость, — о наших отношениях. Девушка приподняла маску своими волосами и посмотрела на друга. — Можешь ли ты, — Хордак сглотнул, словно в его горле застрял комок, — пройти со мной в мою комнату? Она слегка склонила голову набок, явно обдумывая полученное предложение. Тишина, повисшая между ними, давила своей тяжестью, заставляя Хордака нервничать еще больше. Он никогда не просил ее зайти в свою комнату. Возможно, было глупым так самонадеянно полагать, что она согласится, учитывая возникшую холодность между ними. Он уже собирался принять ее молчание за «нет», когда Энтрапта наконец-то заговорила. — Хорошо! — воскликнула она в своей привычной манере, и Хордак опустил уши, чувствуя как его накрывает приятная волна облегчения. Ученая быстро спрыгнула со стула и уставилась на него, охваченная интересом. Это было непохоже на нее, но Хордак догадался, что она хотела, чтобы на этот раз инициативу проявил он. И Хордак всем сердцем пообещал себе, что в этот раз постарается не разочаровать ее. Он повел девушку за собой, спиной ощущая, как она внимательно следит за каждым его движением. Они зашли в небольшую комнатку, и, пока Хордак закрывал дверь, принцесса прошла вглубь спальни и огляделась — кроме шкафа для униформы и довольно широкой кровати ничего не было. Энтрапта обернулась и посмотрела на партнера — его взгляд был взволнованным. В голове Хордака перемешались все слова, которые он собирался сказать. Но как бы сильно он не нервничал, страх потерять Энтрапту был сильнее. — Я понимаю, что подвел тебя. Ты хотела близости, а я отказал, — девушка снова опустила маску, когда он упомянул то, что ей было непросто обсуждать, — мне стыдно за свое тело, и я боюсь изменений, которые со мной происходят. Пока он говорил, волосы Энтрапты дергались, скручивались в маленькие узелки, и Хордак знал, что это признак ее нервозности. Он сделал шаг, осторожно дотронулся до длинной пряди и ласково провел по ней ладонью. Из-под маски вырвался легкий вздох. — Я скучаю по тому, что у нас было, и я хочу вернуть наше прежнее отношение, наше доверие друг к другу, — продолжал он, — и еще я хочу соответствовать твоим требованиям, но я… я не уверен, что смогу контролировать себя, и мне нужно, чтобы ты помогла мне. Также, как ты помогала мне во всех наших научных экспериментах. — Конечно, я помогу тебе! — Энтрапта подняла маску и подпрыгнула от захлестнувшего ее волнения, — это как раз то, что и должны делать партнеры. Хордак почувствовал, что покраснел, потому что она не добавила «партнеры по лаборатории». Сейчас они определенно значили намного больше друг для друга. Однако ее энтузиазм быстро сменился серьезным настроем. — Ты доверяешь мне, партнер? — ее голос прозвучал как никогда решительно, но мягко. — Да, — выдавил из себя Хордак, хотя ему хотелось добавить, что он доверил бы ей даже собственную жизнь. — Тогда позволь мне начать, и останови, если тебе что-то не понравится — она сделала паузу и в задумчивости потерла подбородок кончиком волос, — мы можем придумать слово, которое сможет сказать один из нас, если не захочет заходить дальше… Может «Ши-ра»? — «Ши-ра»? — Хордак поднял несуществующую бровь. — Ну, да. Ты можешь сказать это, если что-то покажется неприемлемым для тебя во время наших… экспериментов, — она подмигнула и довольно улыбнулась. Хордак почувствовал, как его внутренности приятно сжались, — Ты не против? — Я… нет, я не против, — пробормотал он, подумав, что мог бы сделать для нее все, что угодно. Его тело буквально умоляло наброситься на нее, но волнение за Энтрапту, ненависть к «неидеальности» собственного тела и чувство неловкости сдерживали его. Широкая, сияющая улыбка тронула губы девушки, и ее волосы начали оборачиваться вокруг Хордака, избавляя его от брони. — Ты хочешь попробовать прямо сейчас? — Хордак почувствовал себя мухой, пойманной в сеть паука, или, в данном случае, волосы. Паук приближался к добыче, готовый проглотить свою жертву, и это представленное в голове сравнение вызывало у Хордака жар, сосредотачивающийся где-то внизу живота. — Конечно, ведь сейчас самый подходящий момент, разве нет? Все, что он мог сделать, это покачать головой и смириться со своим добровольным безволием. Хотелось снять с Энтрапты одежду, как в прошлый раз, когда они были близки, но обычно в такие моменты он всегда оставался одетым. Наверное, было справедливым, что сейчас ее очередь. Безвольный и беззащитный… Это было то, чего он так боялся. Хордак не хотел показаться слабым в глазах кого-либо. Хорд Прайм всегда считал того, кто проявлял мягкость, жалким, несмотря на то, что сам пытался сделать своих поданных уязвимыми для подчинения себе и дальнейшего выполнения своих прихотей. Но Прайма здесь не было. Была Энтрапта. И в отличие от своего бывшего хозяина, Хордак понял, что хочет быть уязвимым для нее. Ему просто нужно научиться отпускать внутренние страхи. К тому времени, когда на Хордаке не осталось ничего, кроме набедренной повязки, она прижала его к стене, и он почувствовал, как органическое сердце внутри его бионического организма забилось быстрее. Ему показалось, что его естество немного затвердело, но это было незаметно для Энтрапты, пока нет. Ее волосы аккуратно поместили части его экзоскелета в шкаф и вернулись к его телу, чтобы обернуть конечности. Девушка медленно подошла к нему, сняла перчатки, и Хордак распознал в ее глазах влечение, понимая, насколько сильно она желала его. — Я могу сделать так? — голос ее чуть заметно дрогнул, и Энтрапта осторожно скользнула руками по его обнаженной груди. — Да, — едва слышно отозвался Хордак, очарованный ощущением ее маленьких ладоней на своей коже. Энтрапта редко снимала рабочие перчатки из-за своей излишней восприимчивости к тактильному контакту, но он знал, что сейчас она хотела прикасаться к нему так же сильно, как и ему хотелось этого. Она наклонилась, и Хордак подумал, что это будет их первый поцелуй за последние несколько дней. Как он мог жить без этого? Без поцелуев? Без Энтрапты? Их уста соприкоснулись. Он медленно прошелся языком по ее сомкнутым губам, и девушка тотчас приоткрыла их, позволяя чужому языку беспрепятственно проникнуть в ее рот. Их языки смешались в неистовом танце, и Энтрапта тихонько застонала. Она потянулась рукой к затылку Хордака и осторожно прошлась ею по волосам. Он не ожидал, что окажется так восприимчив к подобной ласке. Ее прикосновения усиливали стеснение между ног, и Хордак задрожал всем телом, замечая все возрастающее возбуждение в паху. Ужасно захотелось тоже коснуться ее, но цепкие пряди волос все еще удерживали его, не давая свободы действий. Энтрапта оторвалась от губ Хордака и прижалась к нему — плавные изгибы тела соприкоснулись с жесткими мускулами. Он посмотрел в ее глаза — зрачки Энтрапты заметно расширились, потемнели от вожделения, и она напряглась, почувствовав, как что-то твердое упирается ей в живот. Хордак прошипел что-то невнятное и, откинув голову назад, случайно ударился о стальную стену позади. Воспользовавшись секундным замешательством партнера, Энтрапта приподнялась с помощью своих волос к его лицу и припала губами к пульсирующей жилке на открытом участке шеи. Хордак сипло застонал, не в силах сдерживаться, однако в какой-то момент это стало больше похоже на мурчание, и он постарался заглушить этот звук в себе, считая, что такая реакция унизительна для него. Девушка добралась до уха Хордака и осторожно провела по его шероховатой поверхности кончиком языка. — Энтрапта, не… — глухо прохрипел он, и она прекратила, — не останавливайся…пожалуйста, не останавливайся…— сбивчиво шептал Хордак, ощущая горячее дыхание на своей коже. Она тихо хихикнула и любовно лизнула заостренное ухо. Он инстинктивно качнул бедрами вперед, и мысленно возненавидел себя за то, что ему не удалось самому раздеть ее — хотелось видеть обнаженную Энтрапту, чувствовать ее мягкие округлые груди, прикасаться к необычайно нежной коже… Она перешла к другому уху, подразнила языком мочку, продолжая пальцами зарываться в его волосы, проскользнула ладонью по торсу, огладила каждый из сосков, а затем спустилась ниже. Хордак все больше напрягался от ее прикосновений, таких чувственных, таких до безумия приятных… Нервные окончания гудели, кровь бурлила, а пульсация в некоторых местах ощущалась особенно сильной. Это был не первый раз, когда было мучительно тяжело преодолевать собственное влечение, но сейчас было труднее, когда она касалась его везде — везде, но не там, где он нуждался в ней… Он ощутил запах ее возбуждения, такой отличимый от остального воздуха в комнате, и запах ее желания заставил давление в его нижней части живота закипеть до такой степени, что он почувствовал себя на грани взрыва, как будто один из экспериментов Энтрапты провалился. Может быть, так оно и было на самом деле. Девушка осторожно приподняла набедренную повязку, и Хордак машинально захотел остановить ее. Ему не хотелось, чтобы она увидела последнюю жалкую его часть, но принцесса искусно отвлекла его поцелуем в губы. Он не смог не ответить, и с упоением отдавшись сладости нового поцелуя, даже не заметил, как Энтрапта отодвинула ткань, и ее большой палец скользнул по налившейся головке. Он слегка толкнулся членом ей в руку и сдавленно застонал сквозь поцелуй, содрогаясь от расползающегося по телу удовольствия. Он почувствовал, как она улыбается ему в губы. — Пожалуйста… — начал Хордак, но, испугавшись насколько постыдной была его просьба, замолчал. Но Энтрапта поняла. Она крепко обхватила член рукой и, насколько могла дотянуться, медленно прошлась по длине, оценивая эрекцию. Хордак чувствовал, как его переполняет горячее желание, пульсирующее и стремительно растекающееся по венам, и если бы в этот момент девушка не удерживала его своими волосами, Хордак точно упал бы на пол. Энтрапта продолжала поглаживания, размеренные и плавные, облегчая сильное напряжение, но заставляя желать ее еще больше. В какой-то момент сквозь затуманенный рассудок Хордак заметил, как девушка опустилась ниже, чтобы прижаться к нему бедрами, так, чтобы член касался ее промежности. Она уткнулось лицом в его грудь, тяжело и прерывисто задышала. Хордак нашел это невероятно сексуальным — Энтрапта возбуждалась, когда трогала его там, хотя он по-прежнему считал эту часть себя бесполезной. И сейчас он знал, чего она действительно хочет от него. — Энтрапта… Ах, подожди! — он попросил достаточно громко, чтобы привлечь ее внимание, и она прекратила, давая ему постепенно придти в себя. — Освободи меня. Я хочу… я хочу тебя… — он надеялся, что правильно передал свои мысли, не используя других откровенных слов. Хордак хотел любить ее самым интимным из возможных способов, но ненавидел собственное тело. Но если он действительно мог доставить ей удовольствие, которого она определенно заслуживала, он был готов сделать это. С такими мыслями ему было легче перебороть собственные страхи. Энтрапта опустила волосы и принялась раздеваться, в то время как Хордак пытался найти равновесие, чтобы не свалиться на дрожащих ногах. Но как только он понял, что ничто его больше не удерживает, тотчас приблизился к возлюбленной, смял тело девушки и впился в ее губы со всей страстью, которую испытывал к ней. Энтрапта зажгла в нем огонь, благодаря ей он обрел надежду, научился любить, и сейчас ничто не могло помешать ему быть с ней. Хордак грубо вторгся в ее рот, облизывая, посасывая и покусывая податливые губы. Энтрапта судорожно застонала, и сжала руками его спину, вонзаясь в кожу короткими ногтями. Хордак продолжал терзать распухшие уста, затем прошелся мокрой дорожкой из поцелуев от линии скулы к шее, припал к пульсирующей венке под кожей долгим поцелуем, а затем коснулся губами обнаженного плеча. Сильные руки буквально разрывали оставшуюся часть одежды, и одновременно с невообразимой нежностью гладили шелковистую кожу. Пытка продолжалась до тех пор, пока девушка не стояла нагая перед ним. Хордак бережно опустил Энтрапту на кровать, медленно провел рукой от щиколотки до бедер, затем чуть выше, еще выше… она была уже слишком влажной. Втянув когти, перед тем как провести пальцами по промежности, он коснулся покрасневшей горошины, ненадолго задержался на ней, а после медленно ввел два пальца в горячее лоно. Ее внутренние стенки сжались вокруг его пальцев, и Энтрапта застонала, инстинктивно приподнимая бедра, чтобы он углубился. Пальцы Хордака были необычайно длинными и тонкими, но длина его полового члена и толщина его основания были намного больше нескольких фаланг. Ему было известно, что раньше она экспериментировала с игрушками, но интимной связи с мужчиной у нее не было, и он боялся, что причинит ей боль. Постепенно он добавил третий палец, тем самым заставив ее сорваться на еще один, уже более громкий стон, но Хордак знал, что он не был вызван болезненным ощущением. Она обвила его торс волосами, подтягивая к себе, пока его лицо не оказалось на уровне ее глаз. — Хордак, пожалуйста… — Энтрапта обхватила его член прядью, поднесла налившуюся головку к своей промежности, желая почувствовать его внутри себя, и раздвинула ноги, позволяя ему удобнее сесть между ними. Хордак, несмотря на все свои недостатки, считал себя победителем. Он помог уничтожить многие народы по всей Вселенной, держал в страхе большую часть Эфирии, едва не разрушил всю планету из-за собственных алчных стремлений. Однако все его прошлые завоевания поблекли по сравнению с тем моментом, когда он вошел в тело Энтрапты, побеждая собственную неуверенность, побеждая свои «недостатки». Все встало на свои места, когда его наполнило восхитительное ощущение ее плоти, охватившей его, так идеально подходящей, несмотря на их разные виды. Он по-прежнему придерживал Энтрапту за бедра, привыкая к влажному теплу, и к тому, как невообразимо сильно она сжимала его. Когда Хордак наконец-то почувствовал себя достаточно устойчиво, он поднял глаза к ней. Энтрапта выглядела несколько ошеломленной, насколько он мог понять ее эмоцию: глаза были широко распахнуты, припухшие от многочисленных поцелуев губы соблазнительно приоткрыты, и яркий румянец скользил от ее обнаженной груди к щекам. Беспокойство закралось в его голову, когда выражение ее лица отчасти напомнило ему об одном из их неудачных научных проектов, когда механизм одного из устройств перегрузился, и в лаборатории произошел взрыв. Но в следующее мгновение она улыбнулась ему, и его волнение быстро исчезло. — Я действительно не учла, насколько большим он будет ощущаться внутри меня! — она восторженно вскрикнула, и когда Хордак вошел в нее еще глубже, у нее едва не перехватило дыхание. Он чувствовал естественную потребность двигаться, которую не мог игнорировать, но нужно было сначала убедиться, что с Энтраптой все в порядке. Он отдалился, затем снова вошел в нее, и девушка схватила его за плечи, протягивая длинное «да», убеждая его продолжить и поднимая бедра навстречу его размеренным толчкам. Ее волосы начали обвиваться вокруг них обоих, притягивая Хордака ближе, обволакивая его тело так же сильно, как ее внутренние стенки его достоинство. Казалось, что мир состоял только из них двоих, тянущихся к друг другу, толкающихся, проникающих все глубже, пока они не стали одним целым. — Энтрапта, моя принцесса… моя богиня, — шептал Хордак. Происходящее казалось ему настоящим чудом — у них все-таки получилось. Стоны Энтрапты становились все громче, и, возможно, ей тоже хотелось сказать что-то приятное, но она была слишком поглощена собственными ощущениями, чтобы подобрать подходящие слова. Честно говоря, Хордак слабо отдавал себе отчет в том, что говорит сам, едва думая об этом. Энтрапта обхватила его ногами, угол толчков стал больше, и оба едва не закричали от удивления, но не остановились. Он ощутил неистовое давление, зная, к чему это приведет — к кульминации наслаждения. И Хордак отчаянно хотел, чтобы Энтрапта присоединилась к нему в этот момент. Он протянул руку к ее промежности и обрисовал несколько кругов вокруг маленькой выпуклости, которая контролировала ее возбуждение. Девушка откинула голову назад, выгнулась дугой, теснее прижалась к нему бедрами, когда он увеличивал свой темп почти до невозможного. — О, Хордак, не останавливайся! — крикнула она куда-то в пустоту между бесчисленными переплетениями ее собственных волос.  — Никогда, — пообещал он, старательно работая над достижением их общей цели, — я твой партнер, я отдам тебе свое сердце и свою душу, просто позволь мне любить тебя, Энтрапта. Хордак почувствовал, как девушку накрывает крупной дрожью. Внутренние мышцы влагалища крепко сжали его член, волосы с такой же силой стиснули торс. Развязка достигла их одновременно. Хордак обильно кончил, и всепоглощающая волна удовольствия протянулась по каждому нерву. Обессиленный, он чуть не рухнул на Энтрапту, слишком потрясенный, чтобы думать о том, что может раздавить ее своим весом. К счастью, Энтрапта быстро среагировала и откинула его с помощью волос на кровать рядом с собой. Хордак почувствовал усталость, и его тело снова показалось ему слабым, когда жар перестал наполнять его. Сейчас не хотелось ничего, только свернуться в волосах Энтрапты, которые все еще обвивали его, и заснуть рядом с ней. — Это было потрясающе! Рядом прозвучал знакомый «щелк», и в руках Энтрапты, будто из воздуха, появилось записывающее устройство. Хордак не был удивлен. — Протокол полового акта номер один: мы наконец-то «совершили поступок», как сказала бы Скорпия! И теории номер три, пять и шесть подтвердились: половой член субъекта соответствует предполагаемому ранее размеру, он совместим с моей анатомией, и оргазм во время полового акта действительно превышает любой, вызванный мной или другими. «Другими?» — Хордак задумался, могла ли все-таки у Энтрапты быть интимная связь с кем-то еще. Может быть она просто имела в виду… роботов? Она вполне могла сделать что-то подобное для такого эксперимента — это было ожидаемо. — Как указывалось до этого, Хордак предоставил мало информации о своих гениталиях, и, хотя мне нужно будет провести дополнительные обследования, необходимо обозначить некоторые собранные мною данные. Пенис белый, но имеет темно-синие гребни, которые могут свидетельствовать о слабости, которую испытывает субъект. Его длина в эрегированном состоянии составляет около двадцати шести сантиметров, а у основания — десять сантиметров в диаметре. Его выступы, по-видимому, увеличивают удовольствие для женщины и очень эффективны. Однако я не буду исключать вероятность того, что это является побочным проявлением состояния субъекта. Во всяком случае, это можно считать преимуществом. По моему субъективному мнению. Хордак был сбит с толку всеми данными, которые констатировала Энтрапта, пока он был занят лишь собственными ощущениями. У него внезапно возникло так много вопросов о его анатомии — в чем же был его недостаток? И что считалось нормальным для его вида? — Мне нужно взять незагрязненный образец спермы, чтобы проверить возможность появления потомства — добавила Энтрапта, и Хордак почувствовал, что его сердце забилось быстрее, — хотя было установлено, что ДНК Эфирианца несовместима с ДНК субъекта при использовании в клонировании, мы не можем исключить возможность продолжения рода. Энтрапта отключила свой мини-диктофон и впервые посмотрела на Хордака после того, как их тела перестали соприкасаться. — Ну, это было очень весело! Ты доволен экспериментом или хочешь продолжить исследование? Он любовался ее раскрасневшимся лицом, красивыми грудями, сжавшимися вместе, из-за того, что она лежала на боку. Было несложно различить желание в ее глазах. Несмотря на легкую панику по поводу перспективы ребенка, Хордак решил, что не сможет отказаться. Он взял диктофон из ее рук и аккуратно положил его на пол рядом с кроватью. — Я думаю, очень важно, чтобы мы продолжили тщательно проверять каждую твою гипотезу, перед тем, как отдохнем, — сказал он и снова накрыл ее губы своими.