Имоджин: Сказка о Гарри Поттере

- Импедимента! - крикнула Джинни, когда Фред подбежал к ней. Ее брат споткнулся и тяжело упал. Через секунду он уже был на ногах, но ... - Стапефи! Это лишило Фреда сознания, и прошло несколько секунд, прежде чем он смог подняться на четвереньки. Джинни подняла палочку, но Гарри остановил ее. - Отлично, Джинни. А что бы ты использовала, если бы Фред был Пожирателем Смерти? - Убивающее проклятие, конечно, - сказала Джинни. - Почему ты все время это повторяешь? Ты, должно быть, сто раз говорил нам об этом. - Это однообразно и скучно, я знаю, - ответил Гарри. - Но на самом деле мы не можем практиковать это проклятие, и все же его использование должно стать привычным. Вы и все остальные должны быть в состоянии использовать его, когда придет время. - Гарри, - сказала Гермиона. - Могу я задать вопрос? - Да, и ты можешь спросить другого, - сказал Гарри, возможно, бессознательно повторяя ответ Дамблдора на аналогичный вопрос, заданный им, когда он был на первом курсе. - Боюсь, это довольно глупый вопрос, и на него найдется очевидный ответ. Но я должна спросить. Почему мы изучаем какие-то другие проклятия, кроме Авады Кедавары? Как только мы изучим его, зачем нам вообще учиться чему-то другому? Если наша цель - убить Волан-де-Морта и всех его последователей, то какой смысл тренироваться оглушать их? Гарри оглянулся на остальных. Фред и Джордж улыбнулись друг другу, потому что знали ответ, но остальные посмотрели на Гарри, ожидая ответа. - Первое проклятие, которое мы используем в Департаменте Тайн, когда у нас есть преимущество внезапности, будет убивающее проклятие. Но после этого мы окажемся в бою - наша группа смешается с их, и все начнут сыпать проклятиями. Любой из нас может легко промахнуться и попасть в одного из своих. Поэтому нам нужно иметь другие проклятия, которые мы можем использовать, и сохранить смертельное проклятие только для тех ситуаций, когда нет никаких шансов попасть в одного из нас. Так что твой вопрос не был глупым, Гермиона, поскольку он поднимает основной вопрос о том, как мы будем сражаться. - Например, - продолжал Гарри. - Если, как только что сделала Джинни, ты сможешь сбить с ног Пожирателя Смерти, то, вероятно, сможешь убить его на месте, потому что твое смертельное проклятие будет направлено на пол. Если ты единственный член ОД в комнате с одним или несколькими противниками, ты будешь использовать только убивающее проклятие. - на этом Гарри объявил, что на сегодня с них хватит. Они тренировались на открытом воздухе уже несколько часов, и они начали возвращаться в Нору через лес, замерзшие, усталые и очень голодные. Когда семеро подростков шли вдоль ручья, они оставили позади себя странных мелких млекопитающих и птиц, которые оказались в пределах досягаемости - не настолько сильно оглушенных, чтобы умереть, конечно, - но маленькие существа были хорошей мишенью для стрельбы. И они попадали очень хорошо. Поскольку каникулы подходили к концу, группа приобрела навыки и уверенность, каждый из них был уверен, что они дадут хороший отчет о себе, когда придет время. Как обычно, Гарри шел рядом с Джинни. В последнее время они держались за руки, как и Гермиона с Роном позади них. Имоджин осталась с Фредом и Джорджем, близнецы возвышались над маленькой девочкой. Обычно бледное лицо Имоджин покраснело от напряжения на холоде, светлые волосы тоже были в некотором беспорядке. Она посмотрела на пары перед собой и поймала себя на том, что ей очень хочется взять кого-нибудь за руку. Но ни с Фредом, ни с Джорджем об этом не могло быть и речи, особенно теперь, когда Имоджин провела так много времени в Норе. Даже у Гарри была семья - пусть и мерзкая, но все же семья. У Имоджин никого не было, и во время каникул Нора обеспечивала ей хотя бы видимость семейной жизни. Живя под крышей дома Уизли, помогая готовить обед и другие домашние дела, Имоджин привыкла следовать указаниям старших Уизли. Хотя, конечно, она всегда называла их "Мистер Уизли" или "Миссис Уизли", накануне она чуть было не назвала миссис Уизли "мамой" - близкое к этому обращение, которое заставило ее покраснеть даже сейчас, когда она подумала об этом. Для Имоджин дети Уизли были как близкие родственники - почти как братья и сестры. Когда Имоджин свернула на тропинку, она увидела впереди Гермиону, разговаривающую с незнакомцем. - Вы заблудились? - сказала Гермиона мужчине, который был стар и казался немного смущенным. Мужчина оперся на трость и снял фуражку, чтобы почесать лысеющую голову. - Я гулял со своей собакой - кажется, она убежала куда-то сюда, но потом я потерял ее из виду. Вы ее не видели? - Нет, - ответила Гермиона. - Но как оне выглядит? - Она очень, очень большая, - сказал мужчина. - Самая большая собака, которую вы когда-либо видели. Она очень черная. - А как ее зовут? - Она откликается на кличку "Грим". Ты поймешь, когда увидишь "Грима". - Не могу поверить, что снова попалась на эту удочку, - с досадой сказала Гермиона. - Почему ты всегда придираешься ко мне, я никогда не узнаю. - Это потому, что ты самая доверчивая, - со смехом ответил Сириус. - Но у меня была причина прийти сюда - солнце скоро зайдет, и вам давно пора быть внутри. Пошли! - Ты действительно думаешь, что мы не справимся после наступления темноты? - спросил Фред. - Не я тут всем заправляю. То, что я думаю, не имеет никакого значения. Ваша мать хочет, чтобы вы все были дома, вот и все. Внутри леса сумерки быстро сменились темнотой, когда они шли домой, освещая свой путь коллективным сиянием кончиков палочек. Имоджин ускорила шаг и пошла рядом с Сириусом впереди группы. - Мистер Блэк ... - Сириус, пожалуйста! - Сириус, каково это - быть все время переодетым? Разве это не шок каждый раз, когда вы смотрите в зеркало? - Я стараюсь не смотреть в зеркало, - ответил он. - Но на самом деле, пить оборотное зелье все время не так уж и плохо. Я стараюсь не быть слишком пожилым, потому что тогда очень трудно передвигаться. И я также предпочитаю оставаться мужчиной - те несколько раз, когда я пробовал "женский" вид, немно собираюсь поработать над овладением оборотным зельем - таким образом, у меня будет некоторый контроль над тем, кем я буду. - он также поинтересовался, как идут занятия у Имоджин. - Ты очень много работала на каникулах, - заметил он. - Ты уже близка к тому уровню, на котором хочешь быть? - Думаю, что да. Я уже была, по крайней мере, средней в защите от темных искусств, прежде чем пришла в Нору. Миссис Уизли очень помогла мне с зельями, и завтра мы собираемся попробовать Астурийское зелье. Я не уверена, что готова к этому, но я хотела бы попробовать сварить партию, чтобы заменить ту, которую Невилл оставил со мной. В трансфигурации и заклинаниях я довольно хорошо разбираюсь, или, по крайней мере, буду к тому времени, когда снова начнутся занятия в школе. Было бы так чудесно, если бы мои успехи отметили! Просто работать в том же темпе, что и другие, казалось бы, почти как еще один отпуск. - Как ты теперь со своими проклятиями и контрзаклятиями? - Я лучше Джинни, но ненамного. Мне кажется, я приближаюсь к Гермионе и Рону. Но Фред, Джордж и Гарри мне не по зубам. Сегодня мы работали в командах, пытаясь смоделировать настоящий поединок с несколькими соперниками. - Кто-нибудь пострадал? Я надеюсь, что вы избежали использования любых проклятий, которые могли бы причинить реальный ущерб. - Мы были осторожны, - сказала Имоджин. - Несколько синяков, когда мы упали, но ничего страшного. - в темноте она была уверена, что Сириус не заметит, что волосы Фреда были опалены, когда его сестра выпустила в него огненный шар. Гарри сломал очки, которые Гермиона быстро починила. Рон хромал и одной рукой обнимал Гермиону; впрочем, он вполне мог притворяться. Оставалось надеяться, что у них будет возможность скрыть все повреждения до того, как взрослые что-нибудь заметят. Нора показалась из-за угла, теплый свет лился из окон. Дым из трубы был едва виден в темноте, и группа направилась к дому Уизли, счастливая, измученная и очень, очень голодная. Горячий шоколад ждал их, как только они сняли пальто и ботинки, и подростки лежали в гостиной у камина, слушая, как Гарри критикует их выступление в лесу. - В общем, я бы сказал, что это было довольно хорошо. Я думаю, что мы все совершенствуемся. И было забавно видеть волосы Фреда в огне - молодец, Джинни. Теперь у меня есть идея для завтрашней практики - что-то, что позволит нам практиковать смертельное проклятие, никого не убивая и даже не нарушая правил. Я прошелся по библиотеке Уизли в поисках нужного заклинания и, кажется, нашел его. Кто-нибудь слышал о заклинании сирены? - конечно, ответила Гермиона. Но поскольку Гарри был в полном профессорском режиме, она сначала подняла руку. - Да, Гермиона? - Это не очень полезно, - сказала Гермиона, - Разве что в шутку. Когда ты используешь заклинание сирены на ком-то, он начинает петь так громко, как только может. Оно проходит само по себе через несколько минут, поэтому его не классифицируют как проклятие. - Десять баллов Гриффиндору, - сказал Гарри. - Мы все гриффиндорцы, - сказал Рон. - Хорошо, тогда десять очков Гермионе. Итак, завтра я хочу, чтобы мы попробовали вот что. Всякий раз, когда возникает ситуация, когда мы должны использовать убивающее проклятие, мы используем заклинание сирены вместо этого. Мы узнаем, сработало ли это, потому что цель начнет петь. - А ты не думаешь, что нам стоит попрактиковаться? - спросил Рон. Он указал палочкой на Джорджа. - Сирена! Ничего не произошло, по крайней мере, с целью Рона. Джордж лениво поднял волшебную палочку, а затем сказал. - Эксулулейт! Рон запел во всю глотку - это был самый ужасный звук, который Гарри слышал с тех пор, как открыл свое золотое яйцо в прошлом году. Прежде чем взрослые в доме начали протестовать, Фред пришел на помощь. - Конфутейт! Это заставило Рона замолчать, и он, покраснев, огляделся по сторонам. - Извини, Рон, - сказал Гарри. - Это одно из тех заклинаний, название которых сильно отличается от слов заклинания. Гермиона повернулась к Фреду и Джорджу, и ее лицо расплылось в широкой улыбке. - Если вы оба знали заклинание, почему вы позволили мне поднять руку? - Я подумал, что будет нечестно, если я отвечу, - сказал Фред. - Если там есть заклинание, которое можно использовать для розыгрыша, ты можешь поспорить, что Джордж и я это знаем. - Джордж согласно кивнул головой. - Если вы, дети, закончили петь, пора ужинать, - сказала Миссис Уизли из кухни. Раздался громовой топот ног, когда группа штурмовала кухню, голодная команда подростков, решивших запихнуть еду в рот как можно быстрее. Они с едва скрываемым нетерпением ждали, когда тарелки подплывут к столу. Мистер и Миссис Уизли заняли свои места, а также профессор Люпин, приехавший на пару дней повидать Сириуса. Как только все расселись, Рон протянул большую руку к миске с хлебом, но получил от матери резкий шлепок по запястью. - Просто подожди минутку! Твой отец должен сделать важное заявление, и я хочу услышать его до того, как все начнут набивать себе рты. А теперь, Артур, пожалуйста, расскажи нам новости. - Ты же знаешь, что я обычно не разговариваю о работе за обеденным столом. Но это совсем другое - не разговоры о магазине или что-то в этом роде. Но, Молли, рассказ займет несколько минут, так что пора начинать ужин. - тут Рон схватил булочку и сунул ее в рот, заработав на этот раз не шлепок, а укоризненный взгляд матери, который он старательно проигнорировал, сосредоточив все свое внимание на отце, сидевшем во главе стола. Мистер Уизли не собирался идти на работу в этот день, так как целители сказали, что он еще не в форме, и продолжали рекомендовать ему как можно больше отдыхать. Но сообщение, принесенное совой в то утро, граничило с императивом, призывая его прийти в офис, если он сможет, и в то же время заверяя его, что нет никакой чрезвычайной ситуации, и он может остаться дома, если пожелает. Однако от него требовался всего час времени, поэтому Уизли отослал сову обратно с запиской, подтверждающей его присутствие, и в назначенное время он был в конференц-зале через несколько дверей от своего кабинета, на встрече со своим непосредственным начальником. - Артур, как я рада снова Вас видеть, - сказала Анджела Эджкомб. - Вы достаточно отдыхали дома? - Столько, сколько могу, учитывая, что с нами семеро подростков, и они занимают много места. - он заметил, что его личное дело лежит на столе перед Эджкомб. Должно быть, это его личное дело, потому что на обложке большими красными буквами было написано: "Дальнейшего продвижения нет". Его досье, как и у всех остальных в Министерстве, было зачаровано и автоматически оценивало его, основываясь на содержании. - У меня дома только один, но я понимаю, что Вы имеете в виду, - сказала Эджкомб. - А теперь я хотела бы поговорить с Вами. Новости, которые мы получаем из больницы Святого Мунго, говорят, что Вы идете на поправку. Но мне нужно услышать это от Вас - как Вы думаете, как у Вас дела? Может быть, это месть Фаджа, подумал Уизли. В конце концов, была пятница, а когда Министерство кого-то увольняло, это обычно происходило в пятницу. Фадж был в ярости из-за его смещения с поста главного чародея, и небольшая, но не маловажная роль Уизли в этом разгроме не будет чем-то, что Фадж забудет в ближайшее время. - То, что говорят целители, верно, - осторожно сказал Уизли. - Я становлюсь сильнее с каждым днем. Пройдет некоторое время, прежде чем я полностью поправлюсь, но нет никаких сомнений, что выздоровление будет полным. - Я так рада это слышать, - сказала Эджкомб со странной улыбкой. - И я уверена, что Мисс Пай тоже, - добавила она, когда в комнату вошел начальник отдела. Уизли встал, чтобы пожать ей руку. Пожилая Милдред Пай была главой отдела, давним членом Визенгамота и несколькими уровнями выше его. У Уизли никогда не было повода заговорить с ней, разве что поздороваться на работе. - Садитесь, пожалуйста, - сказала Пай, усаживаясь во главе стола. - Это досье Артура? Да? Тогда давайте посмотрим, - сказала она, открывая папку и листая ее. - Последний обзор эффективности был очень хорош, как и предыдущий. И тот, что был до этого. О боже, - сказала Пай, - Я помню тот случай с летающей машиной. - Уизли почувствовал, что краснеет при этом воспоминании. - Но, кроме машины, ничего отрицательного, кроме этого, - сказала Пай, вытаскивая одну из первых бумаг в папке. - Это то самое письмо, о котором Вы говорили на слушаниях у Скитер перед Рождеством? Уизли признал, что это так. Пай села и принялась читать. Удивление отразилось на ее лице, когда она дошла до конца. - Это Фадж написал? Выдумки? Наглый негодяй! Я бы уволила его, если бы знала, что именно он виноват в том фиаско, которое устроила Скитер. Ну, я не могу вернуться назад во времени, по крайней мере, не для чего-то подобного. Но я могу сделать, по крайней мере, одну вещь. Инсендио. Уизли наблюдал, как письмо Фаджа, письмо, которое почти разрушило его карьеру, вспыхнуло пламенем. Оно свернулось, когда огонь поглотил его, и через несколько секунд остался только пепел. Пай закрыла папку. - Похоже, теперь о Вас другое мнение, - заметила Пай, поворачивая папку так, чтобы Уизли мог ее прочитать. На обложке мигающими зелеными буквами было написано: "Просрочено повышение." - Но это еще не все, - сказал Мистер Уизли своей семье и гостям. - Когда Пай подняла меня на уровень выше, в досье все еще было написано: "Просрочено повышение". В конце концов ей пришлось поднять меня на три ступени. Единственная вакансия, доступная на уровне высшего руководства, была в другом отделе, и поэтому, когда я поправлюсь, я буду отчитываться непосредственно перед главой Отдела Международного Магического Сотрудничества! - Это чудесно, Артур, - сказал Сириус, когда аплодисменты стихли. - Но разве это не значит, что ты будешь часто видеть Фаджа? - О да, конечно, - сказал Мистер Уизли с улыбкой. - И я думаю, что именно поэтому Пай отправила меня туда. Это его огорчит, никаких сомнений. - Но разве он не может избавиться от тебя? - спросила Миссис Уизли. Ее муж только рассмеялся. - Я даже дня не проработал на новой работе, а ты боишься, что меня уволят! Ни у кого нет полной гарантии занятости, но ему было бы трудно уволить меня. Глава департамента должен был бы захотеть, чтобы я ушел, и Визенгамот должен был бы согласиться, прежде чем Фадж смог бы избавиться от меня. И у Фаджа не так уж много шансов повлиять на главу отдела. Он тоже новенький - внучатый племянник Гольдштейна, Абрахам. Как и вся его семья, он на стороне Дамблдора. Так что, как видишь, Молли, тебе нет нужды беспокоиться на этот счет. - за обеденным столом, в присутствии детей и других членов семьи, Уизли не мог сказать Молли то, чем он больше всего хотел поделиться - своей новой зарплатой. Дети больше не будут носить обноски и пользоваться старыми палочками и книгами. Рассказ Мистера Уизли о встрече, состоявшейся в тот же день, вызвал всеобщее оживление, и обед был лучшим за все время каникул в доме Уизли. Родители Уизли были так счастливы, что делали вид, будто не замечают, что Фред и Джордж открыто делят вино, предназначенное для взрослых. И действительно, Миссис Уизли впервые на своей памяти оказалась неспособной дисциплинировать кого-либо из своих детей. Наконец-то ее Артур получил заслуженное признание. После ужина Миссис Уизли выгнала всех из кухни, сказав, что они с Артуром приберутся. Гарри и Джинни незаметно поднялись наверх; Имоджин и остальные сидели у камина в гостиной, слушая, как Сириус и профессор Люпин рассказывают им истории о старых временах в Хогвартсе. - Это же целое состояние! Мы богаты! - воскликнула Миссис Уизли приглушенным голосом, когда муж сообщил ей о новом жалованье. - Ну, есть отчисления на пенсию, есть налоги, и ... Ну, хорошо, я признаю, что мы богаты! - засмеялся Артур, подхватывая жену на руки и выбрасывая ее обратно. Он быстро сел, привычным взмахом волшебной палочки поправляя причудливую спинку стула. Он немного понизил голос, не желая, чтобы наверху услышали обсуждение семейных дел. - Впервые в жизни мы сможем дать детям приличное содержание. - Да! - сказала Молли. - И хотя я не хочу быть чересчур щедрой, но, как ты думаешь, мы могли бы время от времени посылать Имоджин немного денег - совсем немного, - я не хочу смущать ее. Но у нее нет никого в этом мире, абсолютно никого, кроме нас. И ты мог бы быть уже мертв, если бы не она. Артур рассмеялся. - Прекрасно, Молли, прекрасно. Ты же знаешь, что можешь меня не убеждать - я с радостью это сделаю. Имей в виду, я думаю, что ты практически хочешь удочерить девочку! - Молли рассмеялась, в тысячный раз напомнив Артуру, как много лет назад его впервые привлек смех жены. Мистер Уизли говорил не так тихо, как ему казалось, и его последнее замечание донеслось до гостиной во время паузы в рассказе Люпина. После многозначительной паузы Люпин продолжил свой рассказ, но Имоджин не могла остаться и, внезапно извинившись, направилась наверх, не желая, чтобы слезы опозорили ее.