Только мой

Небольшое помещение, которое освещалось только слабым светильником. Тихий голос доносится из угла комнаты. Источником звука была девушка, сидевшая в клетке в углу. Её рот был зашит, поэтому в этом голосе не было слов. Просто мычание. На лице девушки не было эмоций. Она стала пустышкой. В этой комнате она начала сходить с ума. Ей мерещились голоса и человеческие фигуры, но как только открывался люк, иллюзия рассеивалась. Девушка смирилась с мыслью, что она уже не жилец, но искренне верила, что сумасшедшего маньяка, закрывшего её здесь ждёт суровое наказание. Люк открылся. На пол упала ещё одна девушка. Тринадцатая за неделю. Маньяку нет смысла мучать и её, ведь если он будет их пытать до смерти, то одна из девушек слишком близко подойдёт к Нему. Сидящая в углу девушка усмехнулась. Как она ещё не умерла? Неделя без еды и воды отразилась на ней, но ещё не убила. Девушка была похожа на труп. Бледная кожа, худощавость и безэмоциональное лицо. Интересно, как скоро она умрёт? Той девушке, которая валялась в другом углу комнаты, повезло больше. Она умрёт быстро. Сейчас нет времени возиться с каждой, верно? Спустился Марин, держа в руках нож. Он посмотрел на него. Мокану был слишком небрежен, ведь с Аркашей никто не должен общаться. Неделю назад его в щеку поцеловала девушка, вон её труп валяется у стены. На трупе девушки видны следы плети, врезавшейся прямо в кожу. Он избивал её до смерти. А сегодня он пожал руку этой девушке. Непростительная дерзость. Будь у него больше времени, он бы наказал её за это как следует. Но времени нет и придётся её зарезать, как и остальных. Вымазанный в крови, он посмотрел в угол комнаты, где стояла клетка. Наверно она достаточно натерпелась. Марин медленно подошёл к пленнице. -Подойди – девушка не верила своим ушам. Он пожалел её? Но как проявится эта жалость? Он выпустит её или убьёт? Девушка подошла. Нож вонзился в сердце. Последние свои секунды она улыбалась, хоть и чувствовала ужасную боль. Марин поднялся наверх. Убивал он ночью, ведь он не хотел, чтобы Аркаша узнал. Утром он снова проверил соц. сети Аркаши. Он ни с кем не общался. Это хорошо. Но Аркаша не хотел сидеть дома, как того желал Марин, поэтому Мармок пошёл другим путем и начал следить за Аркашей. Он не мог предупредить его встреч с кем-то теперь, ведь Аркаша перестал доверять соц. сетям и начал искать знакомств вживую. Марину приходилось ловить этих людей, идущих по пути домой. Стало сложнее, ведь искать обходной вариант, точку, в которой он пересечется с жертвой и путь домой приходилось на бегу. А в подвале становилось все меньше места. Марину пришлось сжигать тела, хорошо, что в комнате нет ничего, на что бы мог перекинуться огонь. Но из-за этого появилась другая проблема. Запах сжигаемых всё же доходил до носа Аркаши, из-за чего тот начал жаловаться на вонь. Марин отнекивался и говорил, что младшему мерещится. Тогда Аркаша требовал объяснить ему, причину этого. Мокану сказал, что он контактирует со слишком большим количеством людей и их запахи мешаются и создают такую вонь(хотя сам он не был уверен возможности подобного). Тем не менее, Аркаша верил ему и Марин выдыхал с облегчением. Почему-то пробился только запах гари от трупов, а запах самих трупов оставался в подвале. Мокану начал сходить с ума. Не то из-за безответной любви, не то от содеянного. Марин не чувствовал вины за убийства, он чувствовал необходимость отгородить Аркашу от всех. И он делал для этого всё. И ещё больше сходил с ума. И ещё больше убивал.