NUTRISCO ET EXTINGUO

Слэш
Перевод
NC-17
В процессе
68
переводчик
Автор оригинала: Оригинал:
http://archiveofourown.org/works/439074/chapters/748309?hide_banner=true
Размер:
планируется Макси, написано 810 страниц, 48 частей
Описание:
«Вы хотите что-то сказать, но не говорите». Иногда происходящее застает врасплох и ты оказываешься совершенно к нему не готов. Например, когда у тебя на глазах лучший друг прыгает с крыши.
Примечания переводчика:
Nutrisco et extinguo — «Я питаюсь хорошим огнём и гашу плохой» (лат.) Девиз Франциска I, короля Франции, на гербе которого была изображена саламандра в языках пламени. Двойственная природа огня (очищение и разрушение) символизирует борьбу справедливости против зла.

Примечание автора: Здесь описываются отношения между несколькими однополыми парами, включая Джона и Шерлока. Если вы не признаёте подобных отношений или не любите этот пейринг, не читайте, пожалуйста.

Это повествование с психологическим анализом, которое начинается незадолго до событий, описываемых в «Рейхенбахском водопаде» и прослеживает жизни Шерлока и Джона до их воссоединения спустя три года. Предполагаются спойлеры обоих сезонов.

Автор использует повествование от третьего и от второго лица, и оставляет за собой смену времён повествования в разных главах.

Дисклеймер: все легко узнаваемые персонажи и ситуации принадлежат многоуважаемому Артуру Конан Дойлю и авторам версии ВВС – Стивену Моффату, Марку Гатиссу и Стивену Томпсону. Оригинальные персонажи и сюжет принадлежат Zoffoli. Автор фанфика и переводчик не сотрудничают с владельцами, создателями или продюсерами медиа-франшизы и не посягают на авторские права.

Все прямые цитаты из эпизодов взяты в переводе Первого канала



Переводчик: Inula (старый ник Mikka Loitonnen)
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
68 Нравится 120 Отзывы 29 В сборник Скачать

Глава XXXVI: Age quod agis

Настройки текста
Age quod agis — делай своё дело; то, что делаешь, делай Песня: Starting now, Ingrid Michaelson

Я хотела бы свернуться снова в утробе матери Я хочу погасить весь свет в этой комнате Я хочу начать с ноля, как ребёнок в ванночке Вычистить все свои мысли о тебе

Парк Уэно настолько большой, что по нему можно гулять весь день. Человек, который сидит на скамейке и смотрит на пруд Синобадзу, не может позволить себе потратить целый день на что-то настолько банальное, как прогулка. На первый взгляд он похож на одного из бездомных, встречающихся в парке то тут, то там. Но со второго – это маловероятно потому, что в большинстве своём они японцы, а этот мужчина явно нет. Но туристом его тоже назвать нельзя – трудно поверить, чтобы турист сидел в одиночестве на скамейке, ночью. Учитывая его присутствие в таком месте и в такое время, можно посчитать, что он относится к людям, предпочитающим романтику и одиночество, но и это неправильно. Любоваться лотосами в пруду – чудесно, но вечером вряд ли можно оценить пейзаж по достоинству. Место довольно безлюдное и странно, что мужчина находится здесь, не будучи бездомным. Но Шерлок был здесь, сидел на скамейке и смотрел на пруд. Наслаждался тишиной и прохладным вечерним воздухом, который всё равно казался тёплым по сравнению с его холодной кожей. Было не просто темно, темнота была осязаемой. Он мог просто закрыть глаза и вдыхать ночь в тишине парка. Тишину и запах лотоса. В Одиссее был эпизод, связанный с лотосами, припомнил он. Одиссей с командой приплыл к острову и отправил несколько человек, чтобы те поговорили с обитателями той земли. Лотофагами. Но когда моряки попробовали плоды лотоса, что-то пошло не так. Шерлок открыл глаза. Девять носила нас дней раздраженная буря по темным Рыбообильным водам; на десятый к земле лотофагов, Пищей цветочной себя насыщающих, ветер примчал нас. Пока он ждал здесь, в тишине, ноющее чувство, досаждавшее ему весь день, окрепло. Странные мысли о ком-то, где-то – может в Лондоне? – поедающем плоды несуществующего дерева лотоса. Мирных они лотофагов нашли там; и посланным нашим Зла лотофаги не сделали; их с дружелюбною лаской Встретив, им лотоса дали отведать они; Шерлок не был дураком. Но и не подумал о том, чтобы удалить то, что сейчас ему мешало. Мешало именно в такие моменты, как этот. Недавно он даже решил, что услышал голос своей домовладелицы на улице. А то, как какой-то мужчина провёл рукой по волосам, напомнило ему о другом мужчине с седыми прядями в волосах, который однажды был частью его жизни. Какой жизни? но лишь только Сладко-медвяного лотоса каждый отведал Забавно. Даже жест Этой Женщины тогда, у окна в гостинице. То, как она протянула ему сигарету. Насколько в жизни всё повторяется. Все позабыл и, утратив желанье назад возвратиться, Вдруг захотел в стороне лотофагов остаться, Может воздух и правда тёплый. Шерлок не знал, почему раньше он казался ему таким прохладным. Сейчас он определённо тёплый, даже слишком. чтоб вкусный Лотос сбирать, навсегда от дома, страны и друзей своих отказавшись. Он закрыл глаза. На самых задворках разума, где-то среди бушующих волн, окружающих Архипелаг, сохранились следы улыбки и тень от движения руки – бледное, но очень могущественное сияние, рассеянное в пене. Он заигрывал с ним, так, как обычно заигрывал с опасностью: не чувствуя трепета, умудряясь таким образом развеять тревогу и намёк на скуку, которые угрожали поглотить края его ментального мира. Силой их, плачущих, к нашим судам притащив, повелел я Крепко их там привязать к корабельным скамьям; Шерлоку смутно помнилось время, проведённое в квартире Молли, когда он уладил все важные дела и, в ожидании отъезда, ничего не делал, только размышлял о бесполезных вещах. Последняя мысль вызвала у него странное чувство несоответствия – что-то было не так с аргументацией, но, проверив её, он так и не нашел изъяна в логике. Может его там и не было. – Привет, Красавчик. Он почувствовал тень за спиной, но решил пока не двигаться. Когда тень наконец заговорила, он перевёл взгляд от темноты пруда на темно-синий костюм от Вивьен Вествуд. – Я жду тебя здесь весь день, – отметил он. В тоне его голоса не было ни упрёка ни угрозы. Одна лишь холодная усталость, словно от него ждали именно такого замечания. Оно вырвалось совершенно естественно, стоило ему подняться. – Но работа-то сделана! На этот раз я молодец, правда. И, Шерлок, милый, это я тебя ждал. Всю жизнь! Драматичное и якобы всё-такое-комическое восклицание не впечатлило Шерлока. Он думал о другом. Об имени, которое использовал Моран. – Ты никогда никого не ждал, Себ, – наконец сказал он. – Ничего. Никого. Моран на мгновение замер. Но Шерлок, если и заметил, не стал ждать и Себастьян вскоре пошёл за ним. – Ты в каком-то дурном настроении, – пробормотал он. Какое-то время они шли молча. Затем Себ заговорил снова, с привычным ему невинным видом. – Ты знаешь, кто ложится под лотосовыми деревьями, Шерлок? Может Шерлок задумался, может решил игнорировать своего спутника. Он не ответил. Это не остановило Морана и он беспечно продолжил: – Это у Иова. 40:21-22 Послышалось хмыканье Шерлока. Мягкое. Холодное. – О, «Книга Иова» – святая правда, так? – тихо спросил он. Всем на проворные сесть корабли, чтоб из них никоторый, Возможно, Себастьян не ожидал, что тот присоединится к его маленькому монологу. Он заранее приготовил следующую реплику поэтому, проигнорировав Шерлока, подался вперёд и прошептал в чёрные кудри. – Бегемот*, Шерлок. Тот удостоил его лишь беглым взглядом. Лотосом сладким прельстясь, от возврата домой не отрекся.

Жизнь течёт неспешно, тогда как ты ждёшь, что она будет кипеть Я словно смотрю с шестифутовой глубины Всё ещё хочу обнять тебя и поцеловать за ухом Но перечисляю бесчисленные слёзы, которые пролила из-за тебя

– Ты опечален тем, что он больше не печалится? – неожиданно спросил Себ, когда они легли спать. В гостиничном номере была всего одна кровать. Шерлок полагал, что скажет Себастьяну спать на полу, как он однажды уже проделал с Джоном Ватсоном, когда у них было дело, включающее мыло и яд, и ночь, которую они провели в спальне жертвы. Но потом он представил дальнейшее развитие событий: Себастьян надуется, рассердится и всё равно залезет в кровать, Шерлок наставит на него пистолет и скажет убираться, тот откажется, может не вслух, но так или иначе не послушается. А Шерлок пока не может позволить себе застрелить его. Пока. Поскольку Шерлок был обречён на провал в этой борьбе за власть, он просто смирился с эскападами Морана и притворялся, что ему всё равно, что они спят в одной кровати. Со временем он приспособился и не придавал этому большого значения. – Это такая привычка, говорить посреди ночи что-то ни с того ни с сего и совершенно невпопад? – Но ты не спал! – Не в этом дело. – А в чём? – Разговаривать с тобой утомительно, – невозмутимо сообщил Шерлок, поворачиваясь на другой бок. – Что?! Это так жестоко, Шерлок! Молчание. Если он не станет отвечать, может, и Себ угомонится. Было бы прекрасно, если бы препирательства прекратились хоть на пару часов в день. Даже если борьба продолжалась каждое мгновение. Шерлок отдавал себе в этом отчет. Смертельная борьба. – Ну, так ты опечален? Молчание. – Полагаю, да. Я бы расстроился, думаю. Возможно. Молчание. – А может и нет. Кто его знает. Молчание. – Шерлок? Молчание. – Хватит притворяться спящим, это раздражает! «Хватит притворяться тупым, это раздражает». Молчание. Себ вздохнул и откинул голову на подушки с мягким глухим стуком. Шерлок и не догадывался, что до этого момента тот сидел на кровати. – Ты идиот. Ты не знаешь, чего хочешь. Это раздражает, просто бесит. – Я знаю, чего хочу. – Да неужели? – сквозь сарказм Шерлок расслышал, что Моран довольно улыбается — рад, что заставил его заговорить. – Да. – И чего же? – Чтобы ты заткнулся. – О, это самое легкое! Очень легко, Шерлок, тебе это не нужно. Пару месяцев до этого Шерлок бы хмыкнул или ответил бы насмешкой. Сейчас, это не вызвало никакой реакции с его стороны. – Ладно, это был тупой вопрос, – пробормотал Себ. «Рад, что ты это понял». – В принципе, я и так знаю, что ты расстроен. Это так очевидно, что любому идиоту понятно. «В самом деле». – Заметь, я не говорю, что я идиот. «Конечно». – Ты можешь ответить мне вслух, вместо того, чтобы делать это мысленно? «Нет». Себастьян вздохнул. Шерлоку стало интересно: эту привычку он приобрёл, работая с Мориарти или это просто Шерлок заставляет его так вздыхать. – Тебе вообще не стоит волноваться о том, что Джон начал тебя забывать или чего-то по типу этого. Он точно не забыл, знаешь. Ну, ты не знаешь, но я говорю тебе об этом. Твои осведомители – идиоты, они не живут с ним, не находятся рядом. Или это ты идиот, который неправильно делает выводы из той информации, что они тебе приносят, но… – Себ, заткнись. – Ну правда, не нужно так расстраиваться от чего-то, что происходит в твоём воображении! Понятно, он думает, что ты мёртв, именно благодаря тебе он вообще поверил в это. Чего ты ждал? – Себ. – Я знаю его. Я близко общался с ним. Ты об этом знаешь. Ты никогда ничего не говорил, но ты должен знать. Твои осведомители должны были сказать. Поэтому, я говорю тебе: он тебя не забыл. Он не стёр тебя из своей жизни. Это ты пытаешься стереть его, чтобы двигаться дальше. Пару месяцев назад Шерлок бы рявкнул: «Я знаю его?» Может тогда бы он и вправду пристрелил его. Или по крайней мере вырубил. Но не сейчас. Сейчас он знал, как играть. Он повернулся к Морану с ничего не выражающим лицом, и перед мысленным взором пронеслась картинка с совсем другой кроватью и совсем другим мужчиной. – Я расскажу тебе сказку, Себ, – по-отечески начал он. – Называется «Урок для царей». Она индийская. Моран в темноте изогнул бровь. Шерлок хотел сымитировать его сладкий, невинный голос, но в конце концов решил этого не делать. Он хотел сыграть по своим правилам. Вести игру. И выиграть. – Во времена стародавние, когда в Бенаресе восседал на троне царь Брахмадатта, молодой Будда вернулся к жизни его сыном и наследником. И когда наступил день наречения имени, его назвали принц Брахмадатта. Он рос должным образом, а когда ему исполнилось шестнадцать, отравился в Таккасилу, где обучился всем наукам. После смерти отца он унаследовал трон и правил королевством праведно и справедливо. Он выносил суждения беспристрастно, без ненависти, невежества или страха. И, поскольку правил он справедливо, его министры также справедливо вели судебные дела, которые решались согласно закону и никто не возбуждал ложных дел. Таким образом в королевском суде утихли крики и смолк шум, который обычно сопровождал судебные процессы. И в конце концов Зал Правосудия пришлось закрыть. Тогда молодой Будда подумал: «Не может быть, что только из-за моего праведного правления прекратилась суета, закрыли Зал Правосудия и никто не приходит больше в поисках справедливости. Мне нужно проверить самого себя на недостатки и, если я их найду в себе, то избавлюсь от них и буду проявлять только добродетель». С того времени он начал искать кого-то, кто мог бы рассказать ему о его недостатках, но среди людей, окружающих его, он не нашёл никого, способного назвать хотя бы один. Только восхваления слышал он в свою честь. Затем он подумал: «Может они боятся меня и поэтому говорят только хорошее и не говорят ничего плохого?» И он начал искать среди людей, живущих за пределами дворца. Не найдя среди них ни одного, могущего указать ему на его недостатки, обратился он к тем, кто живёт за городом, на окраине, у четырёх ворот. Но и там не дали ему ответа, и слышал он только восхваления. Полный решимости отыскать человека, который расскажет о его недостатках, решил он проехать по всей стране. Так оставил он королевство на министров, запряг свою колесницу и, взяв с собой только возничего, сменил одежду и оставил город. Проехав всю страну, до самых её границ, он так и не отыскал человека, который смог указать ему на недостатки, и слышал только восхваления своих достоинств. Тогда он повернул колесницу от самой дальней границы и начал путь к главной дороге обратно в город. В это же время царь Косалы, именуемый Маллика, тоже справедливо правил своими землями и тоже решил отыскать недостатки в себе, и также не отыскал никого во дворце, кто бы ему на них указал, и также слышал только о своих достоинствах. И он тоже пустился в путешествие по стране и в конце концов оказался на том же месте. И вот два царя встретились на узкой просёлочной дороге, по обе стороны которой вился обрыв и где не было места, достаточного, чтобы разъехались две колесницы. Тогда возничий царя Маллики сказал возничему царя Бенареса: – Убери колесницу с дороги! Но тот ответил: – Ты убери колесницу с дороги, о возничий! В этой колеснице сидит царь всего Бенареса, великий царь Брахмадатта. Но второй возничий ответил: – В этой колеснице, о возничий, сидит царь всей Косалы, Маллика. Убери колесницу и освободи дорогу для нашего царя! Тогда возничий царя Бенареса подумал: «Он говорит, тот тоже царь! Что теперь делать?» Немного поразмыслив, он сказал себе: «Я знаю, что делать. Я выясню, сколько ему лет и тот, кто младше, уступит дорогу тому, кто старше». И придя к такому решению, он спросил второго возничего о возрасте царя Косалы, но в ответ услышал, что возраст обоих царей одинаков. Затем он спросил о протяжённости его царства, об армии, богатстве, слава, о стране, в которой тот жил, о касте, роде и семье. И в ответ выяснил, что у обоих было царство, протяжённостью в три сотни лиг, и что армии, богатства, слава, страны, в которых они жили, и касты, и рода, и семьи были одинаковыми. Тогда он подумал: «Я уступлю дорогу самому добродетельному». И спросил: – Какими добродетелями обладает твой царь? Тогда возничий короля Косалы, провозглашая пороки своего царя добродетелями, продекламировал Первый Стих: – Силу он побеждает силой Мягкость – милосердием, таков царь Маллика Добро завоёвывает добром, А злобу – злобой. Такова природа этого царя! Уйди с дороги, о возничий! Но возничий царя Бенареса спросил его: – Ты рассказал о всех достоинствах своего царя? – Да, – ответил тот. – Если это его достоинства, то каковы тогда недостатки? – спросил возничий царя Бенареса. И второй возничий ответил: – Они сейчас могут стать и недостатками, если хочешь! Но прошу, ответь, каковы добродетели твоего царя? И возничий царя Бенареса внял его просьбе и произнёс Второй Стих: – Гнев он подавляет спокойствием, Благостью – пороки; Скупость он покоряет дарами, И правдою – тех, кто молвит ложь. Такова природа моего царя! Уйти с дороги, о возничий! И стоило ему договорить, и царь Маллика, и его возничий сошли с колесницы. Они отвели в сторону лошадей и убрали колесницу, и освободили дорогу царю Бенареса! Возможно Себастьян понял послание. Или он давно уснул. В любом случае, той ночью он больше ничего не сказал.

Но прежде, чем ты уйдёшь, ты должен знать одно: я обещаю - С этого момента я забуду твоё имя С этого момента я не буду прежней С этого момента я хочу, чтобы ты никогда не появлялся в моём мире

– Шерлок, это так весело! – Мы здесь не для того, чтобы веселиться, Себ. – Боже, какой ты скучный. Вот, давай, посмотри сквозь них! С широкой, туповатой ухмылкой, Моран помахал перед Шерлоком баклажанами с прорезанными в них дырками. Шерлок холодно уставился на него. – Я слышал как говорили, что, если посмотреть на Окуриби сквозь дырку, прорезанную в баклажане, у тебя не будут болеть глаза! – воскликнул тот. – Ты не говоришь по-японски, Себ. – Это туристы говорили, – возразил он. – Просто двигайся, ты мне мешаешь. – Неужели? Я пытаюсь быть с тобой милым, а ты слеп. Вот оно, опять. Этот голос. Немного напоминал тон голоса Той Женщины, немного грубее, но всё же заметно игривый. Дразнящий. Садистский. – Дурак. Окуриби это огни. Их ещё даже не зажгли. – Ладно, оставайся и дальше слепым. О, смотри! Начали зажигать костры на горе Даймондзи! Шерлок посмотрел вверх. Да, начали. – Нам надо было надеть юкаты, – застонал Моран, играясь с яблоком. – Это не карнавал, Себ. – Но это фестиваль! А раньше был карнавал! Шерлок взглянул на людей, стоящих неподалёку, на мансардной террасе ресторана. К этому времени он должен уже быть на месте. – Но знаешь, думаю у членов IOU забавное чувство юмора, – отметил Себ. Шерлок не ответил. – О-бон? И Даймондзи в придачу? Момент, когда души умерших возвращаются назад в свой ми… – Спасибо, Себ. Без тебя бы я не понял. А теперь можешь, пожалуйста, заткнуться? – Боже, ты так напряжён. Расслабься! – Не трогай меня. На них уже начала коситься пара, стоящая рядом. Себастьян сладко улыбнулся. – Почему ты не скачешь так в кровати, милый? – Ты не тронешь меня ночью. Я убью тебя. – Ты знаешь, что не можешь этого сделать, – парировал Моран, умело копируя знакомый певучий голос. Но Шерлок уже не слушал. Сквозь застеклённую веранду он заметил человека, которого ждал. Будто мимоходом, он зашел в бар и сел. Мужчина естественно подошел к нему. – Добрый вечер. – Добрый вечер… сэр. Шерлок улыбнулся. – Итак, вы определились. – Я никогда не выступал против вас, сэр, я просто так её боялся, вы должны понять, я… – Нет ничего, что я должен делать, – холодно прервал его Шерлок. Мужчина сглотнул. Его светлые волосы были тронуты сединой и то, как он сидел, с идеально ровной спиной, придавало ему такой вид, словно он привык находиться в центре внимания. Шерлок отвел взгляд и посмотрел на саке, которое подал ему бармен. – Я могу сообщить вам где она, сэр. Я… – Вы эксперт по шифрам, да? – Да, сэр. Я… – Тогда передайте ей от меня сообщение. – Сэр... – JWHWFL SFV A KZSDD TW EWJUAXMD*. Вы запомните, правда? Или вам его записать? – Но сэр… Теперь голос звучал жалобно. Взгляд Шерлока остался таким же холодным. – У вас не может быть двух хозяев. Я не доверяю вам. Убирайтесь с глаз моих, сейчас же. Сейчас же! Шерлок почти удивился своему хриплому голосу. Почти. Сейчас немногое могло его удивить. Совсем немногое. Он рассеянно понаблюдал за спиной человека, скрывшегося в толпе. – Можно мне ещё две чашки, пожалуйста? – попросил он у бармена. Который оказался барменшей. Она улыбнулась. Моран стоял на том же месте, где его оставил Шерлок, наблюдая за кострами. Уже зажгли второй. – Возьми, – Шерлок протянул ему чашку. Себ казался искренне удивлённым. А разве он не всегда так удивляется? Это ему легко удаётся. – Ого, спасибо. Прямо Рождество! Разговор со связным прошел хорошо? – М-м. – Так он сказал тебе, где она? – Я уже знаю, где она. – Тогда какого чёрта тебе нужно было встречаться с этим парнем? – моргнул Себастьян. Слабая улыбка осветила лицо Шерлока. В его глазах отражались костры, полыхающие на склонах горы. – Я хотел отправить ей сообщение. – А. Зашифрованное, полагаю. Шерлок опустил взгляд на свой саке. – Говорят, если наклонить чашку с саке так, чтобы в нём отражались Окуриби, твои мечты исполнятся. Взгляд Морана метнулся к Шерлоку, но тот кажется не заметил. – Это был шифр Цезаря? – спросил Себастьян. – Очевидно. – Ха, мне и твоё чувство юмора нравится! – он замолчал. Шерлок не слушал. Наконец, словно вовсе не обращаясь к нему, он сказал: – У тебя есть желание? Себастьян посмотрел на свой саке. Медленно наклонил в сторону. На мгновение весь шум вокруг них, казалось, затих. Затем его лицо расплылась в кривой ухмылке. – Прощай, – пробормотал он, глядя на костры. А затем добавил, гораздо громче, заставив подпрыгнуть пару рядом с ними: – Твоё здоровье! – и выпил саке одним глотком. На секунду что-то вспыхнуло в глазах Шерлока, но Моран это упустил. Он продолжал небрежно играть с яблоком. Шерлок мог сказать прямо, что бы ни случилось сейчас, оно уже закончилось и Моран вернулся к ещё большей едкости. Идиот. – Скажи, Шерлок. Хотел бы ты сделать это? – Что? – Хотел бы ты жениться на Джоне, когда ещё был шанс? – Это абсурд. Мы оба мужчины, – моргнул Шерлок. – Сейчас это возможно. Пара мужчин может жениться друг на друге. – Джон Ватсон был просто моим соседом и коллегой. Мы никогда не были парой. – Разве тебе не хотелось, чтобы были? Шерлок наблюдал как зажигают третий костёр. Лодка. Маленькая, ребяческая улыбка на мгновение тронула его губы, а затем исчезла. Он допил саке. – Нет. Это было бы скучно. Парни? Девушки? Это всё скучно. – И ты тоже в конце концов выбрал своего заклятого врага. Шерлок прищурил глаза и взглянул на Себастьяна. Но тот смотрел на огни и не смотрел на него. Затем вдруг Шерлок насторожился. Что-то незаметное, всего одно маленькое слово… – Я тоже? – переспросил он. Моран хмыкнул в красноватом свете ночи. – Я тебе сердце выжгу, так? – спросил он. – Так выжег, Шерлок? У него получилось? Шерлок замолчал. Он снова задержал взгляд на кострах. – Он определённо ничего не выжег у неё, хотя, думаю, она была бы рада, – продолжил Себ. – Королева-мачеха… Да, думаю, она выбрала правильного персонажа. – Отвергнутая женщина, – драматично провозгласил Себастьян. – Тогда Белоснежка — это ты, дорогой! Шерлок не потрудился даже посмотреть на него. – Знаешь, она должна по-настоящему тебя ненавидеть. Как же она тебя ненавидит. Ненависть – всё, что у неё осталось. – Превращаешься в психолога или поэта, да, Себ? – Почему ты всегда должен вести себя так? – раздражающий голос Морана был писклявее обычного. – Спорим, яблоки значили что-то ещё. Другая отсылка. Вдалеке продолжал пылать костёр в форме лодки. Молча они наблюдали как подожгли ещё два костра. Может это и очаровывало. Шерлок не ожидал, что так будет. Это просто работа. Веселье? Слово очень давно потеряло свой смысл. Но это было красиво. Пять знаков выглядели огромными призраками, которые вышли из темноты, кружась в хороводе. Но они никогда не добирались к тебе. Никогда не подходили ближе. Шерлок услышал, как рядом с ним Себастьян откусил яблоко, но звук показался отдалённее, чем треск костров. – Разве ты не хочешь узнать, что они значили, Шерлок? Или просто не хочешь этого признавать? Высокий мужчина не ответил. В его глазах отражаясь, пылали костры. Зеркала. Себастьян поджег сигарету и затянулся. – Ты уже вкусил от плода познания, любовь моя… Ты не можешь сбежать от того, что оно привнесло в тебя. Мой маленький падший ангел. Шерлок проигнорировал эти слова и просто взял яблоко, которое ему протягивал Моран. И откусил.

Я хочу снова свернуться на своей грешной постели Я хочу сжечь простыни, которые пахнут тобой Вместо этого я выстираю их как испачканные кухонные полотенца Чтобы исчезло всё, что напоминает о тебе

– Думаешь, он заболел? – Почему ты вообще спрашиваешь? Конечно заболел. – Но у него была зависимость вообще-то... Кровь стучала в висках у Шерлока. Он мог различить голоса Этой Женщины и Себа, но всё остальное было как в тумане и от мигрени у него кружилась голова. Вдруг картинки поменялись и он увидел Молли. Она разговаривала с Элишкой. В этом не было ни капли смысла. Шерлок не слышал, о чём они говорили, но обе выглядели расстроенными. Ему стало интересно, сцепятся ли они друг с другом, как в конце фильмов. Глупый, глупый... Он упал. Обстановка снова сменилась. Бейкер-стрит. Их гостиная. Но вместо Джона в кресле сидела женщина; она пела колыбельную маленькому свёртку в её руках. Ребёнку. У неё не было лица и Шерлок почувствовал тошноту. – Шерлок. Шерлок, проснись. Пора идти. – Оставь меня в покое. Смешок. Он обнаружил, что лежит на диване у Молли. – Все тебя ждут. Нужно вставать. Давай, Шерлок. Уже время. – Да, Шерлок. Я так долго тебя ждала, – присоединилась к разговору Элишка. – Я всю жизнь ждала, когда ты придёшь… Шерлок увидел лезвие, только когда оно вонзилось в тело Молли. Крик разорвал картинку, но она сменилась на ещё более кровавую. – Тупая женщина. Она тоже умрёт, – пробормотала Элишка. Она перерезала горло Ирэн и начала танцевать с её головой. – Саломея? Не смешите меня! Голова Иоанна Крестителя, Иоанна Крестителя, Иоанна Крестителя! … О. Иоанна Крестителя? Её усмешка была как у Мориарти. Как у волка. – Не смей. Она рассмеялась. – Мэри, Мэри, у неё всё не так как у людей - В цветнике её не розы, а ракушки из морей. А в саду колокола из литого серебра. И скажите, где ещё видели вы сад, Чтоб красавицы на грядках вырастали в ряд? – ПРЕКРАТИ! Но лезвие уже вонзилось и кровь теперь пропитывала кресло и одежду двух несчастных тел на нём. – Тебе не нужно… Тебе не нужно… ТЕБЕ НЕ НУЖНО! – Шерлок? Шерлок замер. Этот голос. – Шерлок, ты жив! Что… О, Боже. Теперь лезвие было у Шерлока. Почему именно у него? Элишка…? – Шерлок, как ты мог? – Нет, это не то, что ты думаешь, Джон… Ты должен мне доверять. – КАК ТЫ МОГ?! – ЭТО БЫЛ НЕ Я! – Неужели? Ох. Самый пугающий голос. – Правда, Красавчик? Это был не ты, а? – Мориарти ходил вокруг него. Всё стало чёрным, но всё ещё насквозь пропахшим кровью. – Неужели, Шерлок? Разве ты не хотел, чтобы они умерли? Разве не хотел, чтобы они не существовали? Разве… – ХВАТИТ! Он распахнул глаза, схватив воздух ртом и на него обрушился запах сигарет. Не говоря ни слова, Моран протянул ему одну. Шерлок автоматически её взял. – Ну. Этот был особенно плохой, – отметил Себ, растягивая слова. Шерлок оставил его без внимания и затянулся сигаретой, стараясь прийти в себя. Спустя какое-то время его пульс снова стал ровным. – Вот оно, – пробормотал он, – недостающий кусочек. Его козырь. – Что? – Она всегда была там. Она тоже имела значение. Себу потребовалось какое-то время, чтобы понять, о чём вообще говорит Шерлок. Затем он фыркнул: – Что вообще мисс Хупер значила для тебя прежде, чем оказалась последней надеждой? – Была ли она? Его последней надеждой? Себ изогнул бровь и ухмыльнулся: – Нет. Но он её использовал. Как ты использовал Молли Хупер. Шерлок промолчал. – Элишка ничего не значила, – продолжил Себ. – В его голове не было для неё места. Никакого. – Но он её использовал. – Может быть. Она была не важна. – А что было? – Я, конечно, – широко усмехнулся Моран. Поскольку это не вызвало у Шерлока никакой реакции, Себ вздохнул и сделал ещё одну затяжку, наблюдая за выдыхаемым сизым дымом. В темноте комнаты он казался белым. Он замолчал.

Но прежде, чем ты окончательно уйдёшь, есть то, что ты должен знать: что я обещаю - С этого момента я не узнаю твоё имя С этого момента я не буду прежней С этого момента я хочу, чтобы ты никогда не появлялся в моём мире

– Шерлок? – М-м? – Ты хотел бы взять его прежде чем ушёл? – Прошу прощения? – Не-а, не нужно просить. Я не по этой части. – Себ, – взгляд Шерлока упал на цифры будильника, горевшие красным 3:22. Он застонал. – Нет, серьезно. Разве ты не хотел овладеть им хоть раз? Молчание в ответ. В темноте Моран не видел лица Шерлока, но если вы видел, не смог бы ничего по нему прочитать. Моран просто не знал, что в его фразе было много слов, которые Шерлок больше не мог понять. Они просто не имели смысла. Не относились к его ситуации. Никогда не относились к нему. Хотеть? Взять? Овладеть? Мимолётно это ему напомнило о словарном запасе Этой Женщины. Он улыбнулся в темноте. В конце концов это просто игра. Та, в которой ты ставишь свою жизнь на кон. Он должен быть счастлив. Возможно он и был. – А ты? Его глубокий низкий голос разбил тишину и ему понравилось, как очень лёгкий оттенок насмешки в нём разрушил умело сплетённую паутину Морана. – Я что? – спросил Себ с явным замешательством в голосе. Может, чересчур явным. Но оно должно быть искренним. А вообще, без разницы. – «Ты хотел овладеть им хоть раз?» Это его слова мне, озвученные тобой или это то, что ты говоришь мне словно я твоё зеркало? – «Зеркало, зеркало, на стене, кто всех прекрасней в этой стране?» – Я не на стене, – невыразительно отметил Шерлок. Моран закатил глаза, на его губах заиграла ухмылка. – А хотел бы там быть? – Нет, спасибо, – Шерлок просто уставился в темноту по направлению к его бестолковому, но хищному голосу. – Точно? – Себ. У тебя были с ним такие отношения? – Ревнуешь? – Что? Нет, Господи, нет! – Подожди… Ты сейчас о ком говоришь? – О Джиме Мориарти, конечно. – Конечно?! Я вообще-то о Джоне! – Так мы о нём уже поговорили! Будь добр, следи за разговором. Себ проворчал что-то в свою подушку, проклиная самоуверенных, эгоцентричных, зацикленных гениев. – Какого чёрта ты вообще интересуешься? – наконец спросил он. – Ну, не знаю. Это ты кажется заинтересован в моей сексуальной жизни, хоть её и не существует. – И чья это по-твоему вина? – Никакой вины нет. – И ты этому рад? – Конечно, я этому рад. – Но ты даже никогда не пробовал! – Не заинтересован. – Но ты любишь Джона! – Ты бы хотел. Пауза. Воздух сгустился от напряжения, заполнившего всё вокруг них. Моран кажется был изумлён. Или просто ликующе скалился, садистски в темноте. Кто бы знал? В комнате стояла кромешная тьма.

Этот мир только мой, он больше не наш Этот мир только мой, он больше не наш

Комнату заливал яркий свет. Солнце пробивалось сквозь ярко-зеленую листву деревьев сразу за окнами и тысячу раз отражалось в зеркалах. Это приемный зал в доме из его детства, вспомнил Шерлок. Они никогда её не использовали, если не принимали гостей. Жаль потому, что это была одна из самых светлых комнат в особняке. «Что я здесь делаю?» – подумал Шерлок. Он прошел к одному из окон и выглянул в парк. – Шерлок. Он вздрогнул от этого голоса и резко обернулся, готовый защищаться. – Что ты здесь делаешь? – спросил Майкрофт. – А это что, запрещено? – пристально посмотрел на него тот. Майкрофт был одет в свой дурацкий свитер от Ральфа Лорена с У-образным вырезом, который придавал ему вид ещё большего сноба, чем обычно. И он так и держал ту книгу. – Что ты здесь делаешь? – Тебя искал. Шерлок фыркнул и снова выглянул в окно: – Мамуля послала тебя. – Она беспокоится о тебе, Шерлок. Сказала, ты в последнее время выглядишь несчастливым. – Я никогда и не выглядел счастливым, Майкрофт. Это глупо. – Но ты несчастлив. Шерлок сердито посмотрел на него. – Откуда тебе знать? Ты здесь даже больше не живёшь! – Это всё ещё мой дом! – возразил Майкрофт. – Это дом Мамули. – Шерлок, я всего навсего учусь в школе-пансионе, это мой дом! – Дом? С каких пор тебя заботят такие отвратительные понятия? – Шерлок… – И почему ты постоянно ходишь всюду с этой дурацкой книжкой каждый раз, когда приезжаешь на выходные? «Государь». Не смеши меня. – Это очень хорошая книга, Шерлок. – И ты её уже наверное выучил наизусть. Так зачем ты носишься с ней повсюду, как ребёнок с плюшевой игрушкой? Шерлок до этого момента не понимал, что Майкрофт подходил всё ближе и ближе к нему. Стоило тому опустить руку на его худое плечо, как он рявкнул: – Не трогай меня! Можешь просто оставить меня в покое?! Но хватка Майкрофта усилилась и стала болезненной. – Вот как, да? – спросил он тихо. – Ты чувствуешь себя одиноким? – Не смеши меня, – бросил Шерлок. – Даже не пытаюсь. Майкрофту действительно не стоило класть вторую руку на другое плечо Шерлока. Это стало последней каплей. Быстро, с холодной яростью, Шерлок ухватил его рукав у локтя, другой рукой ухватился за ворот его свитера. Майкрофту едва хватило времени понять, что происходит прежде, чем Шерлок сделал шаг вперед, толкнул, завёл ему руку за спину и отшвырнул его прочь. Глаза Майкрофта расширились. Он схватил ртом воздух, ошеломленный, когда его младший брат крепко прижал его к земле. – Ты говорил, что не бросишь меня, – закричал Шерлок. – Ты говорил, что не оставишь меня! Лжец, лжец, лжец, ЛЖЕЦ! Когда Шерлок открыл глаза, наполненные слезами, он увидел, что держит не Майкрофта, а незнакомца с голубыми глазами и седеющими светлыми волосами. Он был совсем не похож на Майкрофта, но Шерлок продолжал кричать и отрывисто бить этого человека, более и более неуверенно, пока не упал на него и не свернулся в клубок, истощённый, всхлипывающий. – Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя…

С этого момента я не узнаю твоё имя С этого момента я не буду прежней С этого момента...

Он лежал в кровати, озарённый лунным светом, полосами падающим сквозь окно. Его сон был беспокойным, к проступившему поту на лбу прилипли черные пряди. Рот был полуоткрыт, словно ему трудно дышать. Он выглядел, как один из пленников, которые в одиночестве, в готичной камере смотрят на луну на картинах художников романтизма. Только он не смотрел. Иногда он тихо стонал или вздыхал. Голос был низок, почти не слышен. Он звучал, как пойманный в ловушку. Бледные, нервные руки напрягались время от времени, затем обмякали и снова падали на белые простыни. Он мотал головой, временами так напрягая горло, словно испытывал острую боль от пыток или боролся против невидимых, злых сил. Внезапно он выгнул спину и простыня облепила тело сильнее, оборачиваясь вокруг каждой детали, подчеркивая её. Он выглядел, как белоснежный Бельфегор, чья маска разбилась; скульптура, чьи муки увековечены в камне, и которая даже не могла озвучить свои страдания. Себастьян медленно подобрался ближе к беспокойному телу на кровати, ожидая неизбежного шепота. Сейчас. Уже близко, уже очень близко… Он улыбнулся. Его рука коснулась черных прядей, когда полные губы дрогнули. – Джон...

Я хотела бы, чтобы ты никогда не появлялся в моём мире

.

ҩҩҩ

Примечание автора: В «Одиссее» Гомера плоды лотоса вызывали приятную дремоту и были единственным, что ели островитяне, которых называли лотофагами. Когда путешественники отведали плодов лотоса они забыли своих друзей и дома, и потеряли всякое желание возвратиться на родную землю, предпочитая жить в безделье. Цитаты из песни IX «Одиссеи» взяты в переводе Александра Поупа. В главе есть прямое заимствование из индийских сказок Джозефа Джейкоба. Примечание переводчика: 1) цитаты из «Одиссеи» взяты в переводе В. А. Жуковского 2) *Бегемот – Иов 40:21-22 (в русском синодальном перевода лотосовые деревья стали просто «тенистыми») «Он ложится под тенистыми деревьями, под кровом тростника и в болотах. Тенистые дерева покрывают его своею тенью; ивы при ручьях окружают его». 3) Сказка Джозефа Джекобса «Урок для царей», перевод мой. 4) JWHWFL SFV A KZSDD TW EWJUAXMD – хотите поиграть? Русский зашифрованный текст рплбкуётэ й а вфеф нймптёсеёо, ссылка на онлайн калькулятор https://planetcalc.ru/1434/ 5) «Мэри, Мэри» – перевод Нитяника Qfwfq https://nityanica.livejournal.com/600.html
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты