Отказы не принимаются

      Телефон разрывался от звонка. На экране высвечивалось имя, но Чонгук упорно игнорировал звонящего. Сейчас его даже радовал раздражающий рингтон и цифры оповещающие о количестве пропущенных звонков, но следующее сообщение все же заставило перезвонить.       — Любовь всей моей жизни? — на том конце послышался ровный мужской голос, сливающийся с фоновой музыкой.       — Что?       — Вы так записаны, — объяснил, а после чего перешел к самой сути: — Девушка очень сильно напилась. Она не хочет просыпаться и просила позвонить именно Вам.       — Напилась?!       — Да. Она совсем никакая. Вы сможете ее забрать?       Он хотел сказать нет. Но сегодня сможет сделать исключение. Тем более, после случившегося еще днем, Чонгук буквально прыгал от счастья. Поэтому уточнил адрес, одевая свою кожанку. Парень ехал по пустынным ночным дорогам в направлении известного бара. Свет от уличных фонарей периодически падал на сжатые пальцы на руле и на перекошенное от раздражения лицо.       В помещении было много народу, отчего воздух оказался спертым. Тут плескалось неимоверное количество дорогого алкоголя и вливалось вовнутрь дорогим детишкам. Где-то звучали звуки соприкосновения бокалов, в углу громко спорили насчет намечающейся проверки на работе, а кто-то просто сплетничал, иногда запивая горечь сказанного напитком. Чонгук спустя несколько минут поисков, все же нашел темную макушку. Союн сидела, точнее лежала на барной стойке. Ее голова покоилась на деревянной поверхности, а темные волосы скрывали лицо.       — Сколько она выпила? — спросил Чон, замечая приближающего бармена за стойкой.       — Пять алкогольных коктейлей и две стопки текилы.       — Блять! Как же ты меня заебала!       Громко цокнув, Чонгук выругался. Забрал пестрый телефон у парня, засунув его в задний карман брюк. Подхватил сталкершу поудобнее, расположив свои руки на хрупкой спине и под коленями. Однозначно тяжелая. Снова грязная ругань и сжатая до напряжения челюсть.       От нее пахло приторными духами и сигаретным дымом, хотя Чонгук был уверен, что у нее не было подобной привычки.       — О, Чонгук-а! — ее глаза чуть приоткрылись, но парень не обращал на нее внимания, пока не почувствовал маленькие ладошки, расположившиеся у себя на шее, — Ты пришел за мной?       Парень не видел смысла отвечать. Пробираясь через толпу, Чонгук даже не задумывался о случайных ударах, что получала Союн. Ему было плевать, что ее ноги больно ударялись об выступающие углы, обещая зацвести на смугловатой коже синевой. Она не Дахён. Расположив ее на пассажирском сиденье, он ловко застегнул ремень безопасности и бросил быстрый взгляд на девушку. Она не спала, ее взор был устремлен куда-то за его спину, на пустую улицу.       — Почему именно она? — голос Союн тихий, она не спешила смотреть ему в глаза.       Но ответ ведь так прост и элементарен. Гук даже удивился такому тупому вопросу.       — Я не люблю пьющих и курящих девушек, — ответил Союн, не забыв одарить недовольным взглядом, и поморщил нос от запахов, хотя сам был любителем высокоградусных напитков и сигарет. А ведь она ни разу за всю свою жизнь не выкурила ни одной сигареты. А выпила из-за тяжести, ведь та сцена поцелуя так и крутилась перед глазами.       Чонгук мухлевал. Будь у Дахён все те самые плохие привычки, он даже бровью не повел бы. Тут все больше зависело от того, что за человек находился рядом.       Громко захлопнув дверь, он сел на водительское место, сразу же заводя машину. И снова эти полосы света, поочередно исследующие салон машины и его пассажиров.       — Твой друг такой странный, — неожиданно начала, невольно заставляя Чона напрячься.       — Друг? Какой? — Он быстро глянул на задумавшуюся Союн. Ведь у него было так много друзей, но она знала только одного. — Хосок?       Еле заметный кивок.       — Почему ты про него начала говорить?       Девушка промолчала и парень не стал настаивать на продолжении. Он примерно знал, где живет сталкерша, 3 года учебы вместе дали о себе знать. Когда впереди уже виднелись первые знакомые очертания родного дома, Союн вмиг повернулась к парню и с улыбкой на лице проговорила:       — Чонгук-а, я все равно буду за тебя бороться!

***

      Отдав оставшуюся половину денег в срок, Хосок наблюдал за негодованием девушки кассира. Та тщательно высчитывала каждую купюру, заодно проверяя ее на подлинность.       Сука.Так бы ее назвал Хосок.       Его лицо было перекошено от ярости, челюсть напряжена до предела, а губы превратились в тонкую полоску, слыша очередные язвительную слова:       — Наверное, сегодня красный снег пойдет. Это единственный раз, когда вы оплатили в срок, — кассирша говорила так громко, чтобы услышали все.       Хотелось выкурить сигарету, нет, пачку, лишь бы утихомирить буран внутри. Хосок ничего не ответил, зло вырвал с рук кассирши квитанцию и ушел прочь.       От этих белых стен кружилась голова, а последний сон насчитывал каких-то жалких два часа. Тяжело выдохнув, он убрал бумаги в рюкзак и направился в палату к отцу. В пакете как всегда лежали только самые свежие фрукты и несколько небольших контейнеров домашней еды, что приготовила мать. Рука зависла на ручке двери.       — Господин Чон, ваше состояние ухудшается. — Голос врача какой-то прерывистый, будто до этого он уже спорил с пациентом. — Я понимаю вас…       — Вы меня совершенно не понимаете! — Хосок даже удивился, когда услышал выкрик отца. Он ведь так редко повышал на кого-то голос.       — Поймите, эти лекарства помогут вам в лечении. С ними вы быстро пойдете на поправку…       — Я не могу себе этого позволить! Не работаю, целыми днями лежу здесь!       — Ваша семья могла бы…       — Нет! Однозначно нет! Они и так слишком много тратятся на меня. А еще эти больничные счета, — голос отца дрожал, — У нас нет таких денег! Давайте просто закроем эту тему. Я буду лечиться на прежних лекарствах.       Врач, испустил тяжелый вздох, сдался. Несколько раз кивнул, развернулся и вышел прочь из палаты. Хосок в последний момент успел отпрыгнуть от двери, чтобы не попасться с поличным.       Хо проследил за врачом, а когда он скрылся за поворотом, догнал его.       — Простите! Подождите, доктор Чхве! — пытался отдышаться, — Меня зовут Чон Хосок. Я сын господина Чона из второй палаты. Папа все никак не может пойти на поправку, — парень решил схитрить, бросив взгляд на бумагу в руках врача, — Можем ли мы немного изменить лечение? Может нужны какие-нибудь лекарства?

***

      Тяжело вздохнув, Хосок вновь глазами пробежался по замысловатым названиям, а потом сверил найденное в телефоне. Слишком дорого. Это две полноценные зарплаты с подработок.       В горле ком. Дышать было тяжело. Он ведь даже заранее забрал свою зарплату, ручаясь и обещая работать до предела. Теперь не было денег даже на маленькую бутылочку воды. Очередная подработка? С такими темпами парень точно забьет на учебу. А если еще и отец узнает об этом, то точно убьет. Мать сама недавно отдала часть долга близким, частично погасила кредит, сестра же всю зарплату тратит на коммунальные услуги, продукты и порой откладывает оставшуюся часть денег на лечение отца. Страховка покрывала лишь малую часть всех расходов, но растраты на дорогие лекарства придется взять на себя. У них не было возможности откладывать больше.       Нижняя губа предательски задрожала, когда взгляд упал на ключи. Хосок до сих пор ощущал тепло ладони отца, когда он вложил в руки сына ключи и проговорил:       «Возьми их! Я все равно целыми днями здесь, поэтому пока можешь пользоваться машиной.»       Хосок набрал номер, злостно жуя губу. Ему сейчас очень не хотелось этого делать. Он не любил поступать таким образом. Пытался всегда избегать подобных ситуаций.       — Алло? Можешь мне одолжить денег?

***

      Взгляд прожигал. Хотелось встать и вцепиться в волосы этой коротышке. Пройтись своими длинными ногтями по ее наглой роже. Она не имела никакого права говорить и смеяться с её оппой. Ничтожество.       А Чимин сидел спиной к Дахён, смешил Союн, наслаждаясь ее задорным смехом и румянцем на щеках. Он готов был смотреть на нее днями и ночами, слушать звонкий голос, ловить улыбки и с каждым разом узнавать все больше и больше. Они быстро нашли общий язык, постоянно ведя разговоры об общем увлечении - готовкой. Оказалось, Чимин сам любил выпекать торты, сладкие пирожные и иногда брался за что-то новое. Порой шутил о том, что они идеальная пара, вгоняя в краску девушку. Только, как выразилась до этого Кан, Союн не видела в нем парня.       Кто-то грубо бросил телефон в ярком чехле на стол. Пак резко поднял глаза и встретился с равнодушным взглядом Чонгука. В голове так и всплыло вчерашнее событие, заставляющее мысленно презирать парня, стоящего напротив.       — Ты забыла, — грубо бросил Чон, не сводя вызывающего взгляда с нахмуренного новенького.       — О, Чонгук-а! А я его целый день искала! Думала, что придется покупать новый телефон!       Ее голос сейчас сильно раздражал парня. Даже захотелось разбить этот дерьмовый телефон об бесящие бежевые стены аудитории.       — Почему ее телефон был у тебя? — Чонгук даже удивился, когда услышал этот вопрос от Чимина. Мазнул довольным взглядом по напряженному лицу.       — А ты спроси у нее сам, — и усмехнулся так нагло, принуждая Пака сжать зубы, — если конечно она что-то вспомнит.       Смотреть на Чимина сверху вниз доставляло огромное удовольствие. Чон снова усмехнулся и поймал на себе взгляд Дахён. Усмешка сразу же превратилась в улыбку, и ноги сами понесли к ней. Он не соблюдал никаких правил приличия, тем более после прошлого поцелуя, он решил теперь вообще не соблюдать дистанцию и сходу впился в желанные губы девушки, вызывая недоумение и возмущение Дахён. Та ж никак не ожидала подобного.       Это так прекрасно. Так классно целовать ту, которую так долго добивался. Будто эти мягкие губы были сделаны точно для него. Гук еще сильнее прижал девушку к себе, располагая свою ладонь на ее затылке. Этим он будто кричал, что она только его. Но руки, расположившиеся на его груди, отталкивали.       Нехотя оторвавшись, Чонгук удивленно посмотрел на нее, а Дахён быстро покрутила головой, ловя на себе взгляды одногруппников. И Чимин не был исключением. Смотрел красноречиво, раздраженно, качая головой. А потом и вовсе отвернулся обратно к коротышке, чье сердце разбилось дважды за последние два дня. Но сам тот факт, что она до сих пор находилось рядом с ним, жутко бесило Кан. Дахён вовсе не собиралась марать свои руки. Она намного умнее. Ведь от этой коротышки определенно нужно избавляться, чтобы ее оппа больше никогда и не взглянул на нее. Тем более есть тот, кто готов сделать ради нее все.       — Зачем ты подходил к этой коротышке? — недовольно спросила Дахён, убирая мужские руки с талии.       Чонгук сначала разозлился следя за Кан и ее траекторией взгляда. Он думал, что та опять смотрит на того придурка новенького, но заслышав речь о сталкерше, улыбнулся.       — Ты уже ревнуешь?       — Вовсе нет. Просто мне не нравится, что она постоянно ошивается рядом с тобой. Может ты что-то с этим сделаешь?       — Что сделать? — чуть нахмурил брови.       — Ты же взрослый мальчик? Вот и подумай над этим. Иначе никаких больше поцелуев не будет. — Ее глаза сверкнули и Чонгук словно верная собачонка кивнул головой. Уж он сделает все, чтобы заполучить это сокровище.

***

      В столовой было очень шумно. Где-то там, на стороне кричали повара, кто-то громко обсуждал предыдущую лекцию, а некоторые просто тихо уткнувшись в одну точку прожевывали обед. Чимин расположился на своем излюбленном месте и нашел взглядом Дахен. Та сидела рядом с Чонгуком.       Чимин все никак не мог понять, на что готов человек, ради достижения своих целей? Насколько сильно могут меняться люди? Через какие разумные границы готовы были перешагнуть, какие грязные поступки совершить, строя в голове разрушительные планы?       Чимин видел, как Дахён специально проводила пальцами по венкам на руках Чонгука, откидывала светлые волосы за спину, разрешая смотреть на лебединую шею и при всех обводила красной помадой свои пухлые губы. Жалкое зрелище, но остальным это нравилось.       Она надеялась на его ревность? Но он не чувствовал абсолютно ничего. Она надеялась задеть его? Но такие выходки с ним не проходили. Чимин лишь покачал головой. Кан не была ему полностью безразлична, он переживал за нее, но не мог ответить взаимностью на ее чувства.       Хосок присел напротив Чонгука, замечая рядом сидящую девушку.       — О, Дахён! — его губы изогнулись в улыбке, — Ты теперь в нашей компании. Рад тебя видеть!       Кан вежливо кивнула головой, не обратив внимания на этого клоуна. Он всегда был таковым для нее. Даже не хотелось тратить свое время на него и отвечать фальшивой вежливостью. Сейчас она мысленно сидела рядом с Чимином.       Союн в спешке поправила волосы, пытаясь их сделать чуть объемнее, руками разгладила коротковатое платье черного цвета и ,взяв в руки свой поднос с едой, направилась к излюбленному столику.       — Чонгук-а! А я купила тебе твой любимый напиток! — присела рядом с парнем, совершенно не замечая грозного взгляда Дахён. Она поставила бутылку с содержимым перед парнем на стол.       И на удивление Гук принял напиток, отчего улыбка Союн стала шире. Она повернула свою голову к Хосоку, встречая его пристальный взгляд. Стрельнула глазами, словно выиграла какой-то спор. А потом и вовсе съязвила:       — А ты чего не ешь? Денег нет? — и снова попала в точку, заставляя заскрипеть зубами от злости.       Но радоваться пришлось недолго. Чонгук незаметно для Союн привстал, откупорил бутылку и вылил все содержимое на темную макушку. Дыхание перехватило.       Зеваки с ближайших столиков обратили внимание, приоткрыв рот от удивления, тыча локтем в соседа рядом. Кто-то заинтересовавшись этой сценой оборачивался, неся в руках поднос с едой.       Хосок невольно приоткрыл рот от шока, пытаясь совладать с эмоциями, и вовремя перевел свой взгляд на Дахён, заметив ее ухмылку. Она была явно чем-то довольна. А в это время Чимин не мог даже сдвинуться с места, словно оцепенел. Ложка в его руке подрагивала, роняя весь рис обратно в тарелку.       Когда последняя капля упала на Союн, Чонгук отшвырнул пустую бутылку в сторону.       — Мне не нужны твои подачки, — сказал он, а потом добавил глядя презрительно на Союн, - Здесь противно находится, пойдем отсюда, - и взяв Дахён за руку, увел ее из столовой.       Союн чувствовала, как по лицу стекала сладкая вода, смешиваясь со слезами. Она часто и быстро дышала, как рыба выброшенная на берег, стараясь сдержать рыдания, что подступили в плотную. Пальцы рук мелко подрагивали. Она не могла даже поднять глаза. Стыдно. А потом, кто-то нагло засунул за край горловины платья ткань.       — Может быть у меня нет денег, но я одолжу тебе платок. — Союн встретила серьезный взгляд Хосока. Парень вжикнул молнией на рюкзаке, очевидно он именно оттуда достал платок.  — А я говорил тебе перестать быть идиоткой.       Кто-то подбежал еще. Набросил на плечи теплый пиджак и, обхватив лицо руками, повернул в сторону.       — Ты в порядке? — в глазах мутно, но девушка узнала Чимина по голосу.       Выдавила из себя фальшивую улыбку.       — Я в порядке, Чимин.       Это заставило Хосока недовольно хмыкнуть. Сдвинуть челюсть в сторону и покачать головой.