Одинокие души

На следующее утро Гавриил проснулся первым и направился на кухню, чтобы приготовить что-нибудь вкусненькое на завтрак. Он даже не задумывался, почему не проверил сообщения с утра, хотя всегда так делал на выходных, боясь, что на работе что-нибудь обязательно случиться в его отсутствие. Сегодня же он забыл буквально обо всём, в его голове прочно поселилась эта маленькая девчонка с её слишком взрослыми голубыми глазами. Оказалось, что на кухне у него нет даже повесившейся мыши, потому что та заранее знала о привычке хозяина кушать вне дома и даже не надеялась здесь что-то найти. Гавриил удручённо выдохнул и решил исследовать каждую полочку, мало ли что-то всё же завалялось? И его надежды оказались не напрасны, в одном из ящиков оказалась не открытая пачка хлопьев, а в холодильнике осталось немного молока. Ну, от голода они сегодня точно не умрут. По крайней мере утром. Мужчина быстро залил сладкие хлопья молоком, условно именовав это «блюдо» вполне сносным завтраком. Других вариантов у него не было. К тому времени на кухню вышла заспанная Вельзевул, приветственно махнув своей маленькой ладошкой. – Завтрак подан! – торжественно осведомил Гавриил девушку, поставив на стол две тарелки и велело улыбнувшись Вельзевул, та хмыкнула и вальяжно уселась напротив хозяина дома. – Что, денег на квартиру хватило, а на еду нет? – съязвила она, приступая к своей порции. На удивление, хлопья с молоком оказались вполне съедобными, хотя Гавриил и волновался за срок годности последнего продукта. – Я просто чаще ем вне дома, – пояснил мужчина, тоже начиная употреблять свой завтрак. – Чаще – это всегда. Ну, ничего, вполне съедобно, – заключила она, отправляя в свой организм очередную ложку сладких хлопьев. Они продолжали завтракать в тишине, откровенно наслаждаясь этим моментом. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь понорамные стёкла, выходившие на трассу, где-то вдали слышался шум большого ожившего Лондона, и Вельзевул задумчиво подставила бледное лицо летнему солнцу, а Гавриил улыблся краешеками тонких губ, наблюдая за девчонкой. Каждый из них чувствовал, что это начало чего-то очень важного в их жизни. Хотя никто не мог сказать чего, да и вообще, не является ли это ощущение глупой иллюзией. Оно было настолько настоящим, почти что физически ощутимым, даже не нужно было слов, чтобы понять мысли, скользящие во взгляде напротив. Вельзевул первая закончила со своим завтраком и внимательно посмотрела на Гавриила, тот поднял свой взгляд в ответ. – Может расскажешь о себе? – вдруг спросила девушка, опёршись локтями о стол и положив острый подбородок в свои руки. – Про свою работу, жизнь, может семью? – Ну, вырос я в обычной семье, был единственным ребёнком, родители меня безумно любили... – Гавриил задумчиво-неуверенно помедлил, но всё же продолжил свой моноголог. – Даже когда я сам не отвечал им взаимностью, о чём теперь очень жалею, – он опустил глаза в свою тарелку. – Сейчас мне двадцать восемь лет. Они умели, когда мне едва исполнилось двадцать три. Помню, тогда было очень тяжело, но я сделал упор на карьере. Создал свой бизнес, потратив на это буквально всю свою жизнь, а теперь думаю, нужно ли мне это? – он вновь посмотрел на девушку, которая театрально закатила глаза, будто не проникшись душещипательной историей, услышав которую, любая дама пускала слезу сочувствия. – Вот так всегда у вас, взрослых. Вы сами не знаете чего хотите, – сделала вывод она, вызывая очаровательно смеющуюся улыбку на лице Гавриила. – А ты сама знаешь, чего хочешь? – Я мечтаю стать полицейской. Буду работать в отделе по делам несовершеннолетних, – мужчина коротко рассмеялся, но, увидев серьёзный взгляд Вельзевул, мгновенно напрягся. – Я не шучу. Я хочу работать с несовершеннолетними, чтобы в мире было меньше таких детей, как я. Не хочу, чтобы кто-то испытал всё это на своей шкуре, – она задумчиво отвернулась, и Гавриил всё понял. Понял, что именно она имела ввиду под выражением «всё это». Острая ключица с отметинами вновь вылезла из-под футболки, и мужчина тяжело выдохнул. – А давай... Давай поедем куда-нибудь? – девушка повернула голову обратно, заинтересованно слушая такое приятное предложение. – Накупим тебе одежды, сходим в ресторан или на аттракционы. Ты, наверное, никогда там не была? – Вельз смущённо-восхищённо кивнула головой. Она действительно никогда не ходила на шоппинг, и уж тем более в ресторан или на аттракционы. А потом стало совсем не по себе от осознания собственной беспомощности. Девушка горько улыбнулась и встала, чтобы убрать со стола грязную посуду. Гавриил попытался остановить её, но та лишь шыкнула на него. – Я же могу хоть как-то тебе помогать, а то чувствую себя бесполезной, – Гавриил на секунду почувствовал себя, загнанным в тупик этой формулировкой. Уж слишком прямолинейно звучали эти слова, чтобы отшутиться или не воспринимать их всерьёз. Вельзевул действительно так думала. – Ты... Ты вовсе не бесполезная! Оставь... – он попытался схватить девушку за руку, но та ударила его плечо другой, совершенно явно говоря этим жестом нет. – Так, всё. Закрыли эту тему. Я просто буду мыть посуду и делать уборку, мне так будет спокойнее. Хорошо? – мужчина неуверенно кивнул и всё же пошёл в свою комнату, чтобы переодеться, оставив обязанности по дому на Вельзевул. *** Спустя полчаса они уже ходили по гигантскому торговому центру, заходя почти в каждый магазин. Вельзевул восхищённо смотрела в витрины с вычурными современными нарядами, и её большие небесные глаза светились непередаваемым огнём счастья. Гавриил тихо улыбался, наблюдая за девчонкой, активно скачущей от стенда к стенду, чтобы выбрать себе подходящие джинсы. – Эти или эти? – Вельзевул серьёзно посмотрела на Гавриила, показывая одинаковые, на взгляд мужчины, пары джинс. – По-моему, между ними нет никакой разницы, – честно ответил он, от чего девушка возмутилась. – Серьёзно?! Смотри, у этих есть нормальные передние карманы, куда точно влезет всё необходимое, зато эти сядут лучше, – Вельзевул поочерёдно прикладывала к себе джинсы, пытаясь заставить мужчину понять эти тонкие отличия. – Я вообще в этом ничего не смыслю! – Гавриил развёл руки, и из его кармана послышался звук какого-то уведомления. Мужчина посмотрел на экран смартфона. Сообщение от Михаил: «Куда пропали, мистер Уэллс?», от Кроули: «Нашли всё-таки себе развлечение на выходные)» и уведомление о том, что через час Гавриил обязан находится в спортзале на своей еженедельной тренировке. – Вот чёрт! Вельз, – девушка увлечённо рассматривала своё отражение в зеркале, прикладывая то одни, то другие джинсы. – Чего тебе? Не видишь, я занята, – она с интересом рассматривала второй вариант, уже собираясь на нём остановиться. – Вельз, я не могу больше с тобой ходить, мне на тренировку пора, – она обернулась на мужчину, удивлённо приподняв тонкие брови. Гавриил почти умоляюще показал уведомление в своём телефоне, даже не намекая, а прямо говоря, что прогулка завершается, но Вельзевул лишь недовольно фыркнула, будто мужчина был главной причиной всех её бедствий, бросила джинсы обратно на стенд, подошла к Гавриилу, сидящему на пуфике, и потянула его за руку. – Вот вечно вы взрослые всё усложняете! – пожаловалась она. – Вы совсем не умеете веселиться, разве нельзя пропустить тренировку один разочек, – это было что-то между утверждением и вопросом, но Гавриил моментально понял, что отвертеться от прилипчивой девчонки уже не получится. Мужчина вздохнул и поддался незначительной для него хватке Вельзевул. – Ладно. Пошли уже куда-нибудь, – девушка победно оскалила зубы, перебирая все возможные места, где она ещё не бывала. – Невыносимая! – тихо буркнул Гавриил, но всё-таки улыбнулся. *** По очень настойчивой просьбе девушки они отправились в парк аттракционов, предварительно оставив дома семь пакетов одежды, которую накупила Вельз. Ну, и один пакет с новым костюмом Гавриила, достаточно сходным с остальными, но более современного покроя, на чём естественно настояла Вельзевул. Девчонка затащила Гавриила буквально на все аттракционы, которые они успели опробовать, и на которых Вельзевул не боялась кататься. А поскольку она была дамой не из робких, Гавриилу приходилось прикладывать максимум усилий, чтобы на её фоне не казаться маленькой школьницей, которая боится темноты. И несмотря на то, что во время поездки на Американских горках, завтрак мужчины прямо таки наровил вырваться наружу, он стойко прошёл все «испытания», подготовленные коварными инженерами парка развлечений, а в награду получил незабываемые эмоции, несколько милых снимков из фотобудки, вкусный ужин в пиццерии и самый лучший день в его жизни рядом человеком, который совершенно неожиданно стал для него родным. Вечером этого же дня Гавриил готов был отдать всё, чтобы это повторилось. *** Ночью Вельзевул крутилась на своей большой кровати и не могла уснуть. Как только она закрывала глаза, в голове появлялись отвратительные мгновения её жизни, которые девушка так усердно старалась забыть. Неприятная щитинистая физиономия, со впалыми щеками и узкими чёрными глазёнками, совсем как у крысы. Вельзевул именно так видела этого человека. Настоящая крыса с отвратительным запахом дешёвого пива и сигарет. Жирные лапы хватают её за руки и на сильно прижимают к холодной стене, Вельзевул ударяется головой, и резкая тупая боль проникает глубоко в её черепную коробку, от чего в глазах моментально темнеет, а ноги подкашиваются. Но грубые руки не дают ей упасть, хватаясь за бёдра и стягивая с девушки одежду, почти разрывая на ней любимую и чуть ли не единственную кофту. По щекам Вельзевул текут горячие слёзы, и она не понимает, происходит ли это в её сознании, или жгучие солёные дорожки действительно оставили свой мокрый след на девичьем лице. Её шею сдавливают одной рукой, второй принимаясь расстёгивать ширинку поношенных джинс мужчины. Воздуха катастрофически не хватает, и Вельзевул на несколько мгновений будто засыпает, теряя границы сна и реальности, но её тут же выводят из этого состояния, развернув лицом к стене. Она приживается щекой к холодным камням и глотает ледяной уличный воздух. Очередная слеза падает с острого подбородка и вдребезги разбивается об асфальт. Её имеют прямо во дворе незнакомо дома, не удосужившись хотя бы отвести девушку в спальню или любую другую комнату. Сил кричать или звать на помощь уже нет. Да и смыла это делать тоже. Вельзевул на грани реальности и какого-то облачного безумия, обволакивающего её разум и мысли. С каждым вдохом жизнь утекает из неё, выливаясь на серый асфальт в прозрачных слезах. Девушка теряет ощущение времени и реальности, её тело буквально трясётся в необъяснимой агонии, боль заполняет собой каждую клеточку крохотного хрупкого тельца, и Вельзевул снова отключается, не в силах зацепиться за остатки сознания. Она будто проваливается в глубокую пропасть, не имеющую конца. Она медленно падает в пустую темноту. Падает, падает, падает... Вельзевул распахивает глаза и тяжело дышит. Это сон. Всего лишь сон и ничего больше. Девушка встаёт с кровати и направляется на кухню, чтобы выпить воды. Она выходит на огромный балкон и оболакачивается на перила, рассматривая блестящие огоньки ночного Лондона. Сотни тысяч людей мирно спят в своих домах и квартирах, не подозревая, что где-то здесь есть одинокая истощавшаяся душа, у которой никогда не будет дома. По щекам снова текут слёзы. Ничего. Когда-нибудь она привыкнет. Вельзевул так и не уснула той ночью, списав всё на глупые кошмары и стресс. Но всё повторилось и на следующую ночь. И девушка вновь встречала рассвет на огромном балконе, думая о том, что никогда уже она не сможет почувствовать себя в безопасности. Никогда не сможет почувствовать себя дома. И точно никогда не привыкнет. Под ногами гудели машинв, холодный ночной ветер хлестал в лицо, а Вельзевул смотрела вниз. На серый-серый асфальт, об который, скорее всего, разбивались её слёзы. И когда-нибудь может разбиться и она. На третью ночь Вельзевул просто не выдержала. Она ни на мгновение не могла закрыть глаза, хотя безумно хотелось спать. Каждую секунду в памяти всплывали ужасные картины, и покрасневшие глаза Вельзевул наполнялись слезами, стекавшими по щекам. Она резко встала с кровати, от чего закружилась голова, но девушка, не сдаваясь, направилась на балкон. Только дойти и всё. Всё закончится. Ветер был сильнее, чем вчера, и растрёпанные волосы лезли в лицо, били с той силой, что становилось до раздражения больно. Но она шла и шла, шла к краю. Туда, где всё будет хорошо. Говорят, что стоя на краю, люди вспоминают о самом лучшем. Вельзевул в это не верила, потому что громкий хриплый смех и вонь перегара – не самое лучшее воспоминание. Как и нож в дрожащей рук матери. И пустые глаза девочки с выцвевшими волосами, которые когда-то были рыжими. Говорят, что стоя на краю, никто не хочет прыгать вниз. И с этим Вельзевул тоже могла поспорить. Потому что уверенный взгляд покрасневших глаз никогда не обманывает. Потому что нога, занесённая за край, никогда не встанет обратно. Потому что сама мысль о том, чтобы шагнуть, никогда уже не сможет проникнуть голову. Говорят, что стоя на краю, люди передумывают в самый последний момент, когда уже поздно. И Вельзевул не хотела спорить с ними, ведь для неё оказалось не поздно, а для них да. В последнее мгновение она подняла взгляд на Лондон. На его цветные огни и такие живые улицы. На жизнь, которую хочется прожить. И наконец-то вспоминила. Вспомнила тёплую мужскую улыбку, которой хочется верить, и крепкую спину, за которой почему-то хочется не только спрятаться, но ещё и прикрывать её. Чтобы точно знать, что всё будет в порядке. Вельзевул вздохнула, и ещё сотни счастливых, светлых и особенных воспоминаний вернулись в буйную голову. Она привыкнет. Возвращаясь обратно, она посмотрела на закрытую дверь напротив своей. И почувствовала что-то слишком неуловимое и ценное, чтобы его отпустить. И зашла в комнату. Прямо в спальню Гавриила. Мужчина не спал, думая о странном состоянии Вельзевул, которое напрягало его всё больше и больше. Возможно, ему не стоило волноваться за чужую девочку так сильно. Но, вот сюрприз, она уже не была для него чужой. И этот факт почему-то напрягал немного меньше, чем поведение этой самой девочки. Тихое шуршание чужих шагов возвратило Гавриила в реальность, и он повернул голову к двери. Вельзевул совершенно обыденно подошла к кровати, будто делала это каждый день, и легла рядом с мужчиной, ничего не говоря. Он буквально затаил дыхание, смотря на девушку, лежащую рядом. Вельз метнула один короткий взгляд на мужчину и тихо сказала сквозь зубы: – Тронешь – убью. Гавриил понимающе отодвинулся на самый край кровати, не отрывая взгляда от девушки, которая спустя несколько минут провалилась в сладкий глубокий сон. Она наконец-то почувствовала то самое приятное спокойствие, которое окутывало её в первый вечер, проведённый в этом доме. Название этого чувства так и осталось нераскрытым, когда девушка уснула, и мысли её оборвались. Но ей достаточно было знать, что это чувство существует, и что оно нужнее для неё, чем воздух. Гавриил продолжал задумчиво смотреть на девушку, но не стремился нарушить негласное обещание. Он только смотрел, повинуясь грозному приказу, и улыбался лишь уголками губ в кромешной темноте. А ещё чувствовал тоже самое, что и она. Незнакомое тепло, способное согреть изнутри. Что-то действительно сказочное и волшебное. Что-то, ради чего хотелось жить. *** Теперь каждую ночь Вельзевул спокойно приходила в комнату Гавриила и ложилась спать, зная, что её никто не тронет, что здесь она в безопасности, а значит, может уснуть без страхов, без слёз и мерзких воспоминаний. Мужчина понял всё сразу, без слов. И сколько бы раз она не приходила, Гавриил всё равно готов был делить с ней кровать каждую ночь, если это понадобится. Он вообще был готов на многое ради этой маленькой хрупкой девчонки с каким-то незримым магнитом во взгляде, снова и снова притягивающим Гавриила. Он часто думал почему. Почему он так добр к ней? Почему не оставил её тогда на произвол судьбы? Почему позволил и дальше позволяет нарушать своё личное пространство? Почему-почему-почему? И к своему ужасу Гавриил понял, что на этот вопрос у него всего лишь один логичный ответ – он влюбился. Блядь.