Целуя руки

Xiao Zhan, Wang Yibo (кроссовер)
Слэш
NC-17
В процессе
407
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Макси, написано 212 страниц, 19 частей
Описание:
AU, в которой Сяо Чжань новенький в старшей школе, а Ван Ибо главарь банды хулиганов.


"Он учился с тобой в одном классе.
Любил рисовать, не любил одноклассников.
И на портфеле прицеплен значок.
Ждёт в коридоре звонок на урок.
Хулиганы затащили после школы обманом,
И на теле снова новые раны.
Тушили о его запястья спички.
Подростки — самые жестокие обидчики..."
Посвящение:
Милым Ижаням.
Примечания автора:
Написано под впечатлением от одного ролика, увиденного в ТТ https://vm.tiktok.com/ZSC5Yx4v/
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
407 Нравится 344 Отзывы 128 В сборник Скачать

10.

Настройки текста
Развод в Китае можно зарегистрировать примерно так же быстро, как и получить свидетельство о браке в уличном автомате. Это не становится такой уж неожиданностью для Ибо, скорее к этому он был уже готов. Проблемным моментом становится то, что Ибо еще несовершеннолетний, а значит развод возможен только через суд, и ему надо будет выбирать с кем из родителей он хочет остаться. И, конечно, «против» развода оказывается и Ван Янлин. Его можно понять – после развода он останется совсем один, без семьи, без работы и, скорее всего, без жилья. Потому что квартиру наверняка оставят Ван Сюли с сыном. Ибо впервые присутствует на семейном «совете», где обсуждают этот момент, и с удивлением узнает, что мать, оказывается, уже давно думала об этом, но не поднимала неудобный вопрос из-за ребенка. Из-за Ван Ибо. Это неприятное открытие. Семейный «совет» снова заканчивается скандалом – Ван Янлин выдвигает свои требования по дележке имущества - и Ван Ибо снова с треском захлопывает за отцом дверь. На часах уже почти 5 и ему надо бежать в больницу, но Ибо боится уходить и оставлять мать одну. Он не говорит этого вслух, но это заметно по его обеспокоенным взглядам и топтанию у двери. Ван Сюли понимающе улыбается и снова его обнимает. Совсем легонько, чтобы не разрушить эти непрочные узы, которые только начали восстанавливаться между ними: - Не бойся, Ибо, можешь идти. Я забрала у него ключи и внутрь он попасть не сможет. Дверь я открывать не буду. Если начнет буйствовать в подъезде, я вызову полицию. После того, как сын всё-таки уходит, она берет телефон в руки и начинает искать юриста, хорошо разбирающегося в бракоразводных процессах.

~*~*~*~*~

Не проходит и двух дней, как Ибо приходит домой и внезапно видит на пороге чужие мужские ботинки. И, судя по их виду, достаточно дорогие. На кухне за столом обнаруживается и их хозяин. Это представительный мужчина приятной внешности. Темные волосы аккуратно подстрижены и причесаны, светло-карие, почти медовые глаза смотрят пронзительно. На нём деловой костюм, явно сшитый на заказ, а на запястье поблескивает «Ролекс». Ибо почему-то уверен, что это не подделка. - Это Ван Ибо, мой сын, - представляет их друг другу Ван Сюли. – А это Ван Шаофэн, он юрист, будет помогать нам в суде. Мужчина встает и Ибо отмечает его высокий рост - метр восемьдесят, как минимум. Он протягивает ему руку для рукопожатия совсем как взрослому и Ибо крепко пожимает её в ответ. Обсуждение дела затягивается примерно на час, во время которого Ибо с удивлением замечает, что мама свободно обращается к богатому незнакомцу «Фэн», а он в свою очередь зовёт её просто «Сюли» без всяких официальных выражений и приставок, вроде «мадам» или «госпожа». Они завершают разговор и мать выходит в коридор проводить Шаофэна. Когда она возвращается Ибо первым делом интересуется откуда они знакомы. - Мы учились вместе в старшей школе. Один раз даже сходили на свидание и он подарил мне большой букет жонкилий, - внезапно немного смущенно признается Ван Сюли. – Он был очень робким и застенчивым, а сейчас посмотри каким стал… Даже собственную юридическую фирму основал. - …А мы сможем себе позволить такого адвоката? – Неуверенно спрашивает Ибо, намекая на стоимость его услуг. - Ты не поверишь. – Сюли улыбается. – Он сказал, что готов сделать это абсолютно бесплатно. По старой дружбе. Ибо кивает в такт речам и, когда Ван Сюли, наконец, замолкает и скрывается в ванной, он быстро надевает кроссовки и тихо прикрывает за собой дверь. А Шаофэн в это время задумчиво делал заметки по делу и прикидывал кому стоит позвонить, чтобы суд провели как можно быстрее. Что ж, значит, бытовое насилие. Ван Шаофэн имел немало подобных дел в прошлом и прекрасно знал, как с этим разобраться. Он садится в свой автомобиль, начинает просматривать список адресов ближайших больниц и травмпунктов, как вдруг дверь открывается и на соседнее с ним сиденье опускается этот парень. Сын Сюли. Смотрит очень серьёзно. Ван Шаофэн снова поражается тому, насколько они с матерью похожи. Кажется, что от отца ему не досталось ничего. Разве что взгляд не такой мягкий, как у неё. Парень тем временем с опаской оглядывается на окна своей квартиры и серьезно произносит: - Мне нужно с Вами поговорить.

~*~*~*~*~

Через пару дней Ван Шаофэн появляется на пороге квартиры родителей Ван Янлина. Он знает, что старички сейчас на обследовании в районной поликлинике, так что может без лишних ушей поговорить с этим мерзавцем с глазу на глаз. Пухлый конверт подмышкой вселяет приятную уверенность в том, что сегодняшние переговоры будут успешными. Ван Янлин открывает дверь только после упоминания суда. Мужчины молча проходят на кухню и Шаофэн без приглашения садится за стол, выкладывая на его поверхность объемный конверт. - Чай предлагать не буду, - щерится Ван Янлин, садясь напротив него. - Я не рассчитывал на чаепитие, - кивает Шаофэн. – Предлагаю перейти сразу к делу. Позвольте, я начну. И начинает по одному доставать из конверта фотоснимки. На каждом снимке проставлена дата, в описании к ним указан вид травмы и данные о поступлении пациентов в отделение травматологии. Ван Янлин без слов смотрит на доказательства своей вины и краем уха слушает, как Шаофэн комментирует: - Статья 234 Уголовного кодекса КНР «Умышленное причинение вреда здоровью» наказывается лишением свободы на срок до 3 лет, краткосрочным арестом или надзором. - Умышленное нанесение тяжких телесных повреждений – наказывается лишением свободы на срок от 3 до 10 лет. - Умышленное причинение вреда здоровью, совершенное с особой жестокостью наказывается лишением свободы на срок более 10 лет, бессрочным лишением свободы или смертной казнью. - Хочешь отправить меня в тюрьму или прямиком на смертную казнь? – Ядовито выплевывает он, когда Ван Шаофэн ненадолго замолкает, раздумывая куда положить очередную фотографию. Весь стол уже в снимках, а конверт всё еще не опустошен. - Хочу. – Честно отвечает Шаофэн, ничуть не покривив душой. – Однако Ваш сын попросил меня не делать этого. Янлин вскидывает на него ошеломленный взгляд. Шаофэну в этот момент очень хочется сказать ему: «Ты не заслуживаешь этой семьи». Но он старательно держит себя в руках и вслух говорит только: - Однако я прошу Вас всегда помнить о подобной возможности. Здесь представлены снимки только за последние пять лет, но мы копнули глубже и можем предоставить снимки побоев Ван Сюли с первого года вашей совместной жизни. Кроме того, мы опросили всех медицинских работников, а также ваших соседей и у нас есть неопровержимые письменные доказательства того, что именно Вы избивали жену и сына. - Сучонок… - Кривится Ван Янлин, но не может не признать свое поражение. – Ты мне еще в школе не нравился, пиздабол. Шаофэн не позволяет себе победной улыбки, только аккуратно начинает собирать снимки: - Мы согласны не предавать огласке эти факты, если Вы примете следующие условия…

~*~*~*~*~

В вечер воскресенья в больнице обычно не так многолюдно. Ибо уже привык, что он всегда одним из последним уходит из отделения, когда часы посещений заканчиваются. Он старательно читает «Приключения Гулливера» и мельком бросает взгляды на Сяо Чжаня из-за книги. Сегодня его ждало небольшое потрясение, когда он вошел в палату – с лица Сяо Чжаня сняли бинты. Правда не все, а только верхнюю часть. Нижняя часть с поврежденной челюстью так и осталась закрытой. Еще остались пластыри на сломанном носу. Но теперь он хотя бы стал походить на себя, а не на мумию. Первые минуты Ибо просто пялился на него во все глаза, забыв даже поздороваться. Прежде аккуратную прическу было не узнать – для того, чтобы зашить все повреждения на голове Сяо Чжаню срезали часть волос перед операцией, в то время как другая часть так и осталась торчать неровными прядями сбоку. И теперь он сидит весь такой неловкий, с полубритой головой и запавшими безжизненными глазами. «Как же он похудел…» После снятия бинтов его нездоровая худоба стала резко бросаться в глаза. И если раньше за слоями бинтов или больничной одежды можно было и не заметить сколько он сбросил, то сейчас игнорировать это стало невозможно. Глаза ввалились, пропала вся детская припухлость со щёк, скулы заострились настолько, что кажется протяни руку – и сможешь об них порезаться. Два месяца без нормальной еды – только на витаминах и жидких, практически прозрачных, кашах. Неудивительно, что он столько скинул. Он и весит килограмм сорок на вид. А ведь еще минимум месяц, пока срастутся кости и он нормально сможет двигать челюстью, и начнет есть хоть что-то тверже овсяной каши. Почему-то первая мысль Ибо не о том, что его надо срочно накормить, а о том, что сейчас, наверное, он легко сможет поднять его на руки. Потом Ибо приходит в себя, здоровается как обычно, садится на стул и начинает читать. Сяо Чжань его, конечно, игнорирует. В таком темпе проходит всё оставшееся время. В 19:55 Ибо закрывает книгу и долго думает перед тем, как попрощаться с Сяо Чжанем: - Время для посещений заканчивается, так что я потихоньку начну собираться. – Наконец, неловко начинает он. – Помнишь, я тебе рассказывал, что меня направили сюда на исправительные работы? Так вот, месяц почти закончился и завтра у меня последний день в больнице… Просто завтра я буду очень занят и… Может быть, я немного задержусь, но я очень постараюсь прийти вовремя, чтобы успеть дочитать с тобой историю. Так что, можешь радоваться, что ты, наконец, от меня избавишься. – Он также неловко улыбается и смотрит на Сяо Чжаня. Тот продолжает молча смотреть на свои руки и ничем не показывает, что услышал его. - Ладно, - Ибо сдержанно кивает и идет к двери. – Тогда до завтра. В коридоре ему очень удачно встречается спешащая куда-то терапевт и Ибо сразу же ловит её за рукав: - Мадам Фэй, подождите! Я был у Сяо Чжаня сейчас и видел, что у него сняли бинты с головы. Скажите, а можно… Можно его как-то подстричь? Подровнять волосы нормально? Потому что выглядит он сейчас не очень хорошо… Ибо кажется, что его речь ужасно несуразная и он буквально чувствует как краснеет под внимательным взглядом врача, но та согласно кивает: - Да, конечно, я передам это медсестрам. У меня тоже есть небольшая просьба для тебя. – Она смотрит в сторону палаты Сяо Чжаня и очень устало вздыхает, потом поворачивается обратно к нему и серьезно говорит. –Ван Ибо, пожалуйста, ни под каким предлогом никогда не давай ему зеркало.

~*~*~*~*~

Суд проходит быстро. Ван Шаофэн показывает себя как блестящий юрист и в итоге добивается не только того, чтобы всё имущество оставили Ван Сюли с сыном, но и того, что Ван Янлину теперь запрещено к ним приближаться ближе, чем на 500 метров. И, естественно, он обязан выплачивать алименты до наступления совершеннолетия Ван Ибо. Янлин на удивление сегодня молчалив. Он не смотрит на судью, не смотрит на жену с сыном. Отвечает на все вопросы кратко и по существу. Соглашается забрать назад все обвинения, которые ранее он выдвигал против. И безропотно соглашается на полную передачу имущества супруге, а также на выплату алиментов. Ван Сюли поражена, но не задает ему вопросов во время слушания. Ван Шаофэн честно выполняет все условия негласной «сделки» и ни словом не упоминает о состоявшемся разговоре и снимках. Из зала суда Ибо выходит на ватных ногах. «Мы свободны». Он с облегчением выдыхает, и только сейчас понимает насколько был напряжен эти два часа. А потом кидает взгляд на часы и видит, что на них почти шесть вечера. Он опоздал на свою последнюю «встречу» с Сяо Чжанем. Ибо быстро прощается с матерью, абсолютно спокойно оставляет её в компании Ван Шаофэна и стремительно подрывается в направлении больницы. До неё добираться почти час и, когда Ибо, наконец, подлетает к стойке регистратуры, часы на стене показывают 19:01. - Кто это? – Удивленно спрашивает он, видя в журнале посещений напротив палаты Сяо Чжаня незнакомое имя. Ведь за два месяца в больнице к нему ни разу никто не пришел. - Это его опекун, - кивает ему медсестра. – Впервые её здесь вижу, очень неприятная женщина. Она так орала на меня, когда я… Эй, Ван Ибо! Ты куда? А отметиться??? Но Ибо её уже не слышит, бегом срываясь в сторону палаты Сяо Чжаня. Высокий неприятный голос он слышит еще до того, как распахивает дверь. Мегера в своем обычном сером костюме стоит у кровати воспитанника и гневно ему выговаривает, практически орет: -…ты не мог подождать еще год, пока тебе не исполнится 18, и ты можешь творить что хочешь?! Мы опять получили сегодня счета за твоё лечение и… - Не кричите на него. – Твердо говорит Ван Ибо, подходя ближе и мельком кидая взгляд на Сяо Чжаня. Тот лежит с закрытыми глазами, но очевидно, что он не спит. Просто это его единственный способ хоть как-то защититься от этого кошмара. Однако он на секунду приоткрывает глаза, когда слышит голос Ибо. - А ты еще кто такой? – Женщина окидывает его презрительным взглядом и чувство неприятия к ней только возрастает. - Я… - Ибо запинается. – Я его школьный друг. - Ха, у него нет друзей в школе, я точно знаю, - язвительно цедит директриса и поворачивается к Сяо Чжаню. – Ты даже в школе прижиться не смог. Даже в школе! Да лучше б ты вообще сдох, чем вот так тянуть деньги из приюта на… - Не говорите с ним так! – Ибо пытается сдерживаться, но закипает. – Вы не имеете никакого права говорить ему такое. - Имею! Я его опекун! И могу делать с ним что захочу! Подтверди, выродок, – Мегера неожиданно разворачивается, цепляет крепко зажмурившегося Сяо Чжаня за забинтованный подбородок и рывком дергает в свою сторону. Сяо Чжань широко распахивает глаза и коротко, болезненно выдыхает. И этот звук действует на Ван Ибо как катализатор. Ярость взрывается в нём так, что Ибо даже не отдает себе отчета в том, что шагает вперед и отрывает руку Мегеры от Сяо Чжаня: - Отпустите! Ему больно! Не трогайте его! - Это ты меня не трогай, защитник нашелся! – Свирепеет женщина, пытаясь высвободить свою руку. – В отличие от тебя, у меня есть все права и трогать его, и даже бить, когда надо! Отпусти меня, мерзавец! Ибо просто бомбит от всей этой ситуации, и он сильнее дергает женщину в сторону, прочь от кровати Сяо Чжаня: - И Вы ударите слабого беззащитного человека, лежащего в кровати?! Он даже постоять за себя сейчас не может! Вы лучше меня ударьте вместо него! Да какой Вы к черту опекун!!! Вы просто кусок гов… ШЛЁП. Звук от пощечины звучит как удар хлыста. Голова Ван Ибо резко откидывается в сторону. В палате повисает оглушающая тишина. Глаза Сяо Чжаня от шока распахиваются настолько широко, что Ван Ибо видит в них свое отражение. Мегера ошеломленно смотрит на стремительно краснеющую щеку стоящего перед ней подростка. Потом Ибо усмехается, снова поворачивает голову к ней и очень четко произносит заученные от Шаофэна слова: - Статья двести тридцать четвертая Уголовного кодекса Китая «Умышленное причинение вреда здоровью» наказывается лишением свободы на срок до 3 лет или арестом. – Смотрит на Сяо Чжаня и улыбается. - Свидетель у меня есть. Мегера и сама понимает, что перегнула палку. Ударить чужого ребенка – это преступление. Поэтому не проходит и минуты как она в гневе выметается в коридор и подростки остаются в палате одни. Ван Ибо переводит взгляд с закрывшейся двери на Сяо Чжаня и осторожно трёт пострадавшую щеку. Взгляд Сяо Чжаня, устремленный на него, нетрудно прочитать. Шок. Тревога. Беспокойство. - Нет, не болит, - отвечает на повисший в воздухе вопрос Ибо и задает свой. – А у тебя?.. Здесь? – И неловко показывает на свою челюсть. Сяо Чжань продолжает обеспокоенно смотреть на него и Ибо замечает, что его глаза покраснели и немного припухли. «Конечно, ему больно… У него же там два перелома на челюсти, а еще сотрясение мозга… Нашёл, что спросить!» - Мысленно дает себе оплеуху Ван Ибо и от злости на свою тупость зажмуривается. И из-за этого чуть не пропускает момент, когда Сяо Чжань внезапно легонько кивает. Ибо зависает на месте, держась за щеку. «Он… Мне ответил?.. Мне же не показалось?..» Но Сяо Чжань смотрит вниз и больше уже не двигается. - Я сейчас позову кого-нибудь… - Растерянно лепечет Ибо и также быстро ретируется из палаты. В коридоре шумно – Мегера всё еще не ушла и продолжает орать на девушку-администратора: -…так зачем Вы такие дорогие лекарства используете?! Переведите его на более дешевые! - Но они не такие эффективные, они не будут хорошо обезболивать, а у него очень много травм, - слабо возражает ей медсестра. - Я не буду оплачивать это! – Директриса в последний раз бьёт кулаком по стойке и с шумом удаляется. Ибо с трудом держит себя в руках, чтобы не сорваться ей вслед и не поддать пинком под зад для ускорения по лестнице. Он просит медсестру направить кого-нибудь для помощи Сяо Чжаню и, пока его приводят в порядок, Ибо сидит в коридоре. Сидит в коридоре и крепко сжимает кулаки от злости. «Эта сволочь думает только о деньгах! Она экономит на лекарствах, а Сяо Чжань мучается от боли из-за того, что дешевые таблетки с ней не справляются!» Он с усилием выдыхает и пытается успокоиться. Сяо Чжаню еще повезло, что Ван Ибо успел сегодня прийти к нему и даже принял чужой удар на себя. «Но если она придет завтра? Или послезавтра? На следующей неделе? И ведь тогда рядом с Сяо Чжанем уже не будет никого, кто защитил бы его…» Внутрь палаты Ван Ибо заходит только после того, как сестра выходит и Сяо Чжань остаётся один. С тревогой оглядывает его и замечает, что бинты на лице поменяли на новые. Медленно подходит и садится на стул рядом. Сяо Чжань избегает смотреть на него. Возможно, ему неловко за свою слабость, за то, что заговорил со своим главным врагом. Поэтому он красноречиво отворачивает голову в сторону, когда Ван Ибо опускается на стул. Несколько долгих минут они просто молчат. Не смотрят друг на друга. Сяо Чжань смотрит в стену, Ван Ибо смотрит в пол. - Мои родители сегодня развелись. Сяо Чжань вздрагивает. - Мы наконец-то избавились от… этого человека. – Ибо продолжает смотреть в пол и говорит хоть что-то лишь бы не сидеть в тишине снова. – Знаешь, он очень долго мучал нас с мамой, но почему-то совсем не хотел отпускать… И я давно не считаю его своим отцом, но он… Дыхание спирает на этом слове и Ибо замолкает. Папа. Еще одно слово-табу, которое Ибо запретил себе произносить. Оно болезненно зудело где-то в самых дальних закоулках памяти и Ибо старательно подавлял этот зуд, чтобы сохранять хоть какую-то видимость спокойствия. -Он… Он был… Нет. Не папа. Ван Янлин. Ван Янлин, который легко поднимал руку и на маму, и на него. Ван Янлин, который напивался почти каждый божий день и орал на них матом за любую мелочь. Ван Янлин, который выгонял зимой их из дома, и босая Ван Сюли стучала по дверям соседей, чтобы хоть кто-то впустил их или дал обувь, чтобы добежать до дома её родителей. Они жили не в самом благополучном районе и многие из его друзей со двора не имели полной семьи. Но они завидовали Ибо. Завидовали тому, что у него есть отец, а у них не было. «Чему вы завидуете?» - Не понимал Ибо, заклеивая рассеченную пьяным отцом бровь. «Вы и правда, этого хотите?» - Не понимал Ибо, сидя в больнице у постели избитой матери. Ибо решительно не понимал как можно хотеть себе такую семью. «Если есть семья, она должна быть ИДЕАЛЬНОЙ. Вот чему можно завидовать». И он мысленно рисовал себе эту семью. Семью, где его бы каждый день ждали домой. Где мама пекла бы вкусные пироги и гладила его по голове каждый день. Где отец бы улыбался ему и катал на своих плечах. Может пусть бы и не каждый день катал. Но хотя бы улыбался. Разве… Разве, если бы Ван Янлин хоть раз улыбнулся ему, Ибо бы его не простил? Ибо бы простил. Конечно, бы простил. И обнял бы его в ответ. И назвал бы так, как хотел. Где-то, в глубине души, он всё еще этого ждал. До сих пор. - Папа… Кап. Ван Ибо резко выныривает из своих мыслей и непонимающе смотрит на мокрое пятно у себя на колене. Смотрит, медленно поднимает руку и дотрагивается до своей щеки. Потом вдруг рывком отворачивается и начинает усиленно вытирать лицо. Останавливается только тогда, когда на колени ему приземляется пачка бумажных салфеток. Сяо Чжань усиленно делает вид, что он тут ни при чём. Ибо наспех вытирает лицо и вскакивает на ноги, направляясь к двери. Часы посещений уже закончились. - Мама хочет продать старую квартиру и купить в другом районе, так что мне придется теперь добираться сюда дольше, чем обычно. Наверное, я буду опаздывать каждый день. – Ибо напоследок оборачивается к Сяо Чжаню и неуклюже машет рукой. – Что ж, до завтра. И мягко прикрывает за собой дверь. Сяо Чжань смотрит ему вслед.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты