Sai

      Шуичи упорно игнорировала «его» все это время, старалась не замечать невесомых касаний, и только что это стало невозможным. Взяв ее поудобнее за талию, Рантаро осторожно потянул Сайхару ближе к себе, другой ладонью придерживая за плечо. Вот тогда страх проявился по-настоящему — пусть и не сильно, но только сейчас он ощутился настолько ясно. В его вспышке та машинально попыталась хоть немного отпрянуть и отклониться, но Амами ничего не стоило мягким движением полностью прислонить ее спину к себе. Девушка замерла, чувствуя, как его грудь слегка вздымается в ровном дыхании, и не могла не удивиться: как он мог быть настолько спокойным в подобной ситуации? Но… с другой стороны, это ведь было и хорошо.Шуичи уничтожила эту пугающую мысль и, застыв, ждала, что он сделает дальше.       На миг пальцы нежно скользнули по предплечью, вызвав волну мурашек, несмотря на закрывающую кожу ткань, а после начали медленно опускаться вниз по руке. Это безобидное движение заставило чуть ли не оцепенеть в бессилии.       Прикосновения Рантаро были другими — они чувствовались совсем не так нагло, как Омы, но оттого и более… серьезно. В отличие от той «нереальности», что всегда плотной завесой окружала образ Кокичи и уже давно пропитала восприятие всех его действий, допуская возможность чего угодно — даже самого безумного… Амами был настоящим.       Его никогда не заслоняла фальшь — только тайна. Он мог недоговаривать и многое держать глубоко в себе так, что и не подступиться, не заглянуть даже одним глазком в то, что скрывалось за расслабленной улыбкой. Да, но он не лгал, не устраивал представлений и уж точно никогда не пытался заставить кого-то нервничать, тем более ради развлечения. Рантаро не делал шоу — с ним все было взаправду.       Возможно, поэтому… в его руках Сайхара чувствовала себя так беспомощно.       Но было кое-что еще…       Вдруг она заметила, как пальцы Амами потянулись к ее подбородку, оказываясь уже совсем близко, и резко дернулась, отворачиваясь от испуга. Холод осознания охватил спустя секунду. Она же не собиралась этого делать, не собиралась… Затаив дыхание, Шуичи так и осталась смотреть в сторону, в тревожном ожидании реакции, но Рантаро больше ничего не предпринял.       Девушка выдохнула, отпуская страх, что грозил раздавить своим весом за лишнее мгновение, но внимание сразу пришлось перевести на вновь приближающегося Ому, кто наблюдал за ними, загадочно щурясь.        — Что, уже вырываешься, Сайхара-чан? — забавляясь, произнес он, но как-то необычно тише.       Выбросив из головы это слово, Шуичи наблюдала, как Кокичи молча устроился рядом и продолжил сокращать расстояние. На этот раз его движения несколько изменились: всего лишь оттенок, но вместо дразнящей медлительности в них проявлялась скорее уверенность. Девушка успела отметить это за секунды, как вдруг Ома схватил ее подбородок и, притянув, не медля ни мгновения, прильнул к губам.       Сайхара чуть не задохнулась и тут же закрыла глаза, в первую очередь от смущения. Эмоции вспыхнули, устроив в сознании калейдоскоп из огней серен, но как ни странно постепенно их заглушало нечто другое. Было что-то удивительное в мягкости губ, что немного нажимали на ее, в каждом их легком, но в то же время таком ярком движении. Они отдавались удивительным необычайным теплом и едва заметной слабостью. Руки девушки так и застыли в воздухе, а после, медленно опустившись, безотчетно для нее легонько схватились за кофту Кокичи. Румянец заливал лицо все сильнее, заметно разгораясь на щеках, а в сознании почему-то навязчиво кружила мысль о том, что это ведь был Ома.       Она звенела столь ясно и красочно… Его изящно торчащие пряди, и манящая хитростью улыбка, и завораживающие глубоко-фиолетовые глаза. И то, каким сладким сейчас казалось то, что иногда он мог просто неожиданно побежать и внаглую обнять ее или, как бы играя, повиснуть на руке, хотя Шуичи почти не позволяла никому себя касаться. Но она никогда не думала, что Кокичи поцелует ее и вот так. Почему сейчас это все всплывало в голове так ярко? Так… до непонятной, чуть душной, приятной слабости ярко. Это чувство волнами накрывало, постепенно лишь нарастая с каждым безобидным движением губ, заглушая своим мягким туманом все остальное.       Когда Ома отпрянул, Сайхара открыла глаза, а воздух словно застрял в горле. Пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, она поняла, что прошло на самом деле совсем немного времени. Сознание словно возвращалось в реальность, от чего щеки загорались только сильнее. Растерянность и смущение полностью брали верх.