Одна ошибка и ты ошибся. ©Арахабаки

Слэш
NC-17
В процессе
51
Размер:
планируется Миди, написано 55 страниц, 6 частей
Описание:
AU, в котором Осаму Дазай устал от депрессивного и апатичного способа существования, и в кои-то веки решил совершить долгожданный самовыпил. Но суицидальный эстет внутри него сошел с ума, по этому он решает вызвать с того света демона-убийцу Расемона.

А Чуя, просто демон хаоса - Арахабаки.

И никто не знал, к чему приведет Дазаево великолепное владение латинским языком и навыками экзорцизма.
Посвящение:
Для всех, кто предпочитает шуточки смехуечки, демонологию, соукоку, шин соукоку и закрученый-заверченый в жопу улитки сюжет👾
Примечания автора:
Я впервые что-то такое пишу и ожидаю от вас поддержки 👉👈
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
51 Нравится 46 Отзывы 13 В сборник Скачать

6 круг. Путь к Аду.

Настройки текста
Раннее осеннее солнце почти не греет, выполняя функцию дешевой лампочки да и только. Лучи нежно просвечивает сквозь облака, даруя радостным людям свет, витамин D, и счастье желание сдохнуть. Осаму не выспался. Нет, не так. Осаму не спал. Он просто лежал с закрытыми глазами, иногда конечно проваливаясь в сон, но стоило Чуе пошевелиться, Морфея как рукой сносило. Этот демон казался таким доверчивым и хрупким, Дазай ощущал себя как счастливчик который выиграл бентли и сдувает с нее пылинки, до смерти боясь повредить. Да, несомненно, в его объятиях лежала угроза целых цивилизаций, бездушная машина для убийств, головорез, и так далее. Но он так мило сопит своим маленьким носиком.. Казалось, если дотронуться - он будет влажным как у котят. Этот комок злобы и винища так мило уткнулся носом Осаму в грудь, что было страшно его разбудить лишним мать его дыханием. Мало ли, проснется, сожрет с потрохами, или того хуже, обидится и уйдет в свой Ад. Кажется теперь Дазай знает количество веснушек на щеках Накахары и сможет нарисовать их расположение на холсте с ювелирной точностью. Так же он знает, когда демон хмурился, или переворачивался, говорил во сне, даже материл кого-то. Потому что делать было нечего, сон не давался. Он даже не мог понять, откуда в нем эта нежность и желание беречь, как последние веревку и мыло. Может перепил вчера. Наконец солнечные зайчики добрались до лица Чуи, Дазай им не препятствовал, потому что сколько ж блять можно спать, просыпайся, лепрекон, мне скучно! Нежно нагревая кожу на щеках, лучи еще и со стеклом забирались под веки, раздражали сетчатку, разлепливая очи после 8-часового сна и последствий попойки. Каждый раз, когда Демон появляется в этом доме, он напивается, как черт, и черт побери.. /о черт, слишком много черт, черт.. Да сукин сын!/ То, что он из состояния «стеклышка» так быстро доходит до состояния-нестояния, или, мягко говоря, в «зюзю», объяснить можно тем, что Накахара худой, маленький, с хреновой стойкостью к алкоголю, да еще и в придачу винолюб. «— Наверное у тебя под шляпой кирпич привязан, да, Чуя?» часто слышится из уст Дазая, мол, как того не уносит ветром вообще, на что Чуя грозится его привязать к этому кирпичу и кинуть в реку. Суицидник и не против. Осень. Меланхолия бы получилась неплохим синонимом к ней, стоя на полке рядом с «грусть», «хандра» и «одиночество». Но несмотря на это, Осень - очень красивая и вдохновляющая пора. Когда из окна наблюдаешь за красиво падающими листьями, невольно приходит вдохновение, отвлекающее от вселенской печали и тоски. В это время года экстраверты плачут, а интроверты ликуют. Наконец у них есть веское оправдание сидеть дома с кружечкой глинтвейна и днями-ночами напролет созерцать фильмы. Осенью хочется творить, плакать от одиночества, потом снова творить и безустанно пить горячие напитки, ну или винишко. Шарф неудобно натирает нос, щеки начинают краснеть от холода, а неокрепший после лета организм ловит всякие бронхиты и острые респераторные. Сентябрь закончился совсем недавно, а Йокогама уже готовится к жутко-прекрасному Хэллоуину. Это когда экстраверты пищат от счастья, выбирая мрачные костюмы, а интроверты запирают окна и двери, не желая терпеть детское «конфеты или жизнь». Наверное это возмездие за осеннее одиночество общительных людей. Также, в это время года по статистикам можно понять, что у суицидников и сумасшедших обостряется мировосприятие и.. жила ебанутости. — Просыпайся, спящая красавица-а. — Дазай подпер рукой голову, опираясь локтем на подушку и убирая волосы с лица Чуи. — Мнхм.. — Наш малыш сейчас скажет первое слово? — Осаму смеется, поглаживая сонного Чую по щеке. — Мнхмнм.. — Нуу же, дава-ай, скажи, па-по-чка Да-за-й. — Мн.. Иди нахуй. — Накахара наконец открыл глаза, быстро проморгавшись и награждая Осаму взглядом-киборга-убийцы. — И я тебя люблю, сученька. — Шатен заливается смехом, когда ему приходится прикрываться от атаки подушкой, затем второй подушкой, удара коленом в бок, а вот Чуя уже сел шатену на грудь и душит его подушкой, приговаривая проклятия. Осаму немного потрепыхался, глухо покричал в подушку, ущипнул Накахару за ягодицу и перестал подавать признаки жизни. — Тц, точно. Я пытаюсь убить суицидника. Так, вставай! Я в волонтеры не записывался! — Чуя убирает подушку и трясет Дазая. Но тот не шевелится, и даже не дышит. — Д-дазай? Дазай Осаму, прекрати этот цирк одного урода, не смешно! — Чуя легонько хлопает парня по щеке, но его голова лишь бездыханно наклонилась от прикосновения. — Дазай?! — Накахара тормошит его, уже начиная паниковать.. Он мог не рассчитать свою силу и сломать Осаму шею, или просто задушить. Могло произойти что угодно, несвятой Сатана, он убил свою истинную любовь! Из панических мыслей и планирования похорон Чую вырывает рука Дазая, схватившая за кисть. — Че ты разорался блять? И поспать нельзя.. — Осаму с трудом сдерживает ехидную улыбку. — Дазай ебаный придурок чтобы тебя черти съели, ты пудель комнатный, да чтобы тебя собаки стаями ебли до розрыва жопы чума ты бубонная! — Накахара возмущается, хватаясь за сердце и матеря всем-вся, на чем свет стоит, бьет Осаму по голове и много раз ладонью по груди. — И вот так встречают воставших из мертвых возлюбленных? Не очень-то добродушно. — Осаму цыкает, наигранно надувая губы. — Я тебя сейчас обратно на тот свет запихаю сука, мразь, скотина, да чтоб на тебя метеорит упал, бомжиха ты подбардюрная.. — И Чуя бы продолжал так вечно, потому что очень сильно перепугался, но виду конечно же не подаст. Но Осаму и так все поймет, потому что сам все подстроил именно так, дабы вывести Чую на эмоции, вот хитрый лис. — Ла-адно тебе, вешалка для шляпки, не кипятись, я жив, к моему сожалению. Все хорошо. — Шатен подмигивает и зевает. — Вот черт, совсем не выспался. — Тебе.. — Накахара смотрит на часы, время 9:44 — 8 часов мало было что-ли? — Чуя слезает с Осаму, но тот не отпускает его, притягивая обратно в объятия, от чего рыжеволосому приходится сдаться и положить голову Дазаю на грудь. — Я спал от силы час. — Парень зарывается в запутанные после сна волосы Чуи, перебирая пряди и поглаживая. — И чем ты занимался все остальное время, долбоеб? — Демон водил пальцами по Дазаевым ключицам, которые выпирали из-под ворота футболки, рассматривал множество почти черных засосов, укусов и царапин. — Боялся тебя бедного спугнуть, чтобы ты не стер меня в порошок единорога. — Из тебя бы получилась канализационная пыль максимум. — Сказал тысячелетний мешок с костями. — Убью!

***

Парни легли спать вчера около двух часов ночи, абсолютно истощенные большим количеством информации и небольшим развлечением, после которого на шеях у двоих красуются сине-фиолетовые следы страсти, а у Чуи еще и укусы. Это сильно сказалось на их подъеме и утренних процедурах. Голубки смогли раскачаться только к одиннадцати. — Я голоден. — Чуя сидит на столешнице, наблюдая за тем, как Осаму пьет уже вторую чашку кофе. — Я в принципе тоже. — Дазай заглядывает в холодильник и расстроено вздыхает. Полки забиты полуфабрикатами, которые обычно готовит Огай. — Здесь только то, что нужно готовить. Ты умеешь? — Я тебе Золушка что-ли? Бери сам и готовь. — В последний раз я чуть не сжег кухню к чертям собачьим. — Осаму берет телефон, усаживаясь на стол рядом с Чуей чуть ли не плечом к плечу. — Закажем пиццу. Только кошелек бы найти.. — Я оплачу. — Откуда у демона деньги? — Осаму любопытно зыркает на Накахару. — А, да Куникида-кун печатает их как нехуй делать. — Накахара закрывает глаза, вспоминая своего коллегу с волшебным блокнотом, из которого сыпятся деньги, но открывает их от внезапного прикосновения. — Ч-что ты делаешь? — Рыжик удивленно смотрит на парня напротив. — Тс-с. В это время Осаму гладит Чую по щеке, рассматривая с ног до головы. Шатен был, да и есть, крайне удивлен внешности демонов. Ему на пути пока повстречалось только двое, но намека на то, что Дазай обычно видел в фильмах - нет во внешности ни у одного. Людишки представляют адских посланников как неких монстров во плоти. Дряхлая кожа, впалые глазницы, костлявые конечности с длинными когтями и зверепый, плотоядный взгляд. Так и ждешь, что он, завываючи проскрипит «— Поднимите мне веки-и» и все ужаснутся его множеству глазниц разных размеров, хаотично двигающих зрачками. Эти стереотипные образы в головах человечества скорее всего служили неким барьером, состоявшим из одного лишь страха и святого блять духа, который ограждал их от желания вкусить запретный плод, между прочим ограждал на пользу обеим сторонам. Страх быть съеденым кем-то по страшнее математички отбивал желание вызывать, постоянно тревожить и заключать бессмысленные контракты, донимая таинственных злобных существ. Кажется, был бы Дазай тысячелетним демоном, он бы тоже, заебавшись и обратившись в бабку-ведунью, наговаривал бы всякие слухи наивным людям. Мол, что такие как Дазай и всякие его собратья — ужасные монстры, и не нужно их трахать по поводу и без, иначе неминуемая смерть ждет ваши бренные души. Глупцы. Тьфу, Сталина на вас нет! Чуя же больше похож на божество, чем на демона, пока не откроет рот и не оскалится. Кожа нежная, мягкая и бархатистая как у плодов персика, глаза оттенков всего спектра голубого, начиная от печального синего и до возбужденного цианового. Даже волосы не какие-нибудь седые, длинные и местами с проблешинами как у монстров в фэнтези, а шелковистые, цвета киновари и меди. Этот демон абсолютное противоречие сказкам и легендам, хоть и по характеру полностью соответствует бледной кровожадной твари. Хотя скорее трехглавому церберу, у которого двойное биполярное расстройство, а-ля съеби-нахуй-смерд-вонючий-поближе-чмо-к. Осаму улыбается краешком губ и притягивает Накахару за подбородок, чмокая в покусаные от вредной привычки губы. Чуя нервничал, пока находился под пристальным взглядом Дазая. Вдруг ему что-то не нравится? Волосы не так лежат? Или шатен осознал, что Накахара страшный как дьявол воплоти? — Рассматривал твою серую рожу. Такое ощущение, будто у тебя на глазах убили всю твою семью и любимую собаку. — Вот скотина! Ты свою-то мину видел? Жертва пьяной акушерки. — Чуя бьет Осаму по лбу. — О нет, помогите, на меня напал гном! Ты что, потерял свою белоснежку, малыш? — Сейчас кто-то превратится в навечно спящую красавицу. — Надо же, что-то в ухе пищит. — Дазай оборачивается по сторонам, игнорируя Чую внизу. — Убью! Акт насилия был прерван звонком в дверь и лаем собаки. Это был частный дом, по этому чтобы пройти к двери нужно было одолеть цепного добермана Вервольфа в зрительном поединке. Осаму ловко спрыгнул со столешницы, посылая Чуе воздушный поцелуй, на что рыжий показал, что сейчас сблюет, и побежал открывать дверь. Перепуганный курьер протянул ему чеки и пиццу. — Спасибо. Дазай закрыл дверь и радостно, как горный козел, попрыгал к Чуе с коробками пищи богов. Его вообще не волновало состояние курьера, не его дело. Это прослеживалось с детства, когда Мори, с образованием врача и психолога по совместительству, заметил, что у Дазая нет сострадания, или оно очень мало. Однажды он задушил пса Огая, потому что тот на него кинулся. Юноша просто принес дяде охладевший труп русской гончей и сказав что ненавидит собак, ушел в свою комнату обрабатывать укус на ноге.. — Мы спасены от голодной смерти! — Шатен ставит на стол уже открытые «мясное ассорти» и «четыре сыра» — Обычно я заказываю с крабовым мясом, но ты такое вряд ли ешь, так что вот. — Фу, морепродукты.. Как ты ешь эту дрянь? — Рыжеволосый взял кусочек, откусывая небольшими частями и медленно пережовывая, в то время как Дазай возомнил себя монстром-поглотителем. — Фу, завоняло непрошеное мнение. — Парень обиженно зыркнул на Чую, съедая уже второй кусок пиццы в три укуса. — Ради крабов хоть на край света. — Иу.

***

Парни медленно доели. Чуя аристократично допил вчерашнее вино с пиццей, а Осаму, трижды подавившись, в одиночку съел чуть ли не всю еду, что была в коробке. Они перекидывались недовольными взглядами и колкими фразочками, но тем не менее - ноги Накахары лежали на коленях Дазая. Наверное фраза «противоположности притягиваются» была написана специально для этих голубков. Даже не смотря на метку, которая красовалась на их запястьях, Чуя собирался охмурить Осаму и без уробороса. Пусть бы на это и ушло много времени, ничего, демоны упорные, спешить некуда. Накахара даже подумать не мог, что шатен - его истинный, видимо судьба-злодейка ярая яойщица, раз сыграла ему на руку. И сейчас рыжеволосый думает только о том, как объяснить Люциферу и Кое, что его судьба - ломом по голове отбитый забинтованный суицидник, который еще и так сильно желает работать в Аду. Дазай же уверен, что справится с этим. Он уже придумал план, даже подобрал определенные черты характера для своего «персонажа». Излюбленная, ни разу не подводившая техника Осаму - игра в театр: он делает из себя актера, то ли жертву, то ли беззаботного дурачка и этим подминает под себя сюжет. Он становится центром истории и меняет ее так, как ему это нужно. А самое главное, никто этого не замечает до самого конца спектакля, каждый уверен - что он центр всего сие представления. И только во время финала осознает, что Осаму просто позволил ему быть главным героем. Окутал ложной славой, вселил уверенность в себе и незаметно заставил плясать под свою дудку, будто так и надо. Даже Огай был удивлен подобной тактике: «— Где ты только этого понабрался? Твои родители глупы, а я учил по другому. — Это все моя тонкая душевная огранизаци-иия.. — Счастливо лыбился тот после очередных выигрышных переговоров, на которых партнеры согласились на 20% от 100%, еще и задирая нос будто бы они в плюсе». И только Чуя мог танцевать под флейту Осаму тогда, когда захочет. Иногда, будучи на эмоциях, он не замечает, что уже увяз в спектакле, но может выкинуть что-то такое, что явно не входит в планы хитрого лиса Дазая. И это только добавляет специй, жаркого перца в их шоу, которое перерождается в поединок аля кто больше, кто сильнее, хитрее или повыебистей. Осаму вспомнил о гвозде сегодняшней программы и пошел в комнату, дабы забрать оттуда таинственное дьявольское письмо. И только красивый темно-бордовый сургуч с веточкой Такка Шантрье¹ отделял Дазая от заветного желания, или же отказа. Он вернулся к Чуе, который уже перекочевал в зал, закинув ноги на быльце кресла и идеально помещаясь в нем. Шатен подметил, что это кресло видимо для коротышек и ему никогда не нравилось, сел на диван напротив, заставляя Чую фыркнуть и появится рядом с Осаму, пугая его до трясучки. — Чего ты такой дерганый? — Тебе рассказать романтично, или как есть? — Осаму крутит в руках письмо, будто бы пытаясь рентгеном рассмотреть, что там. — Думаю ответ очевиден. Осаму промолчал, удобно разлегшись на диване он вздохнул. — О прекрасный милорд, было это давным давно, и ситуация сия разбила мою душу.. — Осаму страдальчески закрыл глаза рукой. — Да блять нормально расскажи! — Да отец пиздил меня в детстве по поводу и без, это было всегда неожиданно, настолько, что я не успевал закрываться. От чего я стараюсь купировать проблему сразу же. — Шатен выпалил быстро, на веселе и уставился в стену. — Бля.. Прости, я не хотел, чтобы ты это вспоминал. — Накахара от незнания что делать, просто мягко положил руку Осаму на плечо. Парень дернулся и уставился в потолок, прикладывая палец к губам. — Т-с, слышишь? — Чего? — В Антарктиде рухнул ледник с твоего сердца. — Придурок. — Чуя двинул парня в плечо, заставляя того развалится на диване и обиженно дуть губы. — Злой чибикко-кун!

***

Дом Мори огромен, несколько этажей, личный винный погреб, балкон и большая приусадебная территория. Зал был местом приема гостей, по этому занимал самую верхнюю строчку значимости и престижа. Бархатные черные кресла в комплекте с огромным диваном, стеклянный столик с черными мраморными ножками и персидские ковры. Осаму называл эту комнату «белым пятном среди бомжей», так как другие комнаты особой роскошью не блестали. Сегодня последний день выходных, а завтра - начало осенних каникул в две недели. Специально, чтобы отпраздновать Хэллоуин и отдохнуть, свыкнуться с холодом. — Что там может быть? — Дазай смотрел на письмо, не решаясь открывать. — В душе своей демонической не ебу. От банального проклятия до смертоносного призыва Расемона. Люцик-кун непредсказуемый, а еще невзлюбил тебя за то, что обижаешь его кровиночку. Меня прекрасного, если что. — Ой, да тебя сама природа обидела, я не переплюну. — Осаму смеется, получая пяткой в ребра, потому что Чуя лежал в противоположной стороне, закинув свои ноги на шатена. — Я из-за тебя уже весь в синяках. — Жрать нормально надо, тогда и синеть не будешь от любого прикосновения. — Пиздить нежнее надо! — Да иди ты в задницу. Открывай уже. — В твою с радостью. — Осаму вскрывает письмо, уворачиваясь от пинков Чуи, а еще закрывая глаза, вдруг выпрыгнет еще что-то из этой бумажки. Но из конверта только выглядывало светло-бордовое, из рельефной бумаги письмо, и ничего больше. Дазай вынул его, аккуратно разворачивая. Ровный, очень искуссный почерк вещал черными чернилами следующее:

«Уважаемый Дазай Осаму! Мне, как боссу всего Подземелья, очень приятно, что простой человек восхищен нашей, скажем профессией. Я не очень понимаю, почему вы так спешите попасть к Аду в своем-то рассвете сил, но принимаю ваше предложение. Следующим в конверте присутствует пропуск-приглашение, покажите его при вратах и вас пропустят. Более писать не стоит, поговорим при встрече. Люцифер.»

Дазай отложил письмо, которое сразу же отхватил Чуя, вчитываясь. Шатен открыл конверт снова, и вправду, в нем находился серебряный листок с красивым орнаментом и каким-то символами. Подобные использовались в Мафии, как билеты подчинения, аля покажи билет и член мафии будет тебе подчиняться. — Чтож, очень интересно. — Люцик-кун, ты наслал на нас всех беду.. — Да ладно тебе, я же хоро-оший. — Дазай ложится на Чую, утыкаясь носом в шею. — Хороший? Ты? Это все равно что Акутагава балерина. — Балерина с туберкулезом, ха-ха. — Осаму кусает Чую за шею. — Чего ты кусаешься? Бешенство екнуло? — С тобой и позаигрывать нельзя.. — Шатен дует губы. — С Люцифером заигрывать будешь, чтобы он тебя на работу принял. — О? Хорошо-о. — Только попробуй и я сломаю тебе шею. — Сурово прорычал Чуя, тыкая пальцами в ребра Осаму. — Блять определись.. — Осаму сжимает рыжика в объятьях, а после нависает над ним, целуя под ухом. — Или тебе помочь? Чуя шумно выдохнул, стало немного дурно, но сейчас далеко не лучшее время. — Если ты не поспешишь, Люцифер забьет на тебя хуй. — Умеешь же ты кайф обломать, скотина преисподняя.

***

— В какие ебеня ты меня привел? — Дазай шикает, когда неудачно становится ногой на ветку и та с громким скрежетом лопается, смещая точку опоры парня. — Завались! Иначе брошу здесь на съедение ёкаям. Я не виноват что ты - жалкий людишка и не можешь попасть в Ад так, как это делают демоны. — Чуя обламывает ветки, которые загородили путь к каменному замшелому фонтану во дворе заброшенного храма.

Двумя часами ранее:

— Чуя-чууяя, держи шлепанцы! Я такое придумал. — Дазай прыгает на диван рядом с Накахарой, закидывая на того руку и приобнимая. — Слышь, шлепанец, если ты придумал как получить премию Дарвина, я обеспечу тебе личную поддержку. — Какая отличная идея.. — Чуя на это только прикладывает руку к лицу. — Но давай попозже. Я просто думал над этим письмом.. И, раз ты не хочешь со мной поразвлечься, тогда не вижу смысла задерживаться и заставлять Люцифера ждать. Пошли в Ад. — Осаму выглядел как наивный ребенок, от чего рыжеволосый только цыкнул. — Спешу огорчить твои наивные остатки мозга, скумбрия, так не выйдет. — Ась? — Ну, попробую объяснить полегче, а то сломаешься. — Рыжий быстро перевел дыхание, придумывая как попроще объяснить. — Вокруг нас, в воздухе присутвует натуральная аура, и внутренняя аура обменивается с натуральной, создавая жизненный поток. Иными словами, люди обмениваются энергией с внешним миром для поддержки жизнедеятельности, так же и восстанавливают свою ауру, черпая ее из вне. Некоторые люди могут концентрировать ее в больших количествах и с помощью этого владеют некоторыми способностями, они - эсперы. Ты, хомячок, тоже можешь стать эспером, ты склонен к этому, но не так сразу. Если я сейчас кину тебя в Ад, ты взорвешься, как воздушный шарик с кишками. Потому что в Аду концентрация ауры запредельная, твой организм начнет с ней взаимодействовать и тупо не выдержит. — Так мне изначально путь туда заказан? — Не совсем. На данный момент ты можешь пройти только через врата, они находятся в храме неподалеку отсюда. Во время прохождения твой организм отдаст часть своей ауры и позаимсвует натуральную, чтобы было легче ею управлять в Аду. Пошли, на месте все объясню. — Ахуеть теперь еще и переться куда-то. Парни быстро собрались и Чуя уже собирался выходить из дома, как его хватают за воротник и тянут обратно, закрывая дверь. — Эй, гном, надень теплый шарф, а то окоченеешь. — Я Великий Демон Гоморры² какой нахуй шарф?! — Я. Сказал. Надень. Шарф. — Осаму прорычал, прижимая Накахару к двери. — Не рычи на меня. Слюнями заплюешь. — Рыжий шикнул, отвернувшись, дабы скрыть слегка покрасневшие щеки и выхватив зеленый клетчатый шарф, послушно наматывает на шею. — Хороший мальчик. — Осаму довольно тянет улыбку, поправляя свой шарф и черный берет. В последнее время очень похолодало, привычная рубашка поверх футболки сменилась черным пальто, которое от переменчивого тепла иногда просто накидывалось на плечи. Дазай выглядел как мрачный детектив. На ногах грубые мартинсы выше щиколотки, украшенные на заказ шипами и люверсами. Черные брюки в стиле карго с кожаными ремнями вдоль икр и сверкающие крупными бляхами, под пальто рубашка, поверх которой идет жилет и галстук-боло с красивым камнем, выше на шее - бинты, скрывающие кровожадность Чуи в сексе. Осаму готов писать поэмы о внешности его Накахары. О россыпи еле заметных веснушек, безбожно прекрасных глаз, рыжих как солнечные вечерние блики волосах.. Да о каждом сантиметре злобного демона из Гоморры юноша готов сочинять песни и стихи, если бы талант был. А так он может только засматриваться да шеи перегрызать любому, кто кривое слово скажет или косой взгляд кинет, ну и что, что демон сам кому хочешь позвоночник в рулетку свернет, Дазай будет и дальше его защищать, строя из себя папочку. К слову, Осаму тоже не Квазимода какой-нибудь, безответно последующий прекрасную циганку Эсмеральду. Шатен с завидной внешностью, которая погубила пару десятков сердец самовлюбленных Эсмеральд. Но только вот ни одна из них ему не нужна. Ему достаточно одного принца, который судя по всему тоже не устоял перед хитрой улыбкой и сверкающими глазками. Слегка кудрявые и очень пушистые лохмы обрамляют лицо, а некоторые пряди собрались в центре, свисая на нос. Из-под челки, которую давно нужно подстричь выглядывают зрачки, которые как черные жемчужины, заточенные в янтарном кристалле, хитро сверкают в томной темноте. Аккуратный нос и тонкие губы, почти всегда изогнутые в нахальной улыбке. А тело шатена кажется свело Чую с ума, потому что иначе не объяснить, почему он так часто засматривается на напряженные мышцы Осаму. Да, Демон несомненно бы добился взаимности от этого безбожно красивого парня и без уробороса. Потому что от одной только мысли, что его будет лапать какая-то марамойка хочется стереть весь Земной шар в порошок. А от мысли, что лапать Дазая будет сам Чуя сладко сводит внизу живота, это ли не счастье. Было бы счастьем, не приперлись бы они в какие-то забугры ради портала в Ад.

Возвращаемся в реальное время:

— Скачал бы себе майнкрафт, насобирал обсидиана и радовался жизни, нет же, нужно в реальности засунуть свою жопу в какой-то пиздец, да Дазай? — Ныть здесь я должен вообще-то. Да и что бы ты без меня любимого в Аду делал бы. — Жил бы счастливо, представь себе. — Чуя запыхался, пока пытался привести фонтан в порядок, а именно убрать всякие ветки и мусор. — Все, должен работать. А сейчас запомни важную хуйню. Идешь - не оборачивайся. Что бы не происходило, если я пропаду, если буду просить помощи, если буду просить обернуться - это не я, запомнил? Óни не могут тебя коснуться, но будут стараться изо всех сил, чтобы ты обернулся - тогда они заберут всю твою ауру и ты сдохнешь там, понял? — Не мог сказать мне об этом где-то на пол пути? Я может бы передумал. Чуя его не слушал, он приложил руку к высеченому на камне иероглифу, его рука и часть шеи с плечом покрылись багровыми глазами и символами, в миг Арка фонтана засветилась алым, распространяясь в трещинах камня, Дазай не успел опомниться.. — Поздно пить боржоми когда почки в унитазе. — Как его толкнули в арку, но вышел он уже совершенно не в храме. Вокруг глухо и спокойно, ни полыхающих рек из лавы, ни монстров на каждом шагу. Все индийского красного цвета, под ногами нет земли, над головой нет неба, по обе стороны нет стен, вперед и назад нет прохода. Ощущение, будто находишься в густом малиновом пуддинге, только дышать намного легче, как и идти. На материю под ногами отбрасывает легкую тень, ага, уже лучше. Хоть какой-то ориентир. Осаму вспоминает, что оборачиваться нельзя, значит нужно идти только вперед. Но куда это, вперед? Определенно не назад. Чтож. Была ни была, шатен сделал первые шаги, их не слышно, чувство будто идешь по горячему и свежему асфальту - он мягкий, как плотный матрас. Окей, ничего сложного, просто идти и все. — Дазай! — За спиной послышался глухой крик Чуи, какая-то беготня и приближающиеся шаги. Осаму вжал голову в плечи и чуть было не обернулся. Это получилось рефлекторно, но он вовремя себя одернул. Ишь ты, че удумали псы адовые, юнец вам не какая нибудь хуйня из-под коня, он со всем справится. — Дазай, что ты тут делаешь? — Обеспокоеный голос Мори, все так же где-то позади. А эти Они играют по крупному. — Дазай, это правда я, Чуя! Все пошло не по плану! Дазай, там опасно! Иди назад! — Псевдо Чуя истошно кричал, истерически звал назад. — Глупый, глупый Дазай, тебя съедят и глазом не моргнут, иди назад.. — Спокойный женский голос издевался, это было слышно в самой интонации. Иногда слышался детский плач, голоса мужчин и женщин, звавших на помощь. Осаму упорно шел вперед.

***

Он скитался уже какое-то время, периодически над головой шумно порхали вороны, специально, чтобы спугнуть Осаму, иногда Лжечуя звал на помощь, иногда это был Мори, а еще скулили и рычали собаки. Ощущение будто эти демоны позорные покопались у Дазая в голове и пытаются напугать его воспоминаниями. — Как же меня заебал этот чертов кисель и эти чертовы демоны! — Шатен психует, ускоряя шаг. В ответ на недовольство слышится сиплый смех, за ним самоуверенный смех женщин, детей, стариков. Они смеются, издеваются, пытаются извести Осаму. Блядство, в душе закралось ощущение, что Чуя просто над ним посмеялся и кинул на смерть. Но он уже так долго идет, что сдаваться было бы глупо. Кстати, а сколько же он идет? По ощущениям уже час, потому что горло дерет от жажды, а ноги гудят от ходьбы без остановки. Куда он идет? Где конец этого пути? Впереди пустота, как и везде вокруг. Как же хочется пить. Стоило подумать о воде, как по левую руку появился кран с водой, и Дазай было потянулся к нему, но, сука, он специально оказался немного позади. Вынуждают развернуться, твари Содомские. — Они-хуени, что вам от меня нужно? Я простой безцельный сосуд с нелепой душой и ужасной оболочкой. Вы так стараетесь заставить обернуться жалкое человеческое дитя.. Наверное вам скучно здесь, ха-ха. — В ответ тишина и еле слышимые перешептывания. Парень смог заставить их задуматься? Или они что-то замышляют? Дазай погрузился в свои мысли, упорно продолжая идти. После нескольких минут тишины по обе стороны от Осаму стали появляться люди, тянущие к нему свои руки. Они вылазили прямо из почвы, или просто из материи. Зрачки их были пусты, во взгляде читалось «помоги мне, убей меня», и шатену искренне хотелось избавить их от страданий. Скорее всего все эти пустые люди - некогда обернувшиеся на зов мерзких демонов и все они были вынуждены стать безвольными куклами на потеху. А эти Они пошли тяжелой артиллерией, раз так сильно пытаются вынудить обернуться. Дазай заметил, что руки доходят до определенной точки, дальше - не могут, значит хоть какие-то привелегии у шатена все-таки есть. Он ускоряется, бежит мимо всех этих людей, иногда замечая там рыжую макушку - своего парня, или черноволосого мужчину - своего дядю. Ох и твари, ох и твари. Из тянущихся конечностей изваялся целый коридор, который вел бесцельно в никуда. В какой-то момент бежать становится не в силах, ноги, кажется, наливаются свинцом, или притяжение Земли взбесилось.. Ни то ни другое, потому что Осаму вскрикнул, когда почувствовал хватку на своих щиколотках. Он обеспокоено посмотрел под ноги, разглядывая когтистые трупно-синие руки. — Падрес сатания испиритус — Дазай чуть ли не крестится, продолжая выдуманную молитву — Изыди нахуй — Он кое-как выдергивает ногу, но та хватает снова — П-пожалуйста? — Шатен с большой силой освобождается из плена и бежит вперед что есть мочи. Какого черта эти твари его касаются, это же вроде против правил? Да и есть ли эти правила вообще? Сколько ему еще бежать, и есть ли в этом смысл? Слишком много вопросов, а ответ пока один - беги. Тем временем Чуя идет по точно такому же пространству, решил испытать удачу, хоть и мог просто перенестись за врата и не парится. Они не могут трогать людей, не могут появляться у них перед глазами, преграждать им путь. Если не хотят существовать конечно, то могут делать что пожелается, но потом это все строго покарается исполнительным комитетом Ада. Но Накахара то.. не человек. От чего безобразные демоны возомнили себе, что могут его касаться, пф, наивные. Первый попавшийся Они, который неожиданно выскочил перед лицом, корча и так страшную рожу, полетел через плечо и глухо ударился об пол. — Если там с Дазаем что-то случится, я вас всех на куски порву. Понятно объясняю? — Чуя, в отличии от Осаму, видел границы материи и конец тоннеля. Ему остается только быстро к нему добежать, периодически размазывая позорных Содомских мразей по стенам. Дазай заебался бежать, но меньше всего ему хочется остановится, потому что руки позади в край охамели, хватая за икры и подол плаща. В какой-то момент он вырывается вперед, оставляя кукол ползти позади. Хорошо, во что бы то ни было Дазай добежит. Все-таки там его ждет Господин Люцифер и Чуя. Вот уже и звуки возни позади существенно отдалились, значит Осаму стремительно их опережает. Счастью не было предела, пока он не врезался в тупик... «— Дазай, что ты сейчас чувствуешь? Ты можешь поделиться со мной своими переживаниями, я очень хочу помочь. — Огай обеспокоено смотрел на юношу, который недавно был выписан из больницы, в свои 16 совершив почти пять попыток суицида. Осаму туго завязывал бинты на руках, черт, даже косые порезы зашили. — Я чувствую.. ничего. Что может чувствовать безвольная, безобразная душа? — Дазай, но это не так. У тебя есть воля, судьба, желания. Ты человек, Осаму, ты живе.. — Я мертв! Понимаешь?! Там ничего нет! — Парень бил себя в грудь, срываясь на крик и скаля зубы. В глазах за туманной пеленой в действительности читалось абсолютное ничего и никого. Дазая часто накрывали истерики, охватывая терновым венцом по рукам и ногам. Жгучая боль раненых рук сковывала движения. Он хотел быть свободным, когда чертил косые аккуратные линии, он хотел взмахнуть крыльями и улететь к черту из этого мира. А в итоге те самые, внушающие свободу порезы сейчас служили смирительной рубашкой. Слезы давно перестали скапливаться в уголках глаз, зато ком в горле кажется не пропадал никогда. Осаму часто можно было поймать за рассматриванием своих пальцев, рук, бинтов на предплечьях и своего отражения. Иногда он замирал, пытаясь ощутить пульс, надеясь, что его нет и он уже мертв. Наличие ритма сердца бесило до изнеможения, руки стирались о стены, а шею и лицо жгло от вцепившихся ногтей. Дазай не отрицал, что он душевно больной человек, иначе не объяснить, почему его так накрывает аутоагрессия от ощущения жизни. Но Мори не хотел бездушно сдавать его в дом с мягкими стенами - племянник бы не вернулся оттуда человеком. Скорее овощем, который поддерживал бы свою жизнь только психоподавляющими таблетками и транквилизаторами. Блистер последних до сих пор всегда есть в кармане пальто. — Дазай, нам нужно решать эту проблему. Я хочу, чтобы ты жил. — А я не хочу. Что непонятного? Почему вы распространяете свой блядский эгоизм на других?! Я хочу сдохнуть, понимаешь?! Я никто и ничто, я не вижу смысла в этой жизни. — Осаму стучал по столу, резко поднимаясь и убегая в свою комнату. Он устал от постоянных разговоров и попыток помочь. Единственная и лучшая помощь - смириться и вызвать похоронную службу. Первый тревожный звоночек, что у мальчика поехала крыша случился тогда, на похоронах родителей, тела которых так и не нашли. Коллеги, друзья, родственники плакали над могильной плитой, один только Осаму смеялся. Истерически, со слезами, смеялся скаля зубы и сжимая кулаки до посинения. Второй случился через некоторое время: — Ударь меня. — Что? — Дядь, ударь меня. По лицу, или по голове.. Как отец всегда делал. — Осаму, я не буду бить тебя.. Ты же только избавился от этого. — Я чувствую себя плохо, но когда я чувствую боль, все хорошо.. Но у меня не получается ударить сильно.. Помоги мне. Мори прикусывал щеку, чтобы держать себя в спокойствии и просто мягко обнимал мальчика, гладил по голове и успокаивал. Вот только Осаму не становилось легче. Он забыл, что можно жить иначе, без насилия морального и физического. И мальчик знал, что это неправильно, он знал, что неправильный. В любой сложной ситуации он скалился, будто бы натягивая болезненную улыбку на скальп. Это желание сдохнуть сжирало его изнутри четыре года, пока на 17 день рождения что-то не щелкнуло. Он прочитал какую-то книгу, кажется о суициде, и его сознание перевернулось... Он перестал спешить на тот свет любыми способами. Он увидел в смерти искусство, не виданое ранее. Подумать только, смерть прекрасна в своем исполнении, лишь умереть можно один раз, в то время как жить - множество. Смерть, это финиш, смерть это изысканный тупик, в котором хочется остаться. Но прийти к нему нужно красиво.. » Тело Осаму глухо ударилось о невидимый барьер, парень замешкался, запаниковал, касаясь руками материи. На ощупь как древесина, да и звук, как будто железо грюкнуло. Дазай начал шарить руками по тупику, слыша как за спиной догоняют руки. Ладонь оглаживает что-то непонятное на уровне пояса, круглое и очень холодное.. Ручка! Это ручка! Парень быстро крутит ее, дверь открывается от себя, впуская естественный свет, все вокруг резко потемнело, этот выход как свет в конце тоннеля. Рука из двери хватает шатена за воротник и вытягивает наружу, захлопывая дверь. От неожиданности Осаму не успевает перенести вес на ноги и падает у чьих-то ботинок. — Не сдох, уже хорошо. Ох, Чуя.. Знал бы ты, как Осаму рад тебя видеть.
Примечания:
Простите за большое количество мата, но Чуя такой сапожник, уф)
А еще автор художник, по этому привыкайте к нерусским оттенкам. Лучше гуглить, чтобы понять цвет.//
1 - цветок, которому приписывают дьявольскую сущность.
2 - В моей вселенной Гоморра - столица Ада, а Содом(ия) - провинция(Они называют Содомскими в упрек, якобы они слабые и из дьяволом забытой провинции). Есть еще Геенна - соседний город.

Простите, что так долго, творческий застой победил меня :<
Следующей главой постараюсь выпустить арку про хэллоуин, хоть он и прошел уже.
/заглалить вину кексом - гениально я считаю, вам понравится/
Люблю-с..
Ваш Тьома.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты