Конец Прекрасной Эпохи

Гет
NC-17
В процессе
90
автор
Размер:
планируется Макси, написано 280 страниц, 36 частей
Описание:
"Долгий XIX век" подходит к концу, завершаясь главной трагедией в истории человечества. История Первой Мировой Войны на примере одной семьи.
Примечания автора:
Первая Мировая Война - незаслуженно забытое явление, изменившее ход современной истории. Тяжелое, невероятно болезненное, страшное, разрушившее старые порядки и строи.
История повествует о событиях с 1912 по 1919 годы, охватывая самые масштабные кампании Британской Империи на Западном Фронте, коснувшихся отдельно взятой семьи. Война, разделившая миллионы, сблизила их, и теперь они вместе наблюдают за "концом прекрасной эпохи".

Согласно историографии можно утверждать, что концом XIX века, "золотого и прекрасного", является именно Первая Мировая. Крах великих империй, изменение старых порядков - все это послужило катализатором для вступления в новую эпоху.

Персонажи принадлежат маме Ро, события - учительнице жизни, название - Иосифу Александровичу Бродскому.

Саундтрек к работе: https://open.spotify.com/playlist/3e8pFh04sAFHSaa5ZfBwWd?si=yBlHFQ9mQt-86HK8pkqLQA

За идею спасибо лекциям по истории России XIX - начала XX века в моей alma mater, во время которых (от скуки ли, или от вдохновения - не могу сказать) и пришла идея этой писанины. Выведенное карандашом напротив строк о катализаторе новой эпохи робкое "а что, если?..." вылилось во что-то большее, чем простая заметка.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
90 Нравится 277 Отзывы 36 В сборник Скачать

Глава 31.

Настройки текста
Волнения в подконтрольных Северусу частях не утихали ещё несколько недель, и лишь после обнародования приказа о расстреле пятидесяти высокопоставленных французских офицеров, что, подобно Хендерсону, взяли на себя ответственность за поднятие мятежа в союзных войсках, солдаты замолкли. Граф ощущал на себе полные ненависти и отвращения взгляды, когда, опираясь на клюку, шёл по расположению к палатке Стивенса, слышал, как перешёптывались молодые люди, мечтая засадить ему нож в горло, но лишь расправлял плечи и едва заметно ухмылялся. Они не простили графу того, что он не вернулся на фронт, что не сражался с ними бок о бок, отсиживаясь, как и те, кого он когда-то открыто порицал, в ставке, и Северус не мог винить их за это. Они боялись его, как огня, и, едва стоило ему показаться в лагере близ Скарпа, расползались по палаткам. И граф, крепче сжимая клюку в чуть подрагивающих пальцах, лишь кивал тем редким солдатам, что встречались на пути – он прежний, он, готовый грудью вставать перед врагом, тот, кто считался с каждым солдатом из тех, кто был в армии, начиная от простого рядового и заканчивая офицером, умер на Сомме. Его место занял жёсткий, беспринципный мужчина, слишком холодный, расчётливый и… Чужой. Те, кто некогда спал с ним под открытым небом в окопах, списывали нынешнее состояние графа Снейпа на пережитый шок и серьезное ранение, но лишь Стивенс, принимавший его каждый раз бутылкой выдержанного виски, знал, в чём дело. Знал и позволял просто молчать, мирно потягивая солодовый напиток. Всё чаще там, в ставке, он просыпался от ночных кошмаров, что завладели воспалённым разумом. Рывком подрываясь с койки, он, сжимая плотные, жёсткие простыни меж пальцев с такой силой, что ногти впивались в ладонь, долго всматривался в темноту, всеми силами стараясь отогнать жуткое видение. Её образ преследовал его еженощно, и Северус сдался, откидываясь на подушку, и не смыкал глаз до рассвета. Сюжет сна никогда не менялся: она, молодая, прекрасная, та, что прижималась к его груди в поисках покоя, уходила, исчезая во мраке, и он сгорал в адском пламени, крича от боли, теряясь в лабиринтах собственного сознания. Все те страхи, что он пытался скрыть, по ночам принимали облик доселе невиданных существ, и фельдмаршал тихо стонал в подушку, глотая непрошеные слёзы. Она была для него всем: смыслом жизни, причиной жить, бороться за страну, за спокойный сон и мирное небо, и потерять её означало потерять самого себя. Именно это и произошло там, на Сомме, почти год назад – он потерял всё. И себя, и её, и своё будущее. Но хрупкая надежда на то, что она будет счастлива – не с ним, но счастлива – прорастала, будто первые цветы после долгой и суровой зимы, и по утрам он вновь и вновь покидал постель, оставляя все страхи и переживания в стенах маленькой комнатки в ставке, на жёстких простынях. Тяжелая обстановка в британских экспедиционных частях повлияла и на результаты последних столкновений с немецкими оккупантами: деморализованные, уставшие, солдаты не имели ни сил, ни возможностей на то, чтобы достойно продолжить наступление. Последней каплей стал полный провал операции Нивеля на французском фронте, что привёл союзные войска к состоянию, близкому полной капитуляции – количество жертв, павших в бессмысленной, кровопролитной бойне, не уступало поражению при Вердене. Английские войска несколько раз пытались прорвать германскую оборону у деревни Буллекурт, проводя интенсивные обстрелы, и к третьему мая в бой выступила пехота, заполняя, по старому приказу, ныне свободные позиции противника. Жестокие бои, зачастую переходившие в рукопашные схватки из-за отсутствия достаточного количества снарядов, велись вплоть до семнадцатого числа, но основные цели – полный захват Па-де-Кале и выход к бельгийским границам – выполнены не были. Битва при Аррасе, которая должна была стать победоносной для союзных войск, завершилась в середине мая. Экспедиционному корпусу под командованием фельдмаршала Снейпа удалось захватить ряд территорий приграничного округа, чуть оттеснив германцев на север, и перевести основной удар противника на себя. Подобные действия не увенчались успехом – большие потери и провал французского наступления в районе Эны свели все достигнутые британцами успехи на «нет». Потери в Па-де-Кале составляли около ста тысяч человек убитыми, ранеными и пленными. К концу весны мятежи французских войск достигли своего пика, охватив более пятидесяти дивизий. Двадцать тысяч солдат, сложив у Эны оружие, дезертировали, сбежав на юг, к относительному покою и безопасности. Те, кто остались в окопах, мучаясь от недостатка продовольствия и начавшейся эпидемии гриппа, отказывались идти в атаку. Возмущения поднялись на всей территории страны, и под влиянием общественности Нивель, тем не менее, открещиваясь от поражения, что целиком и полностью лежало на его плечах, подписал бумаги об отставке по собственному желанию. Его место занял Анри Петен – генерал, что прославился в Верденской мясорубке, старый, закалённый в боях мужчина, беспощадный и жёсткий. С его приказа на смертную казнь за измену родине были направлены почти две сотни офицеров французской армии, и, едва вступив на высшую военную должность государства, он успел по локоть испачкать свои руки в крови. Но такая тактика была действенна – солдаты, опасаясь за сохранность собственной шкуры, отмалчивались, копя в себе злобу. Северус встретился с Петеном в самом начале июня, случайным образом разделив с ним купе первого класса. Генерал показался ему суровым, неразговорчивым мужчиной, всего себя отдавшем военной службе и государству, и в какой-то момент граф поймал себя на мысли, что видит во французском военачальнике собственное отражение. - Вам известно что-то о дальнейших действиях, граф? – Петен, прижавшись спиной к стенке вагона, сделал несколько больших глотков коньяка прямо из фляги, - Все же Вы… Гораздо ближе к сильным мира сего. - Прошу Вас, генерал, - пробормотал он, откашлявшись, - Я – простой солдат. - Вы были простым солдатом в Индии, в Южной Африке, до того, как получили свой крест, - генерал несильно ткнул Северуса в орденскую планку на груди, - До того, как завели дружбу с властвующим монархом и приняли кронпринца на своё… Попечение. Не лгите сами себе, Северус, в четырнадцатом году именно Вы вершили судьбу Британии. И то, что Вы… Прибедняетесь… Не делает Вам чести. - Мне ничего неизвестно о том, что планирует делать Хейг, - отрезал Северус, закурив, - До того момента, пока я не вернусь в ставку, я не могу делать хоть какие-то выводы. Вероятно… Предпримут ещё одно наступление, более массированное, чтобы появилась возможность окончательно выбить немцев за пределы Вашей страны. Но опыт последних лет подсказывает мне, что… - он на секунду замолк, подбирая слова, - Ничем хорошим это не кончится. - К слову, - генерал едва заметно ухмыльнулся, - Почему Вы не в ставке? Сбегаете на юг страны… Будто опасаясь чего-то. - Все гораздо более прозаично. Мне необходимо… Кое-кого проведать перед тем, как вновь отправиться на фронт. Выслушать мнение и советы человека, что был на передовой всё это время. - Я слышал о том, что генерал Стивенс был ранен близ Буллекурта. Искренне надеюсь, что он в скором времени вернется в строй – потеря двух полевых командиров может… Негативно сказаться на настроениях в армии. - У нас был неприятный опыт. Удалось решить проблему малой кровью, во многом благодаря Вашим… Действиям. До конца поездки они молчали, наблюдая за мелькающими за окном пейзажами южной Франции. Когда военный эшелон прибыл в Бордо, они простились друг с другом сухими кивками, не проронив и слова. Сжав клюку, фельдмаршал, прихрамывая чуть сильнее, чем обычно, ступил на землю Новой Аквитании в надежде на скорую встречу с боевым товарищем, что проходил лечение в лучшем госпитале страны. *** - Я не могу в это поверить, если честно, - Джонатан, тихо рассмеявшись, тут же скривился от острой боли, прорезавшей всё тело, и сипло выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, - Что… - Тише, генерал, секунду, - Гермиона, аккуратно закатав рукав больничной рубашки, мягкими и точными движениями нащупала вену на локтевом сгибе и выпустила из шприца воздух, - Может быть чуть больно поначалу, но… - она чуть сжала предплечье Стивенса, введя иглу, и мягко надавила на поршень, - Скоро станет легче. - Разумеется, - молодой человек слабо улыбнулся и едва заметно дернулся, прикусив губу, чтобы сдержать стон, - Вы поставили меня на ноги после Соммы. И я… Я несказанно Вам благодарен, мисс Ригби, и благодарен судьбе за то, что она свела нас снова. Гермиона лишь кивнула и, аккуратно вынув иглу, приложила к ранке на локтевом сгибе проспиртованный кусочек ваты. Состояние генерала, несмотря на вновь открывшуюся ночью рану, что он получил во время штыковой атаки, было приемлемым, и, судя по прогнозам, он мог бы покинуть госпиталь уже через пару недель. Она не рискнула спросить его о графе, словно опасаясь выдать себя, и лишь внимательнее прислушивалась к тихим разговорам в палате: да, в ставке, да, вновь отдаёт войне всего себя, но… Замкнулся, стал слишком жесток и нелюдим, участвовал в подавлении мятежа и действовал… Не всегда гуманно, но так, как того требовала ситуация. Перестал справляться о состоянии графини и слишком много пьёт, будто стараясь заглушить поселившуюся где-то внутри боль. Она отгоняла от себя мысли о том, что виновата в душевном состоянии супруга, и прятала слёзы от пациентов, скрываясь за дверьми ординаторской. И совсем не думала о том, что скоро может лично убедиться в правоте слов Стивенса. Северус пересёк порог госпиталя твёрдым шагом, и словно скрывал свою хромоту, расправив плечи и высоко подняв голову. Прищурившись, он скользил взглядом по занятым койкам, в надежде увидеть знакомое лицо, и громкий возглас, донёсшийся откуда-то справа, привлёк его внимание. - Северус! – Джонатан рискнул было подняться с кровати, но тут же зашипел от сильной боли, - Боже мой, как же я рад видеть Вас! - Взаимно, генерал, - он кивнул, широко улыбнувшись впервые за долгое время, и чуть расслабился, заняв место на краю постели, - Поймали шальную пулю? - Так вышло, - пожал плечами молодой человек, удобнее устроившись на мягких подушках, - А всё потому, что рядом не было Вас. Вы бы точно мне сказали, что следует быть… Более аккуратным. - Прошу прощения, что не навестил Вас сразу, - Северус отставил клюку в сторону, поджав губы, - Вам, должно быть, известно о том, к чему в конечном итоге привёл план Нивеля… - Вы, как всегда, мой друг, были невероятно проницательны. И Альберту, и Хейгу, и самому Нивелю стоило прислушаться к Вашим… - Будет, Джонатан, - Северус поднял ладонь, прерывая речь товарища, - Наш разговор вновь придёт к тому, что если бы нота Сербии была одобрена, то и войны бы не было. Впрочем, - он провёл рукой по тёмным прядям, вздохнув, - Вижу, Вы устроились здесь весьма неплохо. Во всяком случае, здесь гораздо теплее, чем в окопах. Решили сбежать под крыло милых сестричек, я прав? - Туше, Снейп, - тихо рассмеялся генерал, - Была бы моя воля, я бы с винтовкой наперевес сейчас шёл к бельгийским границам. Пусть даже и в одиночестве. Но… Да простит меня невеста за такие слова, я действительно рад оказаться в нежных, заботливых руках той, что вытащила с того и Вас, и меня после Соммы. От него не укрылось то, как побледнел граф, тихо выдохнув, как вновь напрягся, словно готовясь к атаке. Спустя несколько секунд напряженного молчания Северус откашлялся и, пряча взгляд, прошептал едва слышно: - Мисс Ригби здесь? Гермиона, выглянув в маленькую щель в дверном проёме, не удержала тихого стона, прижав ладонь к губам. От человека, которого она желала видеть более всего, от человека, которого она любила, её отделяло меньше десятка метров, но она не могла сделать и шаг навстречу тому, кто снился ей каждую ночь. Он слишком изменился за те месяцы, что пробыл на фронте: казалось, осунулся ещё сильнее, так, что чёрный уставной мундир, сшитый по меркам, сидел на нём свободно, побледнел, и выглядел как тень себя прежнего. Она заметила, как крепко её супруг сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах, как тяжело и хрипло дышал, опустив голову, и лишь голос Стивенса вывел её из размышлений, заставив спрятаться за дубовой дверью. - Мисс Ригби! У неё было лишь несколько секунд на то, чтобы попытаться отсрочить встречу с неизбежным. Пальцы рук не слушались её, когда она старалась аккуратно надеть на чепчик, скрывая под белой тканью буйные каштановые кудри, и повязать марлевую повязку, почти полностью закрывавшую лицо. Лишь глаза – цвета коньяка с тонкими прожилками янтаря, те, что он непременно узнает – горели негасимым пламенем. В них отразилась вся та боль, все те переживания, что испытывала она эти долгие годы. И если судьба решила, что долгожданная встреча с супругом будет здесь, в чужой стране, под чужим именем – значит, так тому и быть. Северус встал несколько резче, чем планировал, и сильнее сжал клюку меж пальцев, сохраняя равновесие. Как завороженный он следил за каждым шагом хрупкой фигуры, что направлялась к койке Стивенса, и лишь вздохнул, не в силах произнести и слово в адрес своей спасительницы. - Что-то случилось, генерал? – ей стоило невероятных усилий не поднять глаза на рослую фигуру супруга, что стоял совсем рядом, она чувствовала его тяжелое, хриплое дыхание, но лишь коснулась лба Стивенса, проверяя, нет ли у того жара, - Всё ещё болит? - Бог с Вами, мисс Ригби. Лучше гляньте на то, какой визитёр пожаловал в Вашу скромную обитель, - он широко улыбнулся, - Фельдмаршал ведь до сих пор не видел ту, которой должен быть благодарен за сохранность собственной жизни. - Мисс Ригби, - тихий голос, знакомый до дрожи, заставил её обернуться и встретиться, наконец, взглядом с супругом, впервые за долгие три года, - Признаться честно, я не ожидал, что наша встреча будет… Такой, и что мы вообще свидимся. Но, пользуясь случаем, я хочу отблагодарить Вас за то, что… Поставили меня на ноги. Она молчала. Северус сильнее сжал пальцы на рукоятке клюки и замолк, закусив губу. Ему кажется. Это лишь видение воспалённого разума. Её лицо, скрытое плотной тканью, не давало ему возможности убедиться в страшной догадке, но вот глаза… Они смотрели на него с такой болью и отчаянием, что он едва удержался от того, чтобы не сбежать, не сбежать прочь, отгоняя образ, что всегда был с ним. Как тень, как дух Святой… - Я рада, Ваша светлость, что Вы пошли на поправку, - едва слышно прошептала Гермиона, бледнея, - И рада видеть Вас здесь. Искренне надеюсь, что к Вам вернулась способность… - Нет, нет, - покачал головой граф, печально улыбнувшись, - Я до сих пор ничего не чувствую. И совсем не знаю, как унять спазмы и дрожь во всем теле. Но ничего, наверное, я отделался малым. В наказание за все ошибки… Они просидели в полной тишине несколько минут, не рискнув ещё раз взглянуть друг на друга. Когда напряжение, повисшее в палате, стало буквально осязаемым, Гермиона медленно отошла от койки генерала и, забрав с прикроватной тумбочки лоток с ампулами, присела в аккуратном реверансе перед графом, желая, наконец, скрыться за стенами ординаторской, дать волю чувствам и слезам, но была остановлена робкой, осторожной фразой: - Ваши глаза… Вы всё больше напоминаете мне её. - Я польщена, граф, - тихо прошептала Гермиона, - Должно быть, Вы сильно любите свою супругу и… Так же сильно скучаете. Северус покинул госпиталь, когда на Бордо опустились сумерки, пробыв у Стивенса ещё несколько часов. Полной грудью вдохнув влажный воздух Аквитании, он тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли, и нетвёрдым шагом направился вглубь тёмных улочек. Наваждение. Видение воспалённого разума. Он медленно, но верно сходил с ума, и лишь сипло застонал, прижавшись спиной к холодной каменной кладке стены. Образ супруги – бывшей супруги – стоял перед глазами, не желая покидать мысли, чувства. Было до безумия больно. Но он дал ей свободу, наказав забыть его. Теперь ему оставалось сделать то же самое. ***

Мисс Ригби!

Прошу простить меня за подобную вольность, но наша встреча была… Несколько неожиданной и не позволила мне собраться с мыслями. Я попытаюсь исправиться на бумаге. Мисс Ригби, я бы хотел ещё раз отблагодарить Вас за то, что Вы сделали для меня там, в Азбруке. Признаться, после того, как Вы покинули госпиталь, я до последнего не верил в прогнозы Эйнгарда – каждый шаг давался мне с невероятным трудом, и я проклинал то, что остался в живых, остался… Неспособным ни на что. Но Ваша самоотверженность, Ваша вера в то, что всё наладится – когда-нибудь – подарила надежду и мне, заставила, перебарывая себя, продолжать двигаться дальше. Я от всего сердца благодарю Вас за то, что были со мной в самые тяжелые недели – по рассказам Стивенса Вы не покидали моей палаты ночами, жертвуя своими силами и спокойным сном. Я благодарю Вас за то, что избавляли меня от страданий, заставляя принимать лекарства, и просто были рядом. В те мгновения, когда я понимал, что лишился самого дорогого, лишь разговоры с Вами наполняли мою жизнь хоть каким-то смыслом. Спасибо Вам, мисс Ригби, за то, что позволили вернуться туда, где я чувствую свою необходимость. Даже несмотря на то, что теперь вынужден отсиживаться в штабе. Когда-нибудь эта война кончится, и, я уверен, все мы заживём спокойной жизнью. Той, где не будет места крови и смертям. Берегите себя, мисс Ригби. С уважением,

Фельдмаршал Снейп, некогда бывший Вашим пациентом.

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты