Любовь Сына Дьявола: смешанное время

Виола На утро после этого кошмара, я чувствовала себя ужасно. Я проплакала всю ночь, а в голове раз за разом врывались обрывки фраз и образы вчерашнего вечера. Я изменила Нико. Эта мысль так же не выходила у меня из головы. Ублюдок поплатиться за то что сделал. Во мне бушевало столько эмоций, что одновременно хотелось уйти от всего далеко и надолго, и отомстить Сэму, за то что он сделал со мной. Подойдя к зеркалу я больше не видела ту жизнерадостную девочку которой была до смерти Нико и до произошедшего накануне. Я думала, что со мной такого никогда не случится, но Боги как же я ошиблась. Отражение так и твердило мне, что я поддалась, что я специально не осталась дома. Мне срочно нужен повторный душ. Смыть с себя весь этот кошмар. По моим щекам вновь полились слёзы. Я зажала рот рукой, чтобы не было слышно моего крика. Что может быть хуже этого? Ничего. Моя истерика на полу в ванной, я даже не знаю сколько по времени она продлилась, но могу сказать точно, что сегодня я никуда не пойду. Не хочу видеть в Институте рожу Сэма и улыбаться подругам, будто ничего не произошло. У меня не хватит сил, я снова сорвусь или затоплю универ к чертям собачьим. Резкий звонок в дверь заставил меня подскочить с места. Честно я побоялась идти к двери, а в звонок продолжали требовательно трезвонить. Страх подкрался где то в области груди. Липкий холодок прошёлся по спине от чего казалось, что рубашка прилипла к спине. Я метнулась в кухню стараясь не попасться в глазок и взяла с кухонного столика нож держа тот крепко в руках, как я услышала, что открывается замочная скважина. Уже приготовясь нанести удар по противнику я услышала голос брата. -Эй, все хорошо, Джексон, -Перси выставил руки вперёд и я с облегчением выронила нож на пол. Садясь на колени и вновь залившись слезами. Я не заметила как Перси сократил расстояние между нами и прижал меня к себе пока я билась в очередной истерике. Спустя какое то время я забылась сном, лишь чувствуя как меня несут в кровать и укрывают тяжёлым одеялом. Во сне мне казалось что я сейчас горю в саванне. В голубом саванне ушитом по краям узорами волн, а на самом верху вышит золотом трезубец Посейдона. Я смотрела на это со стороны, а там за костром стоял силуэт маленькой девочки, что мне показалось что это Эстель, моя маленькая Эстель, но присмотревшись я увидела маленькую себя. С большими голубыми глазами, что смотрели на мир с озорством и детской невинностью, а в душе у девочки Надежда на светлое будущее, а в голове мечты которые маленькая Ви хотела воплотить в жизнь. Она грезила маме и старшему брату, что хочет написать самую большую и познавательную историю своей жизни, что хочет больших путешествий и смотреть как ее имя отражается на страницах и на обложке. От меня самой, меня отвлёк силуэт стоящий за ней, я отчётливо видела в нем Нико. Его улыбка озарила темноту. Оба силуэта резко пропали как и костёр, а я полетела куда то вниз. От резкой смены обстановки и толчка от падения я открыла веки. Проснувшись как от кошмара я жадно глотала воздух как будто его не хватало в лёгких. В этот момент дверь в спальню открылась и я слегка дернулась, а после вспомнила, что дома Перси. -Я принес чай с ромашкой,-Он поставил поднос на тумбу рядом с кроватью,-Я испугался за тебя, что то случилось? На этот вопрос я стала часто мотать головой, а после взяв кружку произнесла -Просто сама испугалась, недавно нашла одну из вещей Нико,-Остановившись я посмотрела на свои подрагивающие руки и поставив обратно кружку скрестила руки на груди,-И у меня началась истерика, снова Мало того что я изменила Нико, так ещё и соврала брату. Молодец Джексон, так держать. Каким образом мне скрывать правду от Перси? Рано или поздно он все поймет, но я не хочу сейчас об этом говорить. Тем более, что никто кроме меня не знает, что Сэм Эрселос жив. Черт возьми. Он жив. По моему телу вновь пробежала дрожь. Это невозможно, Перси и Нико взорвали то здание, невозможно после такого выжить. -Ви,-Голос брата выдернул меня из моих мыслей. Его взгляд был прикован ко мне. А что я скажу? Слушай Перси, ты помнишь чувака которого вы взорвали? Да? Супер, он жив, так ещё и изнасиловал меня. Так? Боги, это невыносимо. -Все в порядке Перси, правда,-Я еле как выдавила улыбку, а после перевела взгляд к окну. То как Перси отреагировал на мое все в порядке. На его месте я бы тоже смотрела на человека пока тот не скажет правду, это у нас семейное походу. -Рассказывай,-Перси сел на кровать при этом сняв куртку кинув ее на кресло. Я поджала колени к груди и сглотнула. Ну вот и все Ви, давай, он ждёт. Внутренняя девочка молила рассказать все брату, а я смотрела куда то сквозь него как ребенок который накосячил и его сейчас будут ругать. Поджав губы я все таки взяла себя в руки -Сэм,- Я повернула голову в сторону Перси, а тот нахмурился от услышанного,-Сэм жив Глаза брата расширились в удивлении, а я отвела взгляд снова к окну. Дрожащими руками обняла себя за плечи. Нет, я не заплачу, я не заплачу, я не заплачу. -Ты уверена?,-Взглянув на брата, я слегка кивнула,-Он тебе как то навредил?,-Вопрос Перси заставил меня вздрогнуть, но я заблокировала воспоминания вчерашнего, чтобы больше никогда не вспоминать. -Что. Он. Сделал,-Чеканя каждое слово брат не сводил с меня взгляда. -Ничего,-Мой тихий голос раздался в комнате, а Перси подскочил с кровати и взяв куртку вылетел с спальни Я подскочила за ним умоляя -Перси не надо, прошу, ты сделаешь ещё хуже,-Мой голос переходил на истерический крик. Но брат меня больше не слышал. Громко хлопнув входной дверью Перси вышел из квартиры. Оставшись одна, сама с собой, мне ничего не осталось как смотреть в одну точку. ****Перси Во мне бушевала дикая ярость. Эрселос жив, так ещё и воспользовался моей сестрой. Я устрою ему. Только я хотел выйти из подъезда, вокруг меня заволокло туманом, а передо мной возникла Ирида. Будто в зеркале, стал появляться силуэт, причем до боли знакомый. На столько, что я округлил глаза. -Ну здравствуй, сын моря,-Голос раздался где то у меня в голове и в пространстве. -Здравствуй приятель,-Улыбнувшись своим словам, я смотрел на мутный силуэт. Я уже знал, кто там, узнал по голосу. -Я в курсе, что Сэм Эрселос жив, но мне самому появляться ещё рано, -Голос продолжал говорить, а я слегка нахмурился -Он успел наследить, и мне это не нравится,-На той стороне послышался тяжёлый вздох -Я правильно понимаю?,- На вопрос я лишь кивнул. Темная аура расползлась по Ириде, а потом стихла -Ублюдок, я убью его,- Я чувствовал его энергию по ту сторону. И не сказать, что она дружелюбная. -Ви просила не вмешиваться,-Силуэт дернулся как ошпаренный, а я слегка нахмурился,-Если Эрселос жив -Значит Кронос тоже,-Голос продолжил фразу за меня. -Я укрою Ви у отца, там она будет в безопасности,-На той стороне послышался лёгкий смешок -Она не сможет сидеть сложа руки, после того взрыва, и после смерти, она не захочет сидеть в укрытии, не для этого она оттачивала свое мастерство,-В голосе приятеля послышалась гордость. Да, он прав, Ви не будет сидеть на месте и под замком удержать ее не получится -Что ты предлагаешь? Ждать? -Сам знаешь, мне рано, силы не все восстановились, а сейчас тратить их понапрасну я не стану,-Снова тяжёлый вздох с той стороны,- Отец совершил огромную ошибку Я слегка остановился на полуслове, но решил промолчать -Он решил, что раз когда то помог тебе, то сможет и мне -Смог ведь,- Я пожал плечами смотря на силуэт -Да, и ему за это огромное спасибо, -Издав смешок приятель слегка развернулся,- Что говорят из официальных источников? -Разбился на мотоцикле,- Я иронично усмехнулся, а с той стороны я так и видел как он хмурится -Плохо, очень плохо -Почему?,-Теперь уже я нахмурившись смотрел на него -Ты как будто Ви не знаешь, это же заноза в заднице. Я стоял на месте, даже когда радуга рассеялась, и туман расступился. Внутри будто всё застыло. Мне хотелось выть. Ви… Она снова одна в этом всём. И я снова не смог её защитить. Кронос. Эрселос. Два имени, от которых кровь стынет в жилах. Я сунул руки в карманы, пытаясь хоть как-то удержать остатки контроля. Но пальцы дрожали. Он жив. Этот ублюдок жив, и он снова начал игру. Только теперь на кону не Олимп — на кону моя сестра. Голос в голове не унимался. "Ты был рядом. Ты должен был догадаться. Должен был почувствовать." — Проклятье, — выдохнул я и пнул мусорный бак. Он с грохотом отлетел в сторону. Проклятье, Посейдон, почему ты не присмотрел за своей дочерью? Почему всегда только когда уже поздно? В груди стучало, будто сердце с каждой секундой разрывалось всё сильнее. Я знал, кому нужно позвонить. — Аннабет, — сказал я в телефон, когда она ответила. — Он жив. Сэм. Ви… она… он снова вернулся. — Чёрт… — в её голосе не было удивления. Только тревога. — Где ты сейчас? — В квартире. Она одна. Я… я ушёл, как идиот. Оставил её. — Перси, послушай. Это не твоя вина. Но если Кронос возвращается через Сэма… у нас проблема куда больше, чем мы думали. Я слышал, как на другом конце она быстро печатает что-то по клавишам ноутбука. — Сэм мог быть сосудом, — продолжила она. — Помнишь, как Люк был сосудом Кроноса? А теперь представь, что вместо злости и обиды он питается… — Страхом, — прошептал я, сжав кулаки. — Виола... — Я скоро буду. Не делай глупостей, ладно? Но я уже знал — не смогу просто ждать. --- Я вернулся в квартиру. Тихо, как мог. Внутри всё было в полумраке. Только лампа на кухне тускло светила, заливая пространство мягким светом. Ви спала. Тихо, почти беззвучно. Лицо её было спокойным, но только на поверхности. Я видел, как подрагивают пальцы, как стиснуты губы. Я подошёл ближе и положил на тумбу маленький свёрток — её старую тетрадь, которую нашёл у себя. Там были её рассказы. О морских путешествиях, богах, о Нико. Может, ей это поможет вспомнить, кем она была до. Я не мог ей сказать всё. Не сейчас. Но знал одно — я найду Сэма. И не как сын Посейдона. А как брат. И если Кронос действительно возвращается… ему стоит бояться не только богов. Через час мы встретились с Аннабет в старой кофейне, куда раньше ходили с командой. В этот раз всё казалось неуместно тихим. Даже шум посуды за прилавком раздражал. — Сэм мог быть не просто сосудом, — Аннабет листала распечатки, какие-то записи, часть из которых была на древнегреческом. — Он мог стать частью плана, о котором мы не знаем. Ты говорил, Кронос исчез… но куда он исчез? — Может, в Тартар? — предположил я, с трудом сдерживая злость. — Но он всегда находит путь обратно. — Или в кого-то. — Она посмотрела на меня серьёзно. — Ты сам это сказал. Страх. Горе. Утрата. Всё это — идеальная почва для того, чтобы древние силы вернулись. Я молчал. В груди всё сжималось при одной мысли о Ви. — Она сильная, — добавила Аннабет, будто прочитала мои мысли. — Но сейчас ей нужен ты. Не герой, не воин. Просто брат. Я кивнул. А потом всё вокруг… изменилось. Окно кофейни задрожало. Люди внутри будто на секунду замерли, а потом продолжили вести себя, как ни в чём не бывало. Только мы вдвоём заметили тень, скользнувшую по полу. Она скользнула к нашему столику, и воздух стал пахнуть солью и холодом. — О, нет, — прошептала Аннабет. Из темноты тени поднялся силуэт. Не Ирида. Не видение. Настоящая божественная энергия. Голос прозвучал, как набат: — Сын мой. Я застыл. — Посейдон, — прошептал я. Фигура медленно обрела очертания. Высокий, с растрепанными от морского ветра волосами, в глазах буря, а на лбу тревога, какой я никогда не видел. — Виола в опасности. И ты был прав, Персей. Кронос возвращается. Но есть кое-что, чего ты не знаешь… Он замолчал. И тогда я понял — он боится. Бог морей боится. — Один из нас уже на его стороне. ВИОЛА Я не знала, сколько прошло времени с тех пор, как Перси вышел. Может, минута. Может, час. Я просто сидела, вцепившись в подушку, уставившись в стену. Больше не было слёз. Только гул. Глухой и страшный, как в глубинах океана, когда туда падает что-то очень тяжёлое. Я знала, что Сэм жив. Я знала, что он смотрит. Что он рядом. Где-то там. И это было хуже, чем само нападение. Он не умер. Он выжил. Он продолжит. Потом я почувствовала, как в груди что-то дрогнуло. Пульсация, исходящая не из сердца, а из… воды? Мира? Эфира? Я даже не поняла, что именно. Просто знала — приближается что-то. Не угроза, нет. Но — мощь. Древняя и холодная, как утро в океане перед бурей. Меня окутала дрожь. Вода в ванной — та, которую я так и не слила — начала слегка колебаться. Я не подходила. Только слушала. — Папа… — выдохнула я. Не веря. Я не знала, откуда пришло это чувство, но внутри будто вспыхнула лампада. Я чувствовала присутствие Посейдона. Он был не рядом со мной, но… рядом с кем-то, кого я люблю. Я чувствовала его силу, как под ногами начинает вибрировать пол, а воздух становится тяжёлым, как перед штормом. Я встала. Пошатнулась. Подошла к окну и прижалась лбом к стеклу. Где бы ни был мой отец — он появился. И если он пришёл сам… значит, всё гораздо хуже, чем я думала. И вдруг мне стало страшно не за себя. А за Перси. ПЕРСИ Я смотрел на него и не мог поверить, что это происходит. Посейдон — отец, бог морей, бессмертный и невозмутимый — выглядел усталым. Нет, не просто усталым. Надломленным. — Один из нас уже на стороне Кроноса, — сказал он и тяжело опустился на стул напротив. Взгляд у него был пустой, как у рыбака, пережившего бурю, унесшую команду. Аннабет сжала моё запястье, как якорь, удерживая меня в реальности. — Кто? — выдавил я, уже зная, что не хочу слышать ответ. Посейдон посмотрел в сторону, будто слова придавали вес морям. — Гера. — И в этих двух слогах было столько гнева, сколько не вмещает вся Атлантика. Я выругался. Громко. — Она… она ненавидела Титанов, — Аннабет потрясённо моргнула. — Зачем ей… — Она ненавидит людей сильнее, — холодно отрезал Посейдон. — Наследие смертных, их слабости, их постоянные попытки вмешиваться в наш порядок. Она считает, что пришло время вернуть Олимпу дисциплину. А кто лучше умеет её наводить, чем Титан времени? — Кронос не подчинится. Он уничтожит всё, — возразил я. — Гера думает, что сможет его контролировать. Или… думает, что будет рядом, когда падёт новый порядок. — Он замолчал. — Она давно стала непредсказуемой. И теперь, когда Кронос начал действовать, он выбрал тело, через которое сможет влиять на события… — Сэм, — прошептал я. — Он сосуд? Посейдон кивнул. — Его душа была расколота. После взрыва он должен был умереть, но Кронос нашёл путь. Он не целиком в нём, не пока. Но Сэм — якорь. Он питает его, укрепляет. Через боль, страх, через то, что сделал с Ви. Я сжал кулаки. Воздух вокруг задрожал, как при приближении грозы. — И ты позволил этому случиться? Посейдон встретил мой взгляд. В его глазах бушевал океан. Он не злился. Он страдал. — Я пытался вмешаться. Но правила древние, Персей. Мы не можем разрушать сосуды, пока они не переполнены. Я дал тебе силу, дал Ви защиту, но дальше — только вы. И она. Он встал. Пальцы его провели по столу, как будто по поверхности моря. — Я заберу её, если потребуется. Укрою. Но если она решит остаться — ты будешь рядом. Обещай мне. — Я буду, — выдохнул я, голос дрожал от ярости. — Тогда я скажу тебе последнее, — его голос стал тише. — Сэм не просто выбрал Ви как жертву. Он выбрал её как ключ. — Ключ к чему? Посейдон посмотрел на небо за окном. Гроза сгущалась. — К вратам Титанов. И исчез. АИД Подземное царство. Час, когда живые спят, а мёртвые слушают. Я провёл ладонью над гладью реки Леты. Вода шептала имена. Миллионы забытых, потерянных, стертых. Но ни одно имя не отзывалось во мне так, как имя Нико. Мой сын. Когда он пал в том бою, я почувствовал это, будто вырвали часть моей тени. Всё потемнело. Даже в мире, где царит вечная ночь, стало темнее. Я мог бы принять его, как принимаю всех. Мог бы сказать: «Такова судьба». Но не сказал. Не мог. — Ты звал его вечно быть с тобой, Аид, — прошептала Персефона, стоя у меня за спиной. — Теперь он здесь. — Я звал его жить, — с горечью ответил я. В глубинах дворца Гипноса — моего старого союзника — покоилось сердце. Не физическое сердце, нет. А огонёк души Нико, заключённый в кристалле теней. Он не ушёл до конца. Он застрял между мирами, как всё, к чему он прикасался при жизни. Я стоял перед алтарём с камнем смерти и тьмы. Вокруг горели свечи, чьи языки пламени были чернее самого Эреба. — Ты нарушаешь равновесие, — раздался голос Танатоса. — Даже тебе это не позволено. — Я — бог смерти, — огрызнулся я. — Я есть равновесие. Он молчал. Мой старший сын, мой мрачный союзник. — Я должен вернуть его, — выдохнул я. — Он знал тайны, которые нужны миру. Он может остановить Кроноса. Он единственный, кто был в Тартаре. Кто выжил. Кто вышел. — И он погиб, — жестко ответил Танатос. — Это уже не твой выбор, отец мертвых. Это — выбор судьбы. — Я не прошу твоего благословения. Я разжал кулак, и кристалл с душой Нико лег на жертвенник. Вокруг поднялся ветер. Земля дрожала. Души застонали в царстве. Где-то далеко, в Элизии, Орфей прекратил пение. — Нико ди Анджело, — произнес я, — сын подземного царя. Я зову тебя не в забвение, но в жизнь. Вернись. Кристалл вспыхнул. Свет и тьма смешались. Я чувствовал, как воля Парок тянет нити назад. Как Нити Судьбы рвутся, когда я сшиваю мёртвое с живым. Это стоило мне части силы. Части сути. Я чувствовал, как ослабеваю. Но не остановился. И тогда я услышал его. — …отец?.. Слово, выдохнутое из пустоты. Голос — хриплый, слабый, но его. Я рухнул на колени. Он откликнулся. Теперь осталось сделать невозможное: вселить душу в тело. Но тело… больше не принадлежит только ему. И Кронос это знает. Виола Сон. Ночь. Тишина, будто весь мир затаил дыхание. Сначала мне показалось, что я просто стою у воды. Чёрное зеркало без ряби, без отражения. Только пустота и запах — влажный, как после грозы. Я не помнила, как сюда попала. Не помнила, кто я. Только чувствовала — кто-то зовёт. — Ви… Виола… Я обернулась. Сначала никого. Потом — тень. Я видела её, будто сквозь вуаль. Узкий силуэт. Худая фигура, в чёрном. Я знала этот голос. — Нико?.. Он стоял по ту сторону реки. Но это была не Стикс. Не Ахерон. Это была граница. Я чувствовала это нутром. Он был бледен, как пепел, волосы спутались, глаза — два обугленных угля, но в них была жизнь. Тлеющая, упрямая, как всегда. — Нико, ты… жив? Он не ответил. Вместо этого протянул руку. Я сделала шаг — но между нами вспыхнули цепи, тяжёлые, тёмные, как само Подземелье. Нико рванулся, но его отбросило. — Я не могу выбраться, — прошептал он. — Меня держат. Но отец пытается… — Отец? Аид?.. Он кивнул. Но в следующую секунду его глаза расширились. Что-то было рядом. Что-то древнее. Холод разлился вокруг, земля под ногами треснула, и голос — не Нико — пронёсся в моей голове: — Ты не одна слышишь его. Мы тоже слышим. Он мешает. — Кто ты?! — закричала я во сне, но в ответ был только шелест пепла. Нико попытался что-то сказать — последнее, что я услышала: — Врата… открываются. Но не дай мне… стать чем-то… другим… Тьма сомкнулась. Я проснулась с криком. В груди стучало, как будто сердце хотело вырваться наружу. Я сидела на полу у кровати, вцепившись в простыню, и до сих пор слышала его шёпот: Не дай мне стать другим. Я не спала до самого рассвета. Сердце билось, как загнанный зверь, а в голове всё ещё звучал голос Нико… и другой. Тот, что хотел его утащить куда-то в темноту. Я не могла просто сидеть. Не после такого сна. Не после его слов. Я нашла Перси на кухне — он уже был на ногах, в мятой футболке и с чашкой кофе, смотрел в окно так, будто ожидал конца света. Я не удивилась. — Ты не спала, — произнёс он, даже не оборачиваясь. — Ага. Ты тоже, — я села за стол, обхватив ладонями чашку, не замечая, как она дрожит в моих пальцах. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. Он перевёл на меня взгляд, серьёзный, почти осторожный. — Что? — Я видела Нико. Во сне. Его брови дёрнулись вверх, но он не перебил. — Он звал меня, — продолжила я, делая глоток, чтобы не сорваться. — Он стоит где-то… между. Между жизнью и смертью. Словно… за границей. Его держат. И он просил… не дать ему стать другим. Я подняла глаза на Перси. Он молчал, но в его взгляде было всё — тревога, понимание, боль. — Думаешь, это просто сон? — спросила я слабо. Он покачал головой: — Нет. Не после всего, что уже было. У нас с тобой не бывает просто снов. Особенно когда в них Нико. — Он сказал, что отец пытается его вытащить. Аид. Но рядом с Нико что-то было… что-то древнее. Это не просто смерть. Это что-то хуже. Перси сжал губы. — Я уже говорил с тем, кто знает. Он тоже чувствует движение. И если Нико между… это значит, что Кронос тоже где-то рядом. Что врата действительно могут открыться. Я вздрогнула. — Если Нико вернётся, но будет не собой… — мой голос сорвался. — Я не знаю, что я сделаю, Перси. Он подошёл и обнял меня. Просто крепко. Без слов. Без лишнего. — Мы не допустим, чтобы он стал другим, — произнёс он твёрдо. — Мы его вернём. А если Кронос снова восстал — на этот раз мы закроем его навсегда. Я прижалась лбом к его плечу. Это был первый глоток воздуха за много часов. Но в глубине души я всё ещё слышала голос Нико. Врата открываются… Я стояла перед зеркалом, одетая, накрашенная, с собранным в высокий хвостом, и не верила, что всё-таки решилась. В груди всё сжималось, руки дрожали, но я уже натянула кеды и даже кинула сумку на плечо. Маленькая победа. Один шаг вперёд. Я живу. Я дышу. Я иду. Может, это и казалось мелочью — выйти из дома. Просто доехать до Университета. Посмеяться с друзьями. Но мне приходилось сражаться за каждый вдох, за каждый шаг, чтобы не сдаться, не закрыться снова в ванной и не позволить темноте победить. По пути я включила музыку. Громко. Словно хотела заглушить мысли. Особенно одну — он может быть там. Но я сильнее. --- Кампус встретил привычной суетой. Люди толпились у входов, кто-то курил в сторонке, кто-то уже шёл с кофе в руке, весело о чём-то переговариваясь. И вдруг — знакомые голоса. — Виии! — Алекс, как всегда яркая, с радужными заколками в волосах, кинулась ко мне. — Ну ты где пропадала? Мы тебя уже потеряли! — Я... — начала было я, но Эллис уже обняла меня с другой стороны. — Мы волновались, — мягко сказала она. — Но ты умница, что пришла. — Спасибо, — выдавила я и действительно почувствовала... облегчение. Рядом с ними — легче. Почти нормально. Майкл и Рон уже сидели в нашей кафешке — той самой, где пахнет корицей, а бариста помнит твой любимый заказ. Я села с ними за столик и впервые за долгое время действительно улыбнулась. Не через силу. Просто… потому что рядом были те, кто меня любит. Мы смеялись, обсуждали какой-то мем, Рон снова строил глазки Эллис, а Алекс драматично пересказывала, как она случайно назвала препода «батей», когда он спросил, кто автор «Фауста». Я сделала глоток своего латте. Всё было почти... нормально. До того момента. Он прошёл мимо окна. В отражении стекла — лицо, которое я видела в кошмарах. Сэм. Его силуэт, походка, даже движение руки — всё будто в замедленной съёмке. Мир вокруг стих. Звуки стали глухими. Я застыла, пальцы сжали чашку так, что она задрожала. Флешбеки врезались, как молнии. Его лицо — в темноте. Его голос — приторно ласковый. Его руки — на моей коже. Мой крик — не услышанный. Дыхание сбилось. Я вжалась в спинку кресла, будто он снова рядом. Мой желудок скрутило. Пальцы затряслись, но я сжала их в кулак под столом. Я заставила себя моргнуть. Вдохнуть. — Ви? — Эллис коснулась моей руки. — Всё хорошо? Я подняла взгляд. Его уже не было. Он просто прошёл мимо. Или мне показалось? Нет. Я чувствовала его. Он был там. — Я в порядке, — соврала я. Я дышу. Я живу. Я иду вперёд. После занятий я решила не идти домой сразу. Хотелось просто пройтись по кампусу, подышать, успокоить мысли. Может быть, убедить себя, что всё показалось. Что его здесь нет. Что я просто перегрелась на солнце или накрутила себя. Но стоило свернуть за корпус, где редко бывает людно, как всё пошло к чертям. — Виола. Этот голос. Я замерла. Сжалась внутри. Словно кто-то плотно обмотал мои лёгкие колючей проволокой. Медленно повернулась. Он стоял там. Спокойный, с той самой мерзкой, самодовольной ухмылкой на лице. Сэм Эрселос. Реальный. Угроза, которую я пыталась убедить себя забыть. Не галлюцинация. Не сон. — Что ты... что ты здесь делаешь? — мой голос дрожал, но я не отступила ни на шаг. — Разве это не очевидно? — он пожал плечами, будто речь шла о случайной встрече. — Скучал. Ты ведь была такой нежной... в ту ночь. Треск. Внутри меня что-то оборвалось. Я подошла ближе — на опасное расстояние. В груди кипело. В венах бурлила ярость. Всё тело напряглось, как натянутая струна. — Ты монстр. — Монстр? — усмехнулся он. — Знаешь, Ви, тебе ведь даже понравилось. Ты сама… — Замолчи! — выкрикнула я. — Ты не имеешь права говорить это! Я сказала "нет"! Я кричала! Он на секунду дернулся, будто мои слова хлестнули его по лицу. Но быстро взял себя в руки. — Никто тебе не поверит, Ви. Все думают, что я мёртв. Ты просто — разбитая, без него, — он шагнул ближе, а я инстинктивно отступила. — Нико нет, и тебе нужен кто-то, кто… Я ударила его. Открытой ладонью — по щеке, со всей силы. Его голова дёрнулась в сторону. В тишине лязгнуло кольцо на моём пальце о его кожу. — Ты ещё не понял? Я не боюсь тебя. Не теперь. И если ты хоть раз ещё прикоснёшься ко мне — клянусь всеми Богами Олимпа — ты не выйдешь живым. Не выйдешь. Никогда. Он смотрел на меня с каким-то новым, звериным взглядом. Потом усмехнулся, отступил на шаг назад. — Ох, Ви. Это будет... интереснее, чем я думал. И исчез в переулке, оставив после себя холод и зловещую тишину. Я стояла с бешено колотящимся сердцем, сжимая кулаки до побелевших костяшек. В груди горело, а в горле стоял крик. Но я не позволила себе сломаться.