День Пространства

Нежный Солнечный день Послание Нежного Солнечного дня: Сегодня солнечные лучи как никогда подходят для отдыха под ними. Позвольте Великому Солнцу Вас поласкать ( ͡° ͜ʖ ͡°) ____________ Вот так Гусеница и осталась жить на Великой Льдине. Не то что бы у нее был выбор, конечно, но смысл в том, что все были счастливы при сложившихся обстоятельствах. Народ Льдины был как никогда здоров и счастлив, что рядом с ними теперь живет не только жрец Храма Солнца, но и Посланница Богов. Эворпсид был счастлив, что может помогать своему народу еще более эффективно, а Гусеница была счастлива, что теперь есть тот, кто с радостью ее выслушивает. И не просто кто-то, а очень красивый и добрый мужчина, такой горячий, что Гусеница и сама невольно начала верить в Богов Великого Солнца. Плыли дни, часы плавились, а чувства Гусеницы по отношении к Эворпсиду постепенно становились все теплее. Сначала Гусеница даже подумала, неужели это Боги солнца хотят ей что-то сказать? Но, дабы не тянуть кота за проблемное место, автор решил, что Гусеница быстро осознала, что сильно полюбила Эворпсида. И немудрено. Эворпсид – невероятно красивый мужчина. Кроме того, он удивительно мудр и добр. Он был единственным, кто не просто дал ей выговориться, но еще и с удовольствием слушал. Просто не мужчина, а мечта! А Гусеница ведь женщина, а не посудомойка. Не удивительно, что чувства взяли свое. Эворпсид, тем временем, не замечал чувств Гусеницы. Он был слишком сконцентрирован на работе. Однако, это не означало, что у него не сложилось никакого мнения о Гусенице. Он видел в ней божественное существо, которое спустилось с небес на «землю» с целью помочь. Эворпсид считал, что она гораздо выше него, в духовном плане. В каком-то смысле, он боготворил ее. Эворпсид был счастлив, что ему выпала честь служить такому прекраснейшему существу. Однако, это не могло длиться вечно. Что-то обязательно должно было нарушить идиллию, и этим чем-то стала наша старая знакомая – негодяйка Судьба. Она начала постепенно давать нашим героям испытания. Одним вечером, когда Великое Солнце только начинало садиться за блестящий океан, Эворпсид и Гусеница сидели на краю Льдины и любовались заходящим светилом. Солнечные лучи отражались от поверхности воды и били по сетчатке наших героев. Но это их ничуть не беспокоило. Наоборот, они наслаждались процессом. Ведь это был еще один обряд, который был направлен на то, что бы очистить глаза от шлаков и токсинов и помочь исполнителям видеть истинную картину мира. А между тем, друзья общались. «Многие животные не могут контролировать обмен веществ, потому что у них нет анального кольца. Ты знал об этом?» «Нет, откуда ты это узнала?» «Из паблика *тут могла бы быть ваша реклама*!» «Интересный паблик, уже подписался и узнал все новости про мочеиспускание первым <3». Наступило комфортное молчание. Эворпсид моргнул и повернул голову в сторону Гусеницы, скорее всего собираясь что-то спросить. Но слова застряли в горле мужчины, как только его взор упал на посланницу Богов. Ее маленькое волосатое тельце выглядело великолепно в лучах Великого Солнца, переливаясь разными оттенками зеленого. Но даже это было не самое прекрасное. Самыми прекрасными были ее глаза. Огромные и красивые, они блестели в свете заката как две кристально чистых льдинки. Взгляд Гусеницы был устремлен вдаль, из-за чего ее лицо (???) казалось спокойным и мечтательным. А ее усики, ее прекрасные усики подрагивали от слабого океанского бриза, будто бы гипнотизируя Эворпсида своими движениями. Молодой жрец почувствовал, как его щеки становятся теплее, будто бы он грел их на Солнце, а его сердце забилось чаще. В груди мужчины разлилось неописуемое тепло, будто бы сами Боги Великого Солнца благословили его. Когда-то давно, Старейшина рассказывал ему об этом. Он называл это чувство «любовь». Но как только Эворпсид вспомнил это слово, он как будто проснулся ото сна – встрепенулся и с испуганным лицом отвернулся от Гусеницы, в сторону Солнца, которое почти скрылось за горизонтом. Любовь! Быть такого не может! Жрец не может влюбиться, его единственной целью жизни является служение Богам Солнца и своему народу! Он не может поддаться таким человеческим чувствам! Но даже не это было главной проблемой. Проблема была в самом предмете воздыхания. Если бы это был просто другой житель Великой Льдины, это было бы не так страшно. Вместо этого, Эворпсид почувствовал тепло в груди по отношению к Гусенице, небесному существу, посланнице Великих Богов Солнца! Конечно, она была не настоящим божеством, но она, тем не менее, стояла гораздо выше самого Эворпсида. Он ее слуга. Он не может пойти против своих принципов, и эти мысли разбивали Эворпсиду его сердце. Однако, как бы Эворпсид не старался скрыть грусть на своем лице и высушить слезы Солнечными лучами, Гусеница все заметила. Ее огромные глаза, которые уже, скорее всего, никогда не примут свой изначальный вид, могли видеть практически все пространство и время, поэтому взгляд Эворпсида не был для нее чем-то, что трудно заметить. Когда наши герои дождались полного заката и пришли домой, что бы хорошенько выспаться и завтра начать новый день, Гусеница призналась Эворпсиду в своих чувствах. Эворпсид сначала смутился и тоже признался в своих теплых чувствах, но его лицо быстро переменилось. Из смущенного оно превратилось в печальное, и он сказал, что, ни смотря на их чувства, они никогда не смогут быть вместе, ведь между ними огромная духовная стена. Как только Гусеница услышала это, ее огромные глаза снова заблестели, в этот раз от слез. Сквозь рыдания она молила Эворпсида передумать, ведь такие чувства нельзя игнорировать, что он ее мужчина, а она его женщина. Почему они должны следовать каким-то правилам, если они любят друг друга? Но Эворпсид был непоколебим. Гусеница видела в его глазах боль, которую она тоже испытывала, и от этого ей становилось еще больнее. В итоге, Гусеница решила перестать спорить, и они вместе пошли спать. Казалось, Эворпсид уже принял окончательное решение, и ничто не могло заставить его передумать. Но старая гусеница решила не сдаваться. Она решила, что продолжит любить Эворпсида и во всем ему помогать. Она всю жизнь ему посвятит и, возможно, когда-нибудь, она добьется своего счастья.