NUTRISCO ET EXTINGUO

Слэш
Перевод
NC-17
В процессе
67
переводчик
Автор оригинала: Оригинал:
http://archiveofourown.org/works/439074/chapters/748309?hide_banner=true
Размер:
планируется Макси, написано 810 страниц, 48 частей
Описание:
«Вы хотите что-то сказать, но не говорите». Иногда происходящее застает врасплох и ты оказываешься совершенно к нему не готов. Например, когда у тебя на глазах лучший друг прыгает с крыши.
Примечания переводчика:
Nutrisco et extinguo — «Я питаюсь хорошим огнём и гашу плохой» (лат.) Девиз Франциска I, короля Франции, на гербе которого была изображена саламандра в языках пламени. Двойственная природа огня (очищение и разрушение) символизирует борьбу справедливости против зла.

Примечание автора: Здесь описываются отношения между несколькими однополыми парами, включая Джона и Шерлока. Если вы не признаёте подобных отношений или не любите этот пейринг, не читайте, пожалуйста.

Это повествование с психологическим анализом, которое начинается незадолго до событий, описываемых в «Рейхенбахском водопаде» и прослеживает жизни Шерлока и Джона до их воссоединения спустя три года. Предполагаются спойлеры обоих сезонов.

Автор использует повествование от третьего и от второго лица, и оставляет за собой смену времён повествования в разных главах.

Дисклеймер: все легко узнаваемые персонажи и ситуации принадлежат многоуважаемому Артуру Конан Дойлю и авторам версии ВВС – Стивену Моффату, Марку Гатиссу и Стивену Томпсону. Оригинальные персонажи и сюжет принадлежат Zoffoli. Автор фанфика и переводчик не сотрудничают с владельцами, создателями или продюсерами медиа-франшизы и не посягают на авторские права.

Все прямые цитаты из эпизодов взяты в переводе Первого канала



Переводчик: Inula (старый ник Mikka Loitonnen)
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
67 Нравится 118 Отзывы 29 В сборник Скачать

Глава XXVII: In vino veritas

Настройки текста
In vino veritas – истина в вине Песня: Blood brothers, Ingrid Michaelson

Если бы ты знал меня, приберёг бы ты мне место? Если бы ты знал меня, отпустил бы ты меня наконец? Мы все кровные, мы все кровные, кровные братья Мы все кровные, мы все кровные, кровные братья

В шесть часов вечера Джон выбегает из магазина с бутылкой вина, которую купил к ужину, и, естественно, поблизости не оказывается ни одного такси. Это только Шерлок обладал необъяснимой способностью вызывать его, лишь ступив на тротуар лондонских улиц. Вздыхая, Джон решает немного пройтись: может получится отыскать свободный кеб на перекрёстке. Неделя выдалась беспокойной. После сумбурного кофе у Молли, где они с Шинвеллом встретились во второй раз, и вечера в баре с Майком, он был очень занят пациентом в больнице, – женщина в положении, которая не получает должной помощи, если вообще получает, – а затем начал сказываться недосып. Имейте ввиду, он сейчас не страдает от бессонницы. Просто засиживается допоздна, описывая приключения Шерлока в те времена, когда они еще не были знакомы, стараясь изо всех сил, чтобы они звучали так восторженно, словно он сам был их свидетелем. Джон по-прежнему странно очарован Шерлоком и не прекращает восхищаться его дедуктивными способностями. В большинстве случаев он вообще не мог понять, как тому удалось раскрыть дела ― пришлось много размышлять, многое исследовать, часто обсуждать их с Лестрейдом и людьми, задействованными в них. Со всеми, кроме Майкрофта. Джон наконец находит такси и говорит водителю адрес. «Майкрофт», ― думает он. Ненависть к этому человеку остыла, но закалилась. Джон не станет устраивать сцен, если увидит того снова. Не будет кричать или оскорблять его. Просто убьёт. Потому что Майкрофт знал, – должен был знать, – что именно произойдёт. И не сделал ничего для спасения единственного брата. О, разумеется, у него были на то причины – Королева, страна и всякое такое. Джон уважает их все. Поэтому, не станет использовать слова. Он использует пулю. Из двух зол выберет третью. И никогда не простит Майкрофта. – Сэр. Сэр? Джон вздрагивает и только встретившись глазами с нетерпеливым взглядом таксиста, понимает: они давно на месте, а он так глубоко ушел в свои мысли, что ничего не заметил. «Я уже теряю ход времени», ― рассеянно отмечает он. – Четырнадцать с половиной фунтов, сэр, – повторяет водитель, указывая на счетчик. Джон мимолетно улыбается ему, платит и проворно вылезает из кеба. По какой-то безумной причине, которую ему никогда не понять, Гарри попросила встретить её у булочной и помочь выбрать хлеб. Крис – повар, очевидно же она знает лучше, но нет, помочь должен именно Джон. Честно говоря, с двенадцати лет он бросил попытки понять Гарри. Стоя возле магазина, как идиот, и не заходя вовнутрь (кто вообще выбирает местом встречи булочную посреди оживлённой улицы?), он замечает женщину, на другой стороне улицы. Он заметил её издалека, потому что у неё самые длинные ноги, которые он вообще когда-либо видел – очень пропорциональные, конечно, просто… Ну, такие ноги трудно не заметить, без разницы мужчина вы или женщина. Джон поднимает голову, чтобы взглянуть ей в лицо, и с ошеломлением замечает, что она тоже на него смотрит. Он моргает, она улыбается. – Эй, бро! Когда он оборачивается к Гарри, всё еще в изумлении, женщина отворачивается и вскоре исчезает из виду. Просто незнакомка, проходящая мимо. Красивая женщина, которая вам улыбается, такое происходит каждый день. «Происходило каждый день», – отмечает та часть мозга, что еще работает, и то, как это звучит, ужасно похоже на Шерлока. Точно. Последнее время Джон наблюдателен по отношению к представительницам прекрасного пола, и вполне это осознаёт. Обычно он вообще ничего не видел на улицах Лондона, потом видел разбитые воспоминания и призраков, и тень крадущуюся по городу, тень за которой он всё гонится и гонится… Тень всё еще там, вместе с воспоминаниями. Он оживил их снова рассказами и прогулками по Лондону, открывая и исследуя до мельчайших деталей город, который так любил Шерлок. Сейчас Джон тоже начал видеть город так, как видел его Шерлок. Цвета медленно возвращались, появлялись новые, и картинка стала одновременно знакомой и незнакомой, многослойной и странной, если смотреть на неё с принципиально новой перспективы, в которой точкой схода было отсутствие Шерлока. Джон мимоходом спросил себя, захотел бы тот быть на переднем плане, в самой середине, но потом отогнал эту мысль. Очевидно Шерлоку бы понравилось быть неначерченной точкой, в которой сливаются все линии, удаленные от наблюдателя. – М-м… Джон? С тобой всё в порядке? – Да, прости. – Знаешь, она как-то не очень. Он склоняет голову набок, гадая, о ком Гарри вообще говорит. – Та женщина, с ногами как у Сид Чарисс*. – Сид Чаррис? Боже, Гарри, обнови свою базу данных. – Кто бы говорил. Разеваешь рот на незнакомок типа этой и даже не слушаешь меня. – Прости. Но я вовсе не разевал на неё рот, – весело улыбнулся он. – О, Господи, Джон, – раздраженно взглянула на него Гарри, – заведи себе собаку или жену, или еще кого-то! Кого угодно! Услышав это, он рассмеялся, пока они входили в булочную. – Правильно, собаку или жену, без разницы… Гарри закатила глаза и проигнорировала недоумевающие взгляды людей в очереди. – Ты знаешь, что я не это имела в виду. Нет. Он понимает, что Гарри имела в виду, когда она знакомит его с миленькой блондинкой, обслуживающих их и отсчитывающем им сдачу. – Привет, Мэри! Это мой брат Джон. – Привет, – говорит та, улыбаясь. Джон на автомате улыбается в ответ, слегка кивая. – Он сегодня с нами ужинает. Вообще-то еще будет Себастьян, я говорила тебе о нём, да? Не знаю во сколько ты заканчиваешь, но если хочешь, можешь подойти к нам на десерт… – Ну, может быть..., – она оглядывает длинную очередь за ними и извиняюще смотрит на них с Гарри, – я напишу тебе. – Конечно, милая. Увидимся! Когда они выходят, Джон раздражённо поворачивается к сестре. Он не хочет верить своим глазам и пытается быть не слишком резким, ведь благодаря Крис, в их с Гарри отношениях всё хорошо. Пока. – Не говори, что сейчас пыталась свести меня с ней. – Хорошо. Не скажу. – Гарри! – Джон! Тебе нужно найти кого-нибудь! Тебе уже сорок два, и если ты еще хочешь стать отцом… – Слушай, я не хочу быть отцом и я… – Не будь таким упрямым. Ты ни с кем не встречался, ни с одной женщиной, с тех пор как… – С тех пор как умер Шерлок, да. Пожалуйста, просто скажи эти слова, я не хочу, чтобы они оставались под запретом. Она просто кивает, наконец всё понимая. – С тех пор как он умер, ты ни с кем не встречался, по крайней мере серьезно, или я бы знала… Правильно? Гарри смотрит на него одним из своих щенячьих взглядов и он раздраженно вздыхает. – Может и не знала бы, Гарри, но дело в том, что я не встречался. У меня был секс, ну, или несколько попыток: успешная, провальная, с треском провальная, успешная и еще более жалкая… Она изгибает бровь, пока они поворачивают на её улицу, очевидно не совсем понимая о чём он говорит. – Слушай, это не имеет значения! Я не хочу, чтобы меня сводили с кем-либо. Если я найду кого-то, отлично, но просто… Нет. Это слишком бесперспективно. – Это не бесперспективно! – восклицает Гарри, поднимая руки в драматическом отчаянии. – Мэри Уилтон – чудесная женщина! Ты не должен судить её только потому, что она работает в булочной. Она подруга твоей сестры, ты встретишься с ней за десертом на ужине… – …и эта встреча вовсе не организована упомянутой сестрой. – Не в этом дело! – Именно в этом! – Ты такой романтик! – Но это не твоё дело, Гарри! Они останавливаются у двери дома и смотрят друг другу в глаза. Оба злы друг на друга сейчас и знают об этом. А еще они знают, что Крис и, вероятно, Себ ждут наверху и будут так рады их видеть, и не захотят ссоры, которая разрушит вечер. Джон вздыхает и запускает ладонь в волосы. – Слушай, Гарри, я…я ценю твоё намерение, правда. Ничего не имею против этой Мэри Уилтон, или как там её зовут, или любой из твоих подруг, правда, просто… Не пытайся меня свести с кем-то из них. Я хожу по барам, я встречаюсь с женщинами… – Тогда, что происходит? Ты уже не так хорош в сексе, как прежде? Джон пялится на сестрёнку в изумлении от вопроса. – Я не буду с тобой об этом говорить, Гарри, но нет, проблема не в этом. Не совсем, наверное. Слушай, это не важно! Я просто не заинтересован. Она смотрит на него мгновение, а затем вроде бы сдаётся и тоже вздыхает. – Ладно. Мы поговорим об этом позже. «Нет», ― думает Джон. – А сейчас, давай поднимемся и повеселимся с остальными. «Остальные» кажутся вполне счастливы увидеть, что они пришли вдвоем с хлебом к сыру и соусу, и вскоре начинают болтать о всякой ерунде за столом, уставленным потрясающими блюдами от семейного шеф-повара. Джон находит, что Крис сегодня вечером еще более сногсшибательна, чем обычно, а Гарри постоянно бросает на него взгляды, говорящие: «Не трогать. Она занята». Это так смешно, ведь Крис не той ориентации, и Джон ни за что бы не стал увиваться за женой сестры, Бога ради! – Ты уезжал куда-то на прошлой неделе, Себ? Не видела тебя в ресторане. – Скучала по мне? – усмехаясь, спрашивает он. Гарри хмурится а Крис смеётся. – Нет, ни капельки. Себ дуется и делает глоток вина, чтобы себя утешить, и это вроде работает, поскольку секунду спустя он снова светлеет и поворачивается к Джону. – Я ездил в Италию, – восторженно объявляет он, и Джон гадает, почему он обращается именно к нему, а не ко всем. – Видишь ли, – продолжает Себ, наклоняясь ближе, – я ездил туда потому, что у меня есть тётушка, которая знавала человека, у которого был друг, а у девушки этого друга был очень милый домик в Сицилии…Шучу. Я не скажу тебе ничего. Хотя, это было весело. – И что ты делал? – Ой, ну ты в курсе. Подстрелил парочку людей, то тут, то там. Пообедал с послами. Гарри закатывает глаза. – Понеслось. – Между прочим, это правда! В очень хорошем ресторане, конечно, не таком хорошем как твой, Кристи… – Не называй её так, придурок! – Прости, прости…, – смеётся Себ. – Итак, ты застрелил парочку людей, ну да, ты же стрелок, – продолжает Крис, присоединяясь к игре веселья ради, – и пообедал с послами…чтобы отравить их, я полагаю? Себастьян смотрит на неё в ужасе. – Отравить? Боже, нет! Я стрелок, Бога ради, стрелки не травят людей! Они все смеются над его притворным возмущением и остаток вечера наслаждаются хорошим настроением и весельем.

Если бы ты любил меня, держался бы ты за мою руку? Если бы ты любил меня, ты бы смог, наконец, понять? Что мы все кровные, все кровные, кровные братья Мы все кровные, мы все кровные, мы все кровные братья

Себ приглашает его в паб. Джон все равно планировал провести там вечер с Лестрейдом, поэтому звонит инспектору, узнать не проблема ли, если к ним присоединится ещё кое-кто. Естественно, это не проблема, они все встречаются и Джон представляет их друг другу. – Себ, это Грегори Лестрейд, инспектор из Скотланд-Ярда. Грег, это Себастьян Моран, полковник в отставке, служивший вообще-то в Афганистане, но я его там не встречал. Достаточно богат, имеет личный доход, в общем, лодырь, который делает, что хочет… – Эй, – восклицает Себ, толкая его локтем. Но по-прежнему ослепительно улыбается и тепло жмёт руку инспектора. – Вообще, если по-честному, он прав. Темы разговора сначала общие, но потом они переходят на то, о чём обычно беседуют Джон и Лестрейд, когда видятся, а именно: Майкрофт («Я никогда его не прощу». «Ты должен; он не всесилен, наверняка сделал всё, что можно, а ещё очень помог мне, когда меня выслали из Лондона и я оказался в совершенно жутком положении: финансово и морально, и…». «Тебе повезло. Я всё равно его ненавижу»), Шерлок и женщины (в основном: «Моя бывшая – кошмарна, но ты должен кого-нибудь себе найти»). Поскольку сегодня с ними Себ, они упускают тему Майкрофта и переходят сразу на Шерлока – не то, чтобы обсуждая его, как человека, ― что Лестрейд кажется считает личным делом Джона, и не уверен захочет ли тот обсуждать его с новым другом, ― а скорее его старые дела. – Было одно безумное дело о парне, приехавшем из Сассекса с семьей. Он думал, что его жену укусил вампир и что она постоянно пьёт кровь у их ребенка… У Себа и Джона глаза становятся размером с блюдца, но если Джон смеётся, то Себ просто пораженно смотрит на инспектора. – Он был сумасшедшим, тот парень. – Ну, немного да. Но у ребенка на самом деле были странные отметины на шее… – Это потрясающе! Я уверен он ухватился за это дело двумя руками, – говорит Джон. – Он так и сделал, – с улыбкой кивает Лестрейд. – Кто? Шерлок Холмс? – Ага. Единственный и неповторимый, – подтверждает Джон, упустив двусмысленность своих слов, но тут же осознаёт её, стоит ему только увидеть взгляды, которыми его награждают Лестрейд и Себастьян. – Я имею в виду, консультирующий детектив в мире, – краснеет он. – Вы же знаете. Он придумал себе эту работу, а поскольку он мёртв, вряд ли отыщется кто-то другой…, – запутавшись в словах, Джон прибегает к помощи глупой улыбки, но она тоже не срабатывает, и удивлённые взгляды вскоре превращаются в пристальные. – Оу, ладно вам, ребята, – дуется Джон, – пожалуйста, не нужно так делать, только не сегодня, да ещё и вдвоем… – Слушай, приятель, – начинает Себ, обнимая его одной рукой, будто старший, более опытный брат, – хотя, вероятно, он младше Джона, он где-то одного возраста с Шерлоком, нет, того возраста в каком Шерлок был бы, – ты не можешь просто смущаться, как скромная девственница, когда допускаешь такие промахи, говоря о мертвеце. Этого просто не происходит, ясно? Не может произойти. – Так и происходит, Себ, – вздыхает Джон, уже устав от разговора, который еще даже не начался. – Не язви. – Почему это мне не язвить? Ты обращаешься со мной как с идиотом, – бурчит он. – Вообще-то он прав, – отмечает Лестрейд, одаривая его отеческим взглядом. Джон чувствует тошноту и твёрдо отвечает: – Нет, не прав. Может давайте продолжим говорить о деле? Мне хочется знать, как он его раскрыл. – Ты одержим. – Да. – Он это признаёт! – в отчаянии вскрикивает Себ, видимо пытаясь отыскать у Лестрейда поддержку. Инспектор просто пожимает плечами. – Я уже сотню раз пробовал с ним поговорить. Знаю ответы наизусть. Себастьян трясёт головой, вздыхает, затем делает глубокий вдох. Он целеустремленно поворачивается к Джону. Грег заинтересованно наблюдает за ним. «Это не сработает…Но весело понаблюдать», – говорит его взгляд. Джон знает. Он тоже находит это забавным. – Джон, – серьезно начинает Себ, – ты не можешь всю жизнь продолжать любить привидение. – Почему? – Это нездорово! – Я полностью здоров. Встречаюсь с женщинами, когда мне хочется, а это происходит частенько, но, должен сказать, не всегда проходит очень хорошо. Но мне всё равно. Я могу позаботиться о себе. Это физиология чистой воды. И если я хочу быть фетишистом, у меня есть всё, что нужно. – О Боже, нет, я ничего не слышал… – Есть еще факт, что я бы не стал встречаться с кем-либо если только это не любовь с первого взгляда потому, что у меня плохая привычка выкрикивать имя Шерлока, когда кончаю, без разницы, кто на самом деле со мной. И вообще-то «Шерлок» не спутаешь ни с чем, даже если очень громко… – Хорошо, твоя взяла, прекрати, просто перестань. Ты сумасшедший, чувак! Сумасшедший! – Ты только заметил? На мгновение Себастьян замирает, что-то мелькает в его глазах, что-то что Джон не может расшифровать, то, что не выразить словами. Однако вскоре всё проходит и Джон гадает, не показалось ли ему. – Может тебе жениться на какой-то приличной девушке, которая отчаянно любит умершего человека, – продолжает Себ, словно не слыша риторического вопроса Джона. И Лестрейд и Джон ошеломлённо смотрят на него. – Эм-м, ну и кто тут сумасшедший? – спрашивает Грег. – Не вижу смысла, – просто отвечает Джон. – И мне нет необходимости так поступать. Если бы в ней было что-то странное и будоражащее нервы, то может… – Ты имеешь в виду, если бы она была Шерлоком? – Точно! – сияет Джон и тут его друзья замечают, что он вероятно пьянее, чем кажется. Себ поворачивается к инспектору и спрашивает: – Так вы познакомились с Джоном из-за этого парня, Шерлока, верно? – Эй, мы не можем закончить то дело о вампире из Сассекса? – надув губы, прерывает его Джон. Себ смеется над странным названием, которое уже предложил тот, но Лестрейд не обращает на него внимания, вероятно потому, что он тоже выпил достаточно, и отвечает: – А, ну да. Он просто привёл его однажды в участок и это было неожиданно, потому что этот парень никогда не делал подобного – никого не приводил. За исключением случая, когда приехал в участок с пьяным мужчиной, которого подцепил в каком-то гей баре. Услышав это Джон поперхнулся воздухом, и Лестрейд быстро добавляет: – Это был убийца, которого мы сто лет искали. Ему удалось настолько детально установить его личность, что он его нашел и протянул нам на блюдечке. – Выцепив его в гей-баре, ха, ха! Вот это парень! – Себ не может сдержать смех, когда представляет картину. Джон задумчиво делает еще глоток, а потом поворачивается к Лестрейду. – Так как ты говоришь назывался бар? – спрашивает он с невинной улыбкой. Как и ожидалось, он получает в ответ пристальные взгляды.

То, что тебе нужно, то, что тебе нужно, мне нужно тоже Тем, что ты есть, тем, что ты есть, я являюсь тоже Потому что мы одинаковы под разными именами Мы все кровные, мы все кровные, мы все кровные братья Мы все кровные, мы все кровные, мы все кровные братья

– Пока, Джон! – До свидания, Питер, – отвечает Джон, улыбаясь коллеге. И потом добавляет, обращаясь к женщине, сидящей за столом: – Пока, Ребекка. Она намеренно игнорирует его, как и каждый день. Потом, спустя несколько секунд, закончив свои, несомненно, важные дела, она наконец безэмоционально отвечает: – До свидания, доктор Ватсон. До завтра. Питер посылает Джону сочувствующий взгляд и возвращается в свой кабинет. Джон подавляет вздох и поворачивается, чтобы уйти. Эта клиника идеальна, потому как они позволяют ему работать неполный день и хорошо платят. Ему неловко перед Ребеккой, но он уже объяснял, что у подруги, с которой он виделся, уже есть парень, и поэтому они просто дружат и этого достаточно. Честно говоря, это не первый его промах с ней, поэтому она от него устала. Он просто жалеет о потерянном дружелюбии с её стороны. По четвергам Джон заканчивает работу как раз к пяти часам. Он обзавёлся привычкой спускаться к миссис Хадсон с пирожными из небольшой булочной, которую обнаружил благодаря рассказам Лестрейда о расследованиях Шерлока. Джон знал, что пользуется чувством вины инспектора, чтобы получить всю информацию потому, что Грег никогда не простит себя за то, что случилось с Шерлоком – никогда не простит себя за то крошечное мгновение, когда усомнился в нём, пусть это и длилось всего миг. Никогда не простит, что заставил Шерлока (и Джона) убегать той ночью, приказывая всем полицейским опустить оружие, хоть и знал, что Шерлок в жизни не подстрелит своего «заложника» или кого-то еще. Если бы он не позволил им уйти, Шерлок мог быть еще жив… Это всё правда, конечно, но даже Джон не может винить инспектора в чем-либо. И каждый раз, когда об этом заходит разговор в пабе, он слушает, кивает и всегда говорит ему одно и то же: «Ты не мог знать». «Майкрофт мог знать». «Я мог знать». …это постоянные мысли, которые вызывают подобные разговоры. Но Джон не озвучивает их. Он получил свою порцию бессмысленности в жизни и с него достаточно. В пятый раз постучав в дверь своей милой домовладелицы, он начинает задумываться, не ушла ли она куда-нибудь. В таком случае миссис Хадсон оставила бы записку. Его охватывает жуткое чувство. Что если что-то случилось? Что если она случайно упала и теперь лежит без сознания на полу? Больше никто из ЦРУ не придёт и не будет грубо с ней обращаться, но она не застрахована от обычных домашних происшествий, которые приводят к самым трагическим событиям… В тревоге он толкает дверь и сердце уходит в пятки, когда та открывается. – Миссис Хадсон! – зовёт он. Однако, когда Джон входит в квартиру, то слышит её голос, доносящийся из комнаты. Он растерянно идёт к ней и понимает, что она просто говорит с кем-то по телефону. – Да, хорошо, я попытаюсь, дорогой. Но, хоть он и не ваш брат, он не тупой. Вы должны просто отправить его ему, даже если он почему-то очень на вас зол. Ему будет слишком интересно взглянуть, чтобы он просто избавился от него… Джон чувствует себя неловко, вламываясь вот так. Он бы очень хотел услышать больше из их разговора ведь, вероятнее всего, она разговаривает с… Но он не станет подслушивать. Поэтому он зовёт снова, разыгрывая непонимание. – Миссис Хадсон! Вы дома? Он уходит из комнаты на кухню, словно ищет её. Слышит, как она бормочет пару слов в трубку и выходит. – Джон, милый! Ты тут уже давно? – Вообще-то только пришел. – О, прости, ты звонил в дверь? – Да, я подумал, что-то случилось, простите за вторжение… – Ну что ты, не стоит. И ты принёс эту вкуснейшую выпечку из булочной. Милый, тебе нужно прекратить, или мы с тобой наберём вес. – Ха-ха, кого это заботит? – Разве ты не врач? Это вредно для здоровья. – Один раз в неделю можно, миссис Хадсон. – Ох, ну, ладно, наверное, можно. Она улыбается, ставит чайник и они садятся за кухонный стол. Несколько минут мирной тишины разбивает мягкий вопрос милейшей женщины. – Ты слышал, как я говорила по телефону, правда? Джон сглатывает ком в горле. Он встречается с ней взглядом и кивает. – Я не хотел. – Конечно нет. – Что Майкрофт хотел, чтобы вы подбросили в квартиру? Она моргает, очевидно удивленная, как быстро он оценил ситуацию, даже если сама говорила, что он не тупой. – Блокнот, очевидно. Школьный блокнот Шерлока. – О. Проклятье. Естественно, она была права. Он бы застрелил Майкрофта, но записную книжку оставил бы. «Школьный блокнот Шерлока», – сказала она… Даже он сам почувствовал, как загорелись глаза, при одной только мысли о нём. Миссис Хадсон вздыхает, когда поднимается, чтобы сделать чай. – Прости что скажу это, мой милый, но ты похож на фанатку, которая только что узнала, что ей выпадет шанс взять автограф. – Чудно. Этого я еще не слышал. – Это же хорошо? Выражения должны меняться. – Или у людей просто закончились сравнения. Поставив на стол поднос с двумя чашками чая и выпечкой, миссис Хадсон немного наклоняется вперед и серьезно смотрит на него. – О, пожалуйста, не смотрите на меня таким же «взглядом», – игриво жалуется он, принимая свою чашку. – Ладно, забудь о сравнении с фанаткой. Давай поговорим о Майкрофте. – Давайте не будем, – твердо отказывается Джон. Он подносит чашку к губам, намеренно избегая взгляда своей домовладелицы. – Ты будешь злиться на него вечно? Ты же понимаешь, что только он может рассказать тебе больше всего о Шерлоке. – Как он уже сделал с Мориарти? Раздражение уже пронизывает голос и он отвешивает себе мысленную оплеуху. Миссис Хадсон не виновата в его ненависти к Майкрофту. А под тонким слоем раздражения Джон сейчас чувствует железобетонное отвращение, незыблемое и раскалённое, как непрекращающееся проклятие. – Джон. Тебе больше подходит облик фанатки, а не облик убийцы, – холодно отмечает миссис Хадсон, вырывая его из мыслей. – Он позволил ему умереть. – А теперь послушай меня, Джон. Майкрофт Холмс не хороший человек. Но он бы сделал что угодно – что угодно – слышишь меня, чтобы спасти жизнь младшему брату. Он любил Шерлока и если бы мог сделать хоть что-то, чтобы предотвратить его самоубийство, он бы сделал. Чего бы это ему не стоило. Джон, замерший на месте, тупо пялится на лицо, на котором он привык видеть улыбку. Когда бы он не вызывал в памяти образ миссис Хадсон, он видел её или улыбающейся или суетящейся. Он пропускал то воспоминание, когда она прятала слёзы перед могилой Шерлока. Но это? Он ни за что бы не представил, что милейшая женщина способна на такое выражение лица. Её взгляд потяжелел и черты ясно выражали холодное спокойствие. Печальные глаза лишились обычного света с веселыми искорками. Искры сменились бездонной глубиной и суровость, которую она излучала, была настолько впечатляющей, что Джон лишился дара речи. Затем всё прошло и её лицо вновь обрело привычный свет и мягкость. – Тебе нужно выходить и встречаться с людьми, – вдруг сказала она, вероятно пытаясь сменить тему разговора. – Я собираюсь. Вообще-то я сам планировал пойти куда-то сегодня вечером, в один бар для холостяков, о котором мне говорил Лестрейд. – Правда? Это чудесно! Надеюсь не слишком угрюмое место. – О нет, там будет чудесно. Он не говорит ей, что чудесное место вообще-то гей-бар, где Шерлок выцепил убийцу пять лет назад. Бар оказался не таким угрюмым, как он думал – вообще-то довольно милое место: музыка не слишком громкая, цвета не слишком кричащие. Джон решает, что ему тут нравится достаточно, чтобы купить выпивку за стойкой, и остаться ненадолго, пытаясь представить себе эту сцену. Шерлок, заходит сюда и ищет убийцу. В какой-то момент вычисляет его и находит обычный повод, чтобы подойти. Джон обнаруживает, что ему трудно представить Шерлока, флиртующего с кем-то, даже ради расследования. Вероятно так и было, вообще-то. – Добрый вечер. Чего желаете? – Пиво, пожалуйста. – Тетли? – Да, подойдёт. Он садится за барную стойку и оглядывается, приятно удивленный теплотой этого места. Кажется на мгновение он полностью забывает о пикантном отличии бара. – Ваша выпивка, сэр, – подмигнув, говорит ему бармен. Джон застенчиво улыбается в ответ, чувствуя себя неловко от того, что вводит людей в заблуждение, одним только своим присутствием здесь. Повернувшись, чтобы еще раз осмотреться, он останавливает взгляд на женщине, сидящей за столиком и читающей книгу. Она поднимает голову и встречается с ним взглядом. Она очаровательно ему улыбается, он вежливо улыбается ей в ответ. А затем, очень по-детски, она показывает ему язык.

То, что тебе нужно, то, что тебе нужно, мне нужно тоже Тем, что ты есть, тем, что ты есть, я являюсь тоже Потому что мы одинаковы под разными именами Мы все кровные, мы все кровные, мы все кровные братья Мы все кровные, мы все кровные, мы все кровные братья

Ты неверяще моргаешь. Первая реакция – ты сошел с ума или тебе что-то добавили в выпивку. Затем гадаешь, не сумасшедшая ли эта женщина. Сейчас она снова читает, и полностью тебя игнорирует. Я сошел с ума. Или она сошла с ума. Какого чёрта? Любопытство сгубило кошку. К счастью, кошки тебя не сильно волнуют, поэтому ты поднимаешься и подходишь к ней. – Эм. Простите. Она поднимает голову и выглядит совершенно невинно, словно это не она только что корчила тебе рожи. Слегка смущаясь, ты присаживаешься за её столик, не спрашивая занято ли это место, ведь очевидно же, что она одна (почему-то мысль, что она может кого-то ждать, даже не приходит в голову). Она смотрит на тебя, ни капли не смутившись от такого поведения, просто смотрит и ждёт объяснений. – Простите, что я спрашиваю, но я правда должен знать, схожу ли я с ума или… В общем. Вы только что показали мне язык? Спросив, тут же чувствуешь себя круглым дураком. Скорее всего тебе показалось. Какой взрослый человек – женщина! – станет показывать язык абсолютному незнакомцу в баре? – А, да. Я так и сделала. Ты моргаешь, второй раз за вечер. Не в последний, вообще-то, но ты еще этого не знаешь. – Вы так и сделали, – тупо повторяешь за ней. – Да. Я просто проверяла. – Проверяли что? Она закрывает книгу и улыбается. – Вы интересный или нет. Ты не сдерживаешь смех. – То есть, вы показываете язык абсолютно незнакомым людям, чтобы проверить их реакцию и посмотреть интересные ли они. – Верно, – подтверждает она серьезно, с дружелюбной улыбкой на губах. – Верно, – эхом вторишь ты. – Вы сумасшедшая. – Да, мне говорили. А ты что здесь делаешь? – Прошу прощения? – Ты. Что ты здесь делаешь? Господи, она и вправду сумасшедшая. – Выпиваю, ― это же очевидно,― говорит твой тон. Она закатывает глаза: – Я имею в виду, в гей баре. Ты же точно гетеросексуал, парень. Парень? Ты моргаешь (в третий раз). – Откуда вы знаете? Она одаривает тебя пристальным взглядом, хоть и несколько иного характера. – Любой бы догадался. – Верно…, – ты думаешь о Питере и улыбаешься про себя. – Ладно, я гетеросексуален. И что? – Ты же в курсе, что это гей бар, да? – Конечно в курсе. Это же хорошо? Никто не подумает, что вас снимают на ночь. Она хихикает. – Ну… Так что ты здесь делаешь? – снова спрашивает она, в этот раз с ухмылкой. – М-м-м… Это что-то вроде путешествия по воспоминаниям, наверное. Она изгибает бровь, и только сейчас ты замечаешь, насколько она хорошенькая. Не в привычном смысле. Она одета в розовый комбинезон, который странно подходит её серым глазам и светлым волосам, непонятного оттенка, напоминающий тебе о пепле и янтаре. Если хорошо подумать, ты не представляешь, как она может быть хорошенькой, но она такая. А еще забавная. – Путешествие по воспоминаниям? – с сомнением переспрашивает она, в голосе слышится сарказм. Её голос тоже забавный. Глубокий, как для женского, но не слишком низкий. – Да. Мой друг приходил сюда несколько лет назад. На этот раз её очередь моргать в замешательстве, не понимая смысла. Честно говоря, ты особого смысла тоже не видишь. – Он умер, – добавляешь ты, словно это всё объясняет. – О. Может и объясняет.

То,что тебе нужно, то, что тебе нужно, мне нужно тоже То, чем ты являешься, то, чем ты являешься я являюсь тоже

– Итак… у вас что-то вроде паломничества по тем местам, которые он посещал? – Именно, – ты киваешь, как идиот, не замечая веселья в её голосе. Или может тебе просто всё равно. Что же они добавляют в выпивку? Она понимающе улыбается. – Каким другом он был? – Ужасным, – отвечаешь ты, понимая, впрочем, что это не то что она имела в виду. – Он палил по стенам, когда скучал и ставил человеческие головы в холодильник для экспериментов. Мгновение она думает, что ты шутишь, затем ты буквально видишь сомнение на её лице и она хмурится. – Какого чёрта? – Сумасшедший, я знаю. – И вы жили вместе, – веселая улыбка вернулась. Очевидно она не думает, что у тебя совсем нет причин находиться сейчас в гей баре. – Соседи по квартире. Я гетеро, помните? – Верно. И…он умер. Для ответа тебе нужно выпить еще. Ты делаешь глоток и даже заказываешь еще пива. – Спрыгнул с крыши, – продолжаешь ты. – На моих глазах, вообще-то. Прекрасный парень, как я и говорил. По крайней мере она не кажется сбитой с толку, как многие до неё, когда ты добирался до этого момента в разговоре. Что-то вроде былой печали мелькает в её взгляде на секунду и так же быстро исчезает, растворяясь в омуте пережитого. Внезапно она кажется старше, чем ты думал. – Сколько вам лет? Ты ляпнул это прежде, чем подумал, но в отличие от многих женщин она просто усмехается и отвечает: – Тридцать восемь. – А-а. Теперь ты чувствуешь себя глупо потому, что на это нечего сказать. – Мне сорок два. – Чудно. Может вернемся к более интересной части разговора? Её тон не резок, но с лёгкой издёвкой, вроде того добродушного подшучивания, которое так нравилось Джону у… Шерлока. – Как его звали? – Шерлок. – О. Знакомое имя, почему-то. Она хмурит брови и слегка морщит нос, пытаясь вспомнить, где она встречала это имя. Просто потому, что она забавная, ты решаешь облегчить её усилия. – Шерлок Холмс. Фальшивый детектив, который оказался настоящим. – Точно! Да. Я не особенно слежу за новостями, потому что они угнетают и мне вообще-то всё равно, но… Простите, я не это имела в виду. Она краснеет и закусывает губу. Ты почти слышишь, как она думает: «Боже, какая же я идиотка». – Я знаю. Всё в порядке. – Нет, не в порядке. Это ужасно, потерять кого-то. Я не люблю СМИ потому, что все они хотят устроить из этого шумиху ради наживы. Я считаю это тошнотворно. Она и правда выглядит так, словно чувствует отвращение и ты можешь только согласится с ней. Мгновение вы молчите, а затем она снова начинает говорить: – Итак, Шерлок Холмс… Во-первых, зачем он приходил сюда? – Он тогда расследовал одно дело. Один убийца приходил сюда каждый вечер и никто об этом даже не догадывался. Ну, никто, кроме него, – ты улыбаешься воспоминанию и не замечаешь, как пристально она на тебя смотрит. – Так он поймал убийцу? – Ну, он привел его в участок. Думаю, он флиртовал с ним в каком-то роде… В это невозможно поверить, правда, потому что, если бы вы его знали, вы были бы уверены, что он никогда никем не заинтересуется, невзирая на пол. – Даже вами? – спрашивает она, поднося стакан к губам. Она невероятно догадлива, не так ли? Ты печально улыбаешься. – Даже мной. Хотя, он был моим лучшим другом. Я был этому очень рад. – Правда? – О да, – вполне честно отвечаешь ты. До того, как Шерлок умер, ты только начал понимать, как невероятно влюблен в него. Но это не имело бы значения. Было бы отлично оставаться его лучшим другом до конца своей жизни. Тебе хватило бы и того, что такой человек позволял тебе занимать такое место в своей жизни. Ты не стал бы рисковать этим ради чего-то ещё. – Ясно. Итак, он был сумасшедшим и придурком, но ты оставался с ним рядом. – Квартира была большая. И признаться честно, на него можно было подсесть. Я был на войне и когда вернулся, был полностью потерян. Без него и без чувства опасности, которым он меня обеспечивал, не знаю, как бы я приспособился к гражданской жизни. Она склоняет голову набок и на секунду ты представляешь её ребенком. – Что ты имеешь в виду? Это долгая история… Но у тебя весь вечер впереди, и разве это место не милое? И ты рассказываешь ей всё, начиная с первого дня знакомства.

Потому, что мы одинаковые под разными именами Мы все кровные, мы все кровные, мы все кровные братья

Под свою четвертую пинту и под её пятый бокал вина, ты заканчиваешь историю, завершив её рассказом – очень коротким – о самоубийстве Шерлока. Но к этому времени ты уже изрядно пьян и начинаешь говорить свободнее. – Ясно, – наконец произносит она, после короткой паузы. – Что вам ясно? – Что ты безнадёжно влюблен в него, парень. – Ну. Он мёртв. – Да, я поняла. – Он не может быть соперником. Сначала она смотрит на тебя с удивлением в глазах. Ты улыбаешься. – Ты же не флиртуешь со мной? – В гей баре? Нет, откуда вы это взяли? Но взгляд, которым ты одарил её, понимающе интимный, с ноткой игривого веселья, который ты используешь, когда ухаживаешь за кем-то. Проклятье. Что я делаю? – Расскажите мне о себе. Вы не сказали ни слова. – И ты. – Что? – О себе, я имею в виду. – Думаю, это о многом говорит. – Да, – кивает она. – И..? – Ну… Ничего особенного. Я учитель в начальной школе. Я вожусь с избалованными детьми весь день, но с ними весело играть, – несколько садистская ухмылка на её лице вызвала бы тревогу, но ты был слишком поглощен сиянием её глаз, чтобы обратить на это внимание. – Сначала я хотела стать гувернанткой – всё детство читала литературу девятнадцатого столетия и выросла немного не из этого времени. Поэтому когда мне сказали, что в современной версии это работа нянечки, на удивление, я решила, что это не так круто. Я три года работала няней заграницей, пока училась в университете. – Правда? Это мило. Куда вы ездили? – Амстердам! – О. Так вы говорите по-голландски? – Да, немного. – Вы скромничаете. – Да. Вы оба смеетесь. «Она на удивление не скучная, как для школьной учительницы», – думаешь ты, в первую очередь вспоминая Джанетт. – Ха! – внезапно восклицает она, заставляя тебя подпрыгнуть. – Ты только что сравнил меня со своей бывшей. Твои глаза расширяются и ты не можешь поверить насколько она внимательна. – В самом деле. В вашу очевидную пользу, хоть это и правда. – Спасибо. Устанавливается тишина, но она не давит. – И… Почему вы здесь? – наконец спрашиваешь ты её, просто чтобы снова начать разговор. – По обычной причине, – пожимает плечами она. – Найти кого-нибудь. – Для длительных отношений? На одну ночь? Её губы изгибаются и, вкупе с большими глазами и заострённым носом, это придаёт ей проказливый вид. – А что? Ты заинтересован? – Явно нет. Она выглядит разочарованной и ты тут же добавляешь. – Я имею в виду, как вы сказали, мы же в гей баре, так что вряд ли у меня есть шан… – Я играю за обе стороны. Ты замираешь. Стороны? Стороны чего? О. Она би. Бисексуальна. Это хорошо. Очень хорошо. Глупая улыбка расползается по твоему лицу. – Явно заинтересован. Она сладко улыбается: – Очень плохо. – Плохо? Её недовольная гримаска так похожа на гримасу Шерлока, когда он выпрашивал сигареты перед делом о Баскервиле, (перед тем, как швырнул их через плечо, потеряв к ним интерес…), что в груди щемит на мгновение, но сходство у тебя в голове, а не на её лице. Скоро гримаса исчезает и её голос возвращает тебя в реальность. – Да, очень плохо. Я приняла решение больше не встречаться с мужчиной – не говоря уже о том чтобы спать с ним – не выйдя перед этим за него замуж. Ты моргаешь (в четвертый раз). – Что?

Мы все кровные, мы все кровные кровные братья

– Тебе нужно понять причину, – объясняет она. – Меня бросил парень, в которого я втрескалась по уши, так, что доходило даже до смешного, и с тех пор всякий, кого я встречаю, интересуется только сексом, а он ни к чему не приводит. Это не из-за того, что я старею, взрослею и хочу семью. Я просто устала и начала встречаться с женщинами. Мне нравятся и те и те, мне всё равно. – Но замужество? – недоверчиво настаиваешь ты. Серьезно? – Да, – хмыкает она. – Никто в здравом уме не согласится жениться без свиданий и не узнав вас поближе. – Никто в здравом уме и не согласится, – соглашается она, кивая и выглядя восхитительно, потому что тоже пьяна и кажется не в состоянии кивать чётко. Мгновение ты смотришь на неё – правда смотришь, не так, как Шерлок смотрел бы на кого-то, конечно, наблюдая, делая выводы по поводу всей жизни, ведь ты на это не способен. Но ты продолжаешь смотреть, пытаешься разглядеть, что за человек перед тобой в этом розовом комбинезоне, читающий книгу в баре, хотя вроде как пришедший отыскать кого-то; показывающий язык первому же человеку с которым встретился взглядом… – Выходите за меня, – говоришь ты. Она давится выпивкой и начинает кашлять. Поставив стакан на столик, она смотрит на тебя, неуверенная, правильно ли расслышала. – Еще раз. – Выходите за меня. – Ты мне приказываешь? – Простите… Ты свалишь всё на выпивку, позже. Или на чёртов комбинезон, или на безумие этой женщины. Но сейчас ты просто хочешь произвести впечатление, и впервые со смерти Шерлока, ты чувствуешь, что оно того стоит. И становишься на одно колено. – Пожалуйста, выходите за меня замуж…эм…, – ты запинаешься, ошарашенный. Я даже не знаю её имени. Господи, я делаю предложение женщине, чьего имени я даже не знаю! Ожидаемо, эта мысль только придаёт восторга и ты внезапно чувствуешь себя по-смешному в восторге от ситуации. И невероятно смущенно. Ты чувствуешь, как краснеешь, ведь тебе нужно спросить, прямо сейчас, на коленях, на виду у всех, кто пялится на тебя в этом баре (родился новый вид взглядов..): – Эм… Так как вы говорите вас зовут? – Мэри. Мэри Морстен.

Мы все кровные, Мы все кровные, Кровные Братья..

.

ҩҩҩ

Примечание переводчика: 1) Сид Чарисс — одна из самых ярких кинозвезд середины XX века. Ее имя было занесено в Книгу рекордов Гиннесса как обладательницы самых дорогих в мире ног, которые были застрахованы на 5 миллионов долларов.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты