Целуя руки

Xiao Zhan, Wang Yibo (кроссовер)
Слэш
NC-17
В процессе
424
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Макси, написано 222 страницы, 20 частей
Описание:
AU, в которой Сяо Чжань новенький в старшей школе, а Ван Ибо главарь банды хулиганов.


"Он учился с тобой в одном классе.
Любил рисовать, не любил одноклассников.
И на портфеле прицеплен значок.
Ждёт в коридоре звонок на урок.
Хулиганы затащили после школы обманом,
И на теле снова новые раны.
Тушили о его запястья спички.
Подростки — самые жестокие обидчики..."
Посвящение:
Милым Ижаням.
Примечания автора:
Написано под впечатлением от одного ролика, увиденного в ТТ https://vm.tiktok.com/ZSC5Yx4v/
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
424 Нравится 370 Отзывы 131 В сборник Скачать

11.

Настройки текста
Декабрь всегда приносит с собой ожидание праздника и свершения волшебства. Ибо не очень в это верит, но потихоньку всё вокруг начинает налаживаться. После суда Ван Сюли решительно увольняется со старой работы и начинает сотнями просматривать объявления о вакансиях и продаже недвижимости. С работой очень помогает "сарафанное радио" и она устраивается по специальности работать экономистом в фирму, где работает её знакомая. Дальше ей везет даже больше - Ван Сюли каким-то чудом всего за пару дней умудряется продать старую квартиру и купить новую в другом, более благополучном, районе. Квартира меньше по площади, однокомнатная, но зато во дворе есть настоящая детская площадка с красивым сквером и до метро идти меньше пяти минут.  Что очень радует Ибо, потому что вместо обычного часа теперь на путь до больницы ему приходится тратить полтора часа минимум. В больнице Сяо Чжань по-прежнему не общается с ним напрямую, но теперь хотя бы бросает на него едва уловимые взгляды, когда Ван Ибо приходит. И атмосфера в палате уже не кажется такой уж угнетающей. А ещё он начинает курс реабилитации для восстановления двигательной активности пальцев кистей рук.  Ибо редко когда успевает увидеть, как проходят эти занятия. Но он прекрасно видит какой Сяо Чжань уставший и разбитый после них.  Руки.  Ван Ибо не может смотреть на его пальцы.  Он слишком хорошо помнит, как их ломал. И он решительно не знает что сказать Сяо Чжаню, когда тот начнет говорить, и им придется вернуться к тому случаю. Чтобы хоть как-то отвлечь себя от самобичевания, он наконец дочитывает справочники по психологии, взятые у терапевта, и в один из дней относит их обратно. Домой он возвращается со стопкой методических пособий по кинезиотерапии. Буквально через день мадам Лю знакомит его с медбратом, который занимается с Сяо Чжанем, и от него Ван Ибо узнаёт, что процесс реабилитации продвигается не так хорошо, как хотелось бы. Сяо Чжань с трудом может обхватывать и поднимать только объёмные и очень лёгкие предметы. Он не может сжать кулак. Он не может выпрямить пальцы полностью.  И у него непрекращающийся тремор рук.  Чем хуже проходит занятие, тем сильнее у него трясутся руки. И тем больше Сяо Чжань закрывается в себе. Чтобы достичь хоть какой-то положительной динамики, нужно больше заниматься, но у больницы не хватает финансирования на закуп мелочей для каждого пациента под его нужды, поэтому приходится обходиться тем, что есть. Когда Ибо видит список того, что необходимо купить для занятий ему кажется, что этот список составлял воспитатель детского сада для родителей воспитанника младшей группы. Необходимыми атрибутами там числятся пластилин, кинетический песок, пластмассовые фигурки, пирамидка с кольцами, детские конструкторы и прочее в таком же духе. Когда Ибо идет в магазин и видит ценник на все эти "мелочи" ему кажется, что их придумывали для родителей миллионеров. Ибо находит подработку, потому что мать только устроилась на новую работу и денег им катастрофически не хватает. Днём он работает официантом в небольшой кафешке, а вечера проводит в больнице у Сяо Чжаня. И Ибо понимает, что не будь Ван Сюли сейчас так занята на новом месте и кое-кем увлечена, она бы обязательно докопалась до истины и выяснила куда так надолго пропадает её сын. Но и она сама сейчас часто задерживается после работы. Впервые мысль о том, что у его матери кто-то появился, проскальзывает у Ван Ибо тогда, когда он замечает, как Ван Сюли крутится у зеркала и красится. Он уже давно такого не видел – отец категорически запрещал маме косметику и яркие наряды. К слову, и одеваться Ван Сюли начинает очень старательно. Она полностью перебирает свой гардероб, сдает старые вещи в секонд-хенд, а на вырученные деньги приобретает парочку новых.  Ибо смотрит на расцветающую мать и внезапно осознает, что она еще довольно молода и очень хороша для своего возраста.  А в один из вечеров, когда Ибо появляется дома между пересменкой, он замечает яркое пятно на кухне.  Большой букет жонкилий. Он специально искал их изображение в интернете, после того как мать упоминала про эти цветы. А еще тогда же он наткнулся и на язык цветов. И значение узнал. Ибо легко дотрагивается до пушистых ярко-жёлтых тычинок и улыбается. Сомнений в личности тайного поклонника не остаётся.  - Мааам, - громко зовет он, уже собираясь выходить, и Ван Сюли выглядывает из ванной с тушью в руках: - Да, милый? Ты уже уходишь? - Ага, - Ибо старательно шнурует кроссовки и прячет улыбку. – Красивый букет. Ты знаешь язык цветов?  - О… - Озадаченно откликается сбитая с толку  Ван Сюли. – Нет, не знаю… - Ты обязательно посмотри значение жонкилий потом, когда я уйду, - хмыкает Ибо и выскакивает в коридор, на бегу успев крикнуть. – Шаофэну передавай привет от меня!

~*~*~*~*~

Во вторник Ван Ибо неожиданно пораньше отпускают с работы, потому что кафешка абсолютно пуста, и тот сразу уносится в сторону больницы, радуясь, что наконец-то успеет к Сяо Чжаню вовремя и может быть даже попадет на занятие по развитию моторики рук. Он как раз хотел многое обсудить с тем медбратом и посоветоваться, что стоит покупать в первую очередь - конструкторы "Лего" для самых маленьких или что-то еще попроще. Ведь Сяо Чжаню еще столько предстоит изучать заново... Однако попадает он не на занятие с кубиками, а на момент перевязки ран. Раньше он никогда не видел, как Сяо Чжаню меняют бинты, обычно это успевали делать до его прихода. Максимум, что он видел, это использованные бинты в урне. Иногда они были с бордовыми пятнами и тогда Ибо старательно задвигал урну под кровать, чтобы она не мозолила глаза. Старинное детские правило "Если ты чего-то не видишь - значит этого нет" успешно помогало ему спасать свою расшатанную психику в эти моменты. И поэтому он совершенно не был готов к тому, что увидел. На пороге палаты с ним сталкивается медсестра. Удивляется, что он пришел так рано, сетует, что у неё закончились бинты для перевязки и отправляется на их поиски. Ибо топчется под дверью около минуты и только потом всё-таки заходит внутрь. Сяо Чжань сидит в кровати довольно прямо, настолько, насколько ему позволяет фиксирующая повязка на ребрах. Он задумчиво смотрит в окно, но поворачивается на звук открывшейся двери. Видимо, он ждал медсестру, потому что его глаза уж слишком широко распахиваются, когда он видит застывшего в дверном проеме Ван Ибо. А Ибо впервые видит его без повязки на лице. И впервые видит то, что она скрывала. У него перехватывает дыхание. Нет, это не сломанная челюсть. Это улыбка. Улыбка, почти такая же, как у мультяшного персонажа, которого Ибо упоминал в том переулке. "Теперь не улыбаешься? Не смешно уже? Может нам помочь тебе улыбнуться? Сделать твою улыбку пошире, как у Джокера?.." Два ломаных шрама тянутся от уголков губ Сяо Чжаня по его щекам. Они еще красные - потому что не успев зажить, раны снова треснули во время припадка. Они рваные - как будто кромсали практически наугад. Они кривые - от тонкого лезвия перочинного ножа след остаётся другой. «Потому что резали битым стеклом», - озаряет Ибо.  И спустя мгновение приходит еще одна мысль. "Стеклом, которое Я тогда разбил". Перед глазами ослепительно ярко вспыхивает тот момент. Когда он схватил Сяо Чжаня за волосы и поднес к его лицу "розочку" от бутылки. Бутылки, которую он разбил секундой ранее, а потом оставил возле Сяо Чжаня. И самого Сяо Чжаня оставил там же.  В том переулке. Ибо смотрит. Смотрит на эти уродливые шрамы и думает, что умирать в том переулке остался не только Сяо Чжань. И ещё отчетливее осознаёт, что ему уже никогда оттуда не выбраться. Тишина в палате становится практически осязаемой. Книга с шумом падает на пол. Сяо Чжань смотрит на неё, потом поднимает взгляд наверх. На Ван Ибо. «Ну, что? Доволен?» – Читается в его взгляде.  Он смотрит в упор на Ибо и криво пытается усмехнуться, превозмогая боль. Ибо смотрит на эту болезненную ухмылку, на уродливые шрамы на красивых прежде скулах, на кривую линию челюсти и не может ничего сказать.  Даже просто вдохнуть. Хотел ли он этого?  "Нет", - честно самому себе отвечает Ибо. - "Я хотел, чтобы ты улыбнулся мне, как прежде».  Так, как улыбался всем вокруг.  Этой невозможно солнечной улыбкой, которая могла растопить любой холод.  Улыбкой, которую ты дарил всем вокруг. Всем, кроме меня. Осознание накрывает Ибо подобно лавине. «Я хотел, чтобы ты улыбался только мне».  Ибо вскидывает голову, услышав хриплый вздох и только сейчас понимает, что произнёс последнюю фразу вслух.  Сяо Чжань смотрит на него, широко распахнув глаза, и в это мгновение в них бьются настолько сильные эмоции, что Ибо чувствует как эта лавина подхватывает его, несёт на гребне, а потом резко бросает вниз и сминает, в клочья разрывая легкие. Он чувствует, как задыхается и как ему не хватает воздуха. И в тот момент, когда Сяо Чжань подается в его сторону, он просто разворачивается и стремительно выбегает из палаты. На выходе он сбивает с ног вернувшуюся медсестру. Бинты и таблетки разлетаются по коридору, но Ибо плевать. "Это я. Это я тогда предложил сделать ему эту улыбку". Вылетает из больницы и мчится по парку, не разбирая дороги. Слетает с пешеходной дорожки и мчится уже в подлесок.  Куда угодно, лишь бы подальше от этого вида. Ветки бьют по лицу, ноги цепляются за торчащие из-под снега корни и Ибо падает на землю. Падает и в шоке продолжает ползти дальше по мёрзлой земле, пока не утыкается в дерево. Оно преграждает путь, мешает ползти дальше и Ибо в ярости ударяет по стволу кулаком. Ярость. Страх. Паника. Боль. Ему нужно выплеснуть из себя все эти чувства. Он размахивается и обрушивает на неподвижное дерево ещё один удар. "Это снова я". С каждым словом Ибо наносит и наносит удары по промерзлой коре. "Это из-за меня". Ибо бьёт до тех пор, пока стоящий перед ним ствол не окрашивается в бордовый, а на снег не начинают падать тяжёлые капли. Они тоненькими струйками сбегают по его кистям, собираются на запястьях и срываются вниз. Снег под деревом расцветает алыми узорами. Воспоминания, слова, фразы вспыхивают у него в голове каждую секунду, каждое мгновение.  Их так много, что его голова готова взорваться от обилия информации. Голоса вьются, перебивают друг друга и кричат в его голове. Они не утихают, становятся только громче и громче. Пронзительнее. Больнее. Ближе. И тогда Ибо понимает, что это кричит он сам. Так, как кричал Сяо Чжань. Когда крик стихает, он обхватывает шершавый ствол дерева покалеченными руками, обессиленно прислоняется к нему лбом и сползает по нему вниз, прямо в снег. "Это моя вина". "Моя". Он не знает сколько сидит там, но когда до него добирается охранник больницы, его ноги замерзают уже настолько, что он не может подняться самостоятельно. Его поднимают и несут. Яркий свет больничных ламп ударяет по глазам и это немного приводит его в себя. Он видит перед собой испуганное лицо бабушки-хирурга и не может заставить собственные онемевшие на холоде губы произнести приветствие. - Ван Ибо! Что с тобой случилось?! - Она рассматривает его лицо в ссадинах и затем склоняется над руками. - Господи, у тебя даже кость видна! А, ну, сидеть и не рыпаться! Сейчас я всё обработаю! Руки Ибо окатывают какой-то страшно щиплющей жидкостью, а потом начинают осторожно вынимать из ран кусочки коры и расщепленной древесины. Боль отрезвляет. Когда Ибо выходит из кабинета хирурга после всех процедур и уколов, его уже почти не трясет. Он словно во сне поднимается на седьмой этаж, заходит в знакомую палату, подхватывает свой рюкзак, брошенный у двери, роется в его карманах, подходит к сидящему в прострации Сяо Чжаню и вдруг протягивает ему руку. Близко. Сяо Чжань реагирует на это внезапное движение. Чуть поворачивается в его сторону, смотрит на забинтованную кисть Ибо и лежащий на раскрытой ладони предмет. Это складной нож. Он переводит недоумевающий взгляд на Ибо и не двигается с места. Тогда Ибо сам непослушными пальцами вытаскивает лезвие из рукояти, а потом вдруг берет Сяо Чжаня за руку и вкладывает в неё нож. Осторожно обхватывает его кисть своей забинтованной, чтобы он мог удержать предмет и не выронить его. Подносит его трясущиеся пальцы, с зажатым в них ножом, вплотную к своей щеке, закрывает глаза и очень уверенно говорит: - Режь.

~*~*~*~*~

Пробуждение следующим утром сопровождается страшной головной болью, как после знатной вечеринки. Ибо болезненно стонет и пытается вспомнить события прошедшего дня. Поднимает руки к голове и вдруг видит на них побуревшие бинты. Словно вспышка. Картинки произошедших событий ярким калейдоскопом проносятся перед его внутренним взором. Улыбка. Дерево. Бинты. Нож. И шок в широко распахнутых глазах Сяо Чжаня. Он помнит как смотрел на него Сяо Чжань, пока держал нож у его щеки. Помнит как острое лезвие дрожало в трясущихся руках и царапало его кожу. Помнит как нож выпал из разжавшихся пальцев и закатился под кровать. Помнит как дернулся его доставать, но Сяо Чжань решительно схватил его за запястья и притянул к себе. Помнит их переплетенные забинтованные руки. А потом картинка вдруг подергивается какой-то рябью, становится мутной и дрожащей. Чужое лицо и предметы расплываются перед глазами, как и все дальнейшие события. Но он отчетливо помнит, что дрожащие руки, вытирающие слезы с его лица, были в бинтах.

~*~*~*~*~

После окончания рабочего дня ноги сами несут Ван Ибо в больницу. Он долго поднимается на нужный этаж, но когда до цели остается последнее препятствие в виде двери, ведущей в палату, он не может найти в себе сил, чтобы поднять руку. Ван Ибо топчется перед дверью, потом садится на стул в коридоре, потом снова идет к двери. И снова не открывает её. Где-то на четвертом круге его ловит мадам Лю. Отводит Ибо в свой кабинет, перевязывает ему руки, читает ему небольшую лекцию о заражениях крови, но ни словом не упоминает его состояние вчера. Ибо благодарен ей за это. После перевязки он возвращается обратно к палате и снова застывает перед ней. Он не знает как сегодня смотреть в глаза Сяо Чжаню. Ибо кажется, что он стоит там до безумия долго и когда, наконец, он принимает решение не заходить туда сегодня и пойти домой, Ибо внезапно слышит крик. Это голос Сяо Чжаня. Он рывком дергает дверь на себя и бросается внутрь. В палате испуганная девушка-практикантка, она стоит у постели больного и в панике только и может что заламывать руки и смотреть круглыми глазами. На полу рядом с ней расколотая пудреница с разбитым зеркалом. "Увидел". - Обреченно понимает Ван Ибо. Ибо переводит взгляд с осколков на скорчившегося на кровати Сяо Чжаня. Тот уже не кричит, а просто воет, сжавшись в клубок и закрыв лицо руками. Ибо кидается к нему и в этот момент Сяо Чжань вдруг выпрямляется, вскидывает руки вверх и вцепляется в собственное лицо, словно пытаясь выдрать эти ужасные шрамы со своих щек. Он раздирает только начавшую заживать кожу и размазывает кровь по своим щекам. Девушка в ужасе с криками выбегает из палаты, а Ибо добирается до Сяо Чжаня, отдирает его руки от лица и тут же корит себя, когда видит, как Сяо Чжань корчится от боли. Ибо не может держать его за кисти, потому что пальцы на них сломаны. Ибо не может держать его за запястья, потому что они в ожогах. Ибо не может держать его за локти, потому что на левом перелом. Он в нерешительности застывает, а потом резко опускает его руки вниз, быстро придвигается к нему и обхватывает худые плечи своими руками. Держит его осторожно, не давая двинуться в своих объятиях. Ниже руки опускать нельзя - у Сяо Чжаня сломано шесть ребер. Выше руки поднимать нельзя - тогда он снова вцепится в своё лицо. И Ибо продолжает держать. Держать и просто молчать, пока истерика Сяо Чжаня сходит на нет. Сяо Чжань весь трясётся в его руках. Вибрирует, словно тонко натянутая струна. И Ибо отчаянно боится, что она порвётся. Поэтому обнимает крепче, осторожно притягивая ближе к себе. Такого хрупкого, такого ранимого. Такого раненого. Чувствует как чужое сердце заполошно бьется в груди напротив и как бешено ему отвечает его собственное. Пытается вспомнить все эти хваленые техники для успокоения из книжек по психологии, но именно в этот момент на ум не приходит ничего. Тогда он просто отнимает левую руку от спины трясущегося Сяо Чжаня и легонько гладит его по голове. Чувствует короткие шершавые волоски, следы на коже от швов и то, как замирает под его рукой Сяо Чжань. Он перестает вырываться и, кажется, почти не дышит. Сидит так около минуты, пока его неловко гладят, а потом склоняет голову чуть ниже, позволяя Ибо дотянуться до его макушки. И когда Ибо поднимает руку в очередной раз, Сяо Чжань вдруг весь обмякает и с коротким всхлипом утыкается в его плечо. А потом в палате наступает тишина. Истерика закончилась.

~*~*~*~*~

31 декабря не считается каким-то особенным праздником в семье Ибо.  Как настоящие китайцы они больше привыкли праздновать китайский Новый год по Лунному календарю, а новомодный европейский практически никогда не отмечали.  Поэтому Ибо совершенно не удивляется и даже не расстраивается, когда его мать внезапно говорит, что 31 числа её не будет дома, потому что она хочет посетить первый корпоратив с новыми коллегами.  Ибо даже радуется, что Ван Сюли наконец-то куда-то выберется и нормально отдохнет. Поэтому с улыбкой провожает её, закрывает за ней дверь, а потом плюхается на диван и начинает серфить в интернете в поисках информации по пластической хирургии. Кафешка, где он подрабатывает официантом сегодня закрыта на спец.обслуживание и его там не ждут. Часа через два ему это надоедает, он отбрасывает телефон в сторону и его взгляд упирается в знакомый бумажный пакет с фирменным логотипом. Он купил его со своей первой зарплаты. "Почему бы и нет, в конце концов?.." ...На дорогу уходит чуть больше часа. Спасибо, что пробок сегодня почти нет, все сидят по домам со своими семьями или уже отмечают с коллегами в ресторанах. Ибо салютует дежурному охраннику, просит у него дозволения остаться сегодня чуть подольше, затем привычно поднимается на седьмой этаж и замирает перед знакомой дверью.  Прошло уже несколько месяцев, но он всё равно ощущает это тяжелое чувство вины и стыда.  И каждый раз ему приходится пересиливать себя, чтобы открыть эту дверь. Верхний свет в палате выключен, но там отнюдь не темно - на тумбочке горит настольная лампа, посередине комнаты светится гирляндами огней маленькая ёлка.  Сяо Чжань полусидит на кровати, опираясь на подушки за спиной, и безучастно смотрит на мерцающие огоньки. Ибо сомневается, что он вообще их видит. Витает снова в своих мыслях. - Привет, - негромко говорит он и подходит ближе. Сяо Чжань переводит на него пустой взгляд, смотрит всё так же молча пару секунд, а потом снова возвращается к гирлянде. Ибо берет стул, ставит его возле кровати, садится и неловко комкает ручки фирменного бумажного пакета. - Сегодня Новый год… - Сбивчиво говорит он, не зная как начать. – Я не знаю праздновал ли ты его со своей семьей… Но мы, мы его обычно не празднуем. Мама ушла на корпоратив с коллегами с новой работы, и я подумал, почему бы не прийти сюда. Думал, может…  «Может тебе здесь одиноко». Сяо Чжань молчит. Не смотрит на него. Никакой реакции. Ибо разочарованно выдыхает. «На что я вообще надеялся?» - В общем, я подумал, что надо прийти и поздравить тебя с Новым годом. И… И я даже принёс тебе кое-что. – Он поднимается, подходит ближе к Чжаню и протягивает ему пакет.  Сяо Чжань, наконец, отрывается от переливов праздничных огней и замечает пакет в протянутой руке. Смотрит молча, не делая ни малейшей попытки взять его. - Ну… Я, надеюсь, это тебя хотя бы немного обрадует. – Криво ухмыляется Ибо и переворачивает пакет над кроватью.  На колени Сяо Чжаня, накрытые больничным пледом, сыпятся цветные брусочки, разнокалиберные кисточки и планируют листы художественной бумаги.  Он не видит лица Сяо Чжаня за пакетом, но надеется, что это вызовет у него хоть какую-то эмоцию. Ван Ибо вытрясает весь пакет, бросает его на тумбу у кровати и, не глядя на Чжаня, начинает путано объяснять что он принес: - Я… Ну… В общем, я же знаю, что ты рисовать любишь. И рисуешь ты очень хорошо… А я тут недавно проходил мимо одного магазина, смотрю, там кисти лежат в витрине, а у тебя были похожие, я помню… Короче, я зашел посмотреть и подумал, что ты, наверное, соскучился по рисованию, и подумал, что тебе это понравится… Хотя я знаю, что тебе сейчас сложно очень… Руками…В общем, я там долго разговаривал с продавцом, он зачетный! Столько всяких терминов знает, я половину его речи не понимал даже... Но он сказал, что при травмах кисти надо начинать с легких инструментов, пока моторика нормально не восстановится и посоветовал взять вот это. – Он кивает на брусочки. - Они лёгкие и довольно объемные, то есть, ты сможешь их взять без проблем. И рисовать тоже. …Черт, я вот сейчас не помню, как это называется, хотя выглядит как мел, но звучало это совсем по-другому. Слово было какое-то дурацкое, ну, в общем, я подумал, что… - Пастель. Голос после долгого молчания звучит немного хрипло и совсем тихо. Ибо осекается на середине предложения. Сяо Чжань поднимает подрагивающую руку с пледа и очень осторожно кладет её поверх цветных мелков. Проводит по ним медленно. Аккуратно трогает забинтованными пальцами яркие бруски и, кажется, впервые за очень долгое время в его взгляде появляется тепло. Ибо стоит рядом, практически не дышит, и боится даже малейшим звуком нарушить эту картину.    - Спасибо. Это простое слово резко подкашивает Ибо и он неловко опускается, точнее, почти падает обратно на стул, не переставая во все глаза смотреть на Сяо Чжаня. А тот смотрит на красочный калейдоскоп у себя на коленях и Ибо отчетливо видит, как он улыбается глазами.  Солнечно. Ван Ибо хочется поймать и удержать этот момент в своей памяти. Сяо Чжань заговорил с ним. Впервые.  С того самого момента. Ибо боится. Боится, что стоит ему выйти из палаты и всё вернется на круги своя. И Сяо Чжань снова будет молчать и смотреть на него ничего не видящим взглядом. Поэтому он решается. - Я… - Судорожно выдыхает он. – Я сожалею… Сяо Чжань переводит на него взгляд и Ибо отчетливо видит в нём вопрос. Ибо трусит. Страшно трусит. Но другого шанса может и не быть.  Поэтому он заставляет себя сказать это:  - …что я бросил тебя тогда. Сяо Чжань смотрит молча. Внимательно. Долго. Ибо кажется, что он не дышит всё это время, пока чувствует на себе чужой взгляд. А потом Сяо Чжань слегка кивает, всё так же молча принимая его извинения, и возвращается обратно к разглядыванию пастели. Его взгляд теплеет, когда он смотрит на это буйство красок. Гладит пастель неуклюжими пальцами. И Ван Ибо готов об заклад побиться, что он собственными глазами видел как кончики его губ чуть дернулись вверх. Буквально на миллиметр, но всё же. Сяо Чжань улыбнулся. - У меня нет для тебя подарка. – Тихо говорит он спустя какое-то время. А Ван Ибо чувствует себя так, словно вся та давящая тяжесть проблем, сомнений и страхов на время отступила. Словно он очень долго был в глубине этого океана кошмаров, а сейчас тяжёлая толща воды внезапно расступилась и он, наконец-то, вдохнул долгожданный, чистый, свежий кислород.  И смог увидеть далекий солнечный свет. Солнце. Оно всегда было в его улыбке. "Нет, есть", - думает он и любуется призрачной, едва уловимой улыбкой на лице Сяо Чжаня. - "И это лучший подарок".
Примечания:
Жонкилия, Нарцисс жонкилля (Narcissus jonquilla) — возвращение привязанности, симпатия, желание, «Давай снова будем вместе».

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты