I Don't Wanna Do This Anymore

Чон Хосок не наивный, несмотря на то, что другие могли бы подумать о нем. Он может вести себя так, но есть разница между притворством ради защиты любимых, и когда ты просто сам по себе являешься идиотом. Видите ли, Хосок размышлял о ситуации, в которой он оказался, настолько много, что даже невозможно точно сосчитать, и он знает, что это оптимальный путь. Оптимальный путь для его детей, для его друзей, для его мужа… для него? Не очень, но он готов пожертвовать собой ради других. Он всегда был таким — он отдал сестре последнее мороженное, когда ему было семь лет, хотя это было его любимое, он решил пойти в колледж, который находился ближе к дому, вместо того, чтобы пойти в университет своей мечты в Сеуле, потому что так он мог заботиться о больной матери, и он продолжает жить с мужем, который ему изменяет, как бы больно ему от этого не было бы ради их детей. Это его черта характера может быть как благословением, так и проклятьем. Он встретил своего мужа десять лет назад, и он помнит тот день так отчетливо, как будто это было вчера. Это был вторник, на улице шел снег, было даже предупреждение, что на выходных может начаться метель. Он только переехал в Сеул ради своей новой работы физиотерапевтом. Это не было его приоритетом, но оставаясь в Кванджу и учась в местном колледже, где не было танцевальной программы, он оставил свою мечту о танцах. Хотя быть физиотерапевтом не так уж и плохо, он любит помогать людям, и ежемесячная зарплата позволяет ему жить вполне комфортно, поэтому он старается не жаловаться или не думать о «что, если бы». У него оставался час, прежде чем он смог бы пойти домой и наконец-то расслабиться. Он помнит, что был довольно плотный день, который он почти полностью провел на ногах, и когда он прощался с последним, как должно было быть, клиентом, все, чего он хотел, это отдохнуть. Он писал Тэхену о его свадебных цветах (стараясь не завидовать тому, что его лучший друг выходит замуж, а он все еще одинок), когда услышал стук в дверь. — Эм, мистер Чон? — Чонгук, я же сказал тебе называть меня просто Хосок. — Точно. Извини. Хосок нежно улыбается интерну. Тот был очень застенчивым, но дайте Хосоку еще несколько месяцев, и он это исправит. — Что такое? — Мужчина пришел с просьбой о приеме, и он просил именно Вас. Должен ли я впустить его? Хосок вздыхает. Он хочет сказать мужчине, чтобы тот пришел завтра, когда он не будет смертельно уставшим, но он слишком добрый, чтобы прогнать кого-то. — Хорошо, позови его. Чонгук кивает и исчезает за дверью. Хосок садится обратно и закрывает глаза, наслаждаясь тишиной и тем, что он впервые с обеда, не стоит на ногах, но стук в дверь быстро это исправляет, и он снова подскакивает на ноги и вежливо говорит «зайдите». Он поправляет одежду и натягивает улыбку, надеясь, что это поможет скрыть то, как сильно он хочет спать прямо сейчас. — Это Мин Юнги, — тихо говорит Чонгук, прежде чем выйти из кабинета. — Мистер Мин, пожалуйста, присаживайтесь. Юнги молча сделал это, немного прихрамывая, в то время как Хосок перекатил свой стул к пациенту, чтобы сидеть ровно напротив него. — Я Чон Хосок… — Я знаю, — говорит мужчина, прерывая его. Его голос был резким и, возможно, даже немного раздраженным, но Хосок старался не принимать это на свой счет. — Хорошо, какие у Вас жалобы? — Три недели назад я попал в аварию и повредил плечо и ногу. Я думал, что все будет в порядке, но теперь мне становится все труднее и труднее что-либо делать, не испытывая при этом боли, и я слышал, что Вы лучший специалист, к которому можно обратиться. — Три недели? Вам следовало прийти намного раньше. Юнги пожимает плечами. — Я упрямый. — Ну, для начала стоит провести обследование и сделать рентген, чтобы увидеть, с чем мы имеем дело, но… — Но Вы можете помочь? — Да, я помогу. И он помогает. В течение следующих шести месяцев Хосок помогал Юнги вернуть былую легкость при ходьбе, помогал ему лучше засыпать, помогал ему поднимать вещи, чтобы у него не болело плечо, и ему становилось все лучше и лучше с каждым днем. Но в течение всех этих шести месяцев он ненавидел его характер. Он был холоден, груб и, как и сказал прежде, упрям. Он ругал его, когда чувствовал боль, даже несмотря на то, что Хосок его предупреждал, что это не будет проще простого, всегда прерывал его, когда он говорил, и вел себя так, будто знал все лучше него, хотя, вообще-то, именно у него тут научная степень. Какое бы упражнение он не подготовил бы для Юнги, заставить того выполнять что-либо было настоящим адом, и это утомляло… но, Господи, как же сильно он привлекал Хосока. Его нежная бледная кожа, щеки, которые Хосоку так хотелось потискать, и милый маленький носик-пуговка, который тот имел привычку тереть. У него были треугольные глаза, которые не только могли пронзить вас насквозь, но и заставить растаять от одного лишь взгляда, и, конечно же, пухлые губы, уголки которых были слегка приподняты. Он был небольшого роста, ниже, чем Хосок, и, когда он улыбался (что бывает редко), его десна полностью обнажались, и это творило с сердцем Хосока немыслимые вещи. Когда он не хмурился и не ругался, то был воплощением милоты. И определенно типажом Хосока. Затем между ними возникло странное сексуальное напряжение. Он подумал, что это могло быть только в его голове, но даже Чонгук спросил его об этом, и ему пришлось несколько раз говорить тому, что они не спят; Хосок никогда не переступал эту черту. Он должен был быть профессионалом. Поэтому он пообещал сам себе, что этого не произойдет и через миллион лет. Все изменилось на свадьбе Тэхена, черта была пересечена. Все шло отлично. Это была прекрасная церемония, Хосок плакал больше, чем сама пара, еда была восхитительной, и он чувствовал себя превосходно, так как надел свой самый лучший костюм, но потом он увидел его. Он увидел Мин Юнги, похожего на закуску (мог бы он еще добавить), стоявшего в другом конце зала и разговаривающего с Намджуном – мужем Тэхена. Когда их взгляды пересеклись, Хосок почувствовал, как что-то в груди сжалось и что-то начало шевелиться в его животе, потому что, боже, он выглядел великолепно той ночью, но потом он почувствовал раздражение, когда вспомнил, как тот ведет себя на работе. Даже несмотря на то, что ему было немного любопытно, почему тот был здесь, он собрался игнорировать его всю оставшуюся ночь, но Богу нравится играть с ним, поэтому в конечном итоге он сталкивается с Юнги в ванной. — Что ты здесь делаешь? — Я должен был это спросить. — Ну, я спросил первый. Хосок раздраженно вздыхает. — Тэ мой лучший друг. — О, так ты тот самый Хосок. — Теперь, почему ты здесь? — Намджун мой лучший друг — Замечательно. Просто замечательно, — говорит Хосок, закатывая глаза. Это означает, что даже по истечении шести месяцев, Юнги все еще будет в жизни Хосока. Он уверен, что они будут пересекаться друг с другом, потому что их лучшие друзья будут женаты друг на друге и все такое. Просто неописуемая удача. — Я отсчитывал дни до того момента, когда я наконец-то больше не увижу тебя снова, но я думаю, теперь этому не суждено сбыться. — Что ж, я думаю, что мы можем вести себя воспитанно друг с другом ради наших друзей. Юнги усмехается. — Говори за себя. — Почему ты такой мудак? — Я думаю, это ты тот, кто пробудил во мне это. Хосок ненавидит этого парня. Он ненавидит его позу и эту глупую самодовольную усмешку, которую тот нацепил на свое лицо, но парень напротив него также выглядел чертовски хорошо с зачесанными назад волосами и в элегантном приталенном смокинге. Его мозг не может решиться, хочет ли он поцеловать его или ударить кулаком прямо в лицо. — Все, что я делал, это всего лишь свою работу, помогая тебе, но все, что я получаю в ответ, — это «умные» замечания и такое вот отношение. Так что скажи мне, что у тебя за претензии ко мне? Хосок выдыхает. Он наконец-то сказал ему то, что не мог прежде из-за рабочей обстановки. — Потому что ты раздражающий и просто такой… Глаза Юнги бегают по комнате, и он впервые замечает легкий румянец на его щеках. Он выглядит нервным, и Хосоку требуется секунда, чтобы избавиться от мыслей о том, как же тот мило выглядит, когда краснеет. — Я такой что? Хосок подошел ближе, смотря в глаза Юнги, надеясь, что так он выглядит более устрашающе. Юнги просто уставился на него, открыв рот, чтобы что-то сказать, но так ничего и не произнес. Хосок ухмыляется, думая, что победа за ним. — Что случилось? Теперь нечего сказать? Что же произошло с нашим умником, который думает, что он знает все, хотя на самом деле н… В конечном итоге они занялись сексом в туалетной кабинке. Даже не спрашивайте его о том, кто сделал первый шаг, он не сможет вспомнить, все случилось так быстро, что его мозг просто не успел обработать всю информацию. Он догадывается, что все это сексуальное напряжение, что копилось в течение нескольких месяцев, наконец-то вырвалось наружу. По сей день Тэхен и Намджун не знают, что они трахались в ванной на их свадьбе, и, будем надеется, никогда об этом не узнают. После этого все стало таким неловким. Когда его мозг, наконец-то обработал то, что у него только что был секс с мудаком Мин Юнги, он больше не мог смотреть ему в глаза. Они избегали друг друга до конца свадьбы, поэтому делать фотографии было безумно неудобно. На следующий день Юнги звонит ему и спрашивают, могут ли они поговорить за чашкой кофе, его голос был таким мягким и успокаивающим, что Хосок почти не поверил, что это действительно Юнги, и хотя он знал, что это будет неловко, он сказал да. Очевидно, что у Юнги проблемы с выражением эмоций, и вместо того, чтобы сказать Хосоку, что он ему нравится, тот решил быть мудаком, что Хосок не совсем понимал, но считал все это довольно милым. Поэтому, когда он пригласил его на совместный ужин на выходных, Хосок согласился, желая посмотреть куда они пойдут; и он по уши влюбился в Мин Юнги. Лучше узнав его и встречаясь с ним в течение пяти лет, он понял, что они идеально подходят друг другу. Хотя они и являются полными противоположностями, Инь и Ян никогда еще так хорошо не сочетались. Хосок громкий и откровенный, в то время как Юнги более сдержанный и тихий, но Юнги успокаивает Хосока, в то время как Хосок раскрывает ту самую глупую сторону Юнги. Это то, что делает их отличной парой. И после пяти прекрасных лет свиданий Юнги в конечном итоге сделал ему предложение, и Хосок со слезами на глазах сказал «да». Он никогда еще не чувствовал себя настолько счастливым и удовлетворенным, он любил Юнги, и Юнги любил его, и когда они наконец-то произнесли свои клятвы перед всеми друзьям и семьям, он даже предположить не мог, что его жизнь может стать еще лучше. Но это случилось, когда они решили усыновить детей через три года после свадьбы, так они познакомились с Сокджином, их соцработником. Они сначала удочерили годовалую Аеру, а еще через год – трехлетнюю Хангель. Хосок думал, что знает, что такое любовь, но, когда он смотрел на свою семью, и тепло разливалось в его сердце, он понял, что никогда раньше даже близко не был рядом с этим чувством. Он был по-настоящему счастлив в течение многих лет, но неожиданно все вокруг него начало разрушаться, как бы он не пытался сдержать это, его сил просто было недостаточно. Все началось с волос, которые он увидел на его пальто. Он случайно оставил его на диване, и когда Хосок пошел, чтобы отнести его, то его взгляд зацепился за длинный светлый волос. У Хосока и детей были каштановые волосы, у Юнги черные, поэтому он посчитал это немного странным, но не стал слишком сильно зацикливаться. Юнги работал музыкальным продюсером и встречался со многими артистами, это мог быть кто угодно. Хосок не позволял себе думать, что это может быть чем-то другим. Затем он нашел бальзам для губ в кармане его штанов, вишневый аромат, который не принадлежал Хосоку, потому что он ненавидит вишню, но опять же он не позволил себе считать это поводом для беспокойства. Потом был одеколон. Однажды вечером он вернулся с делового обеда, немного навеселе, но от него пахло слаще, чем обычно. Юнги почти никогда не пользуется одеколоном, вернее за те десять лет, что он его знает, никогда не пользовался, поэтому, когда он вернулся домой с легким запахом, это было немного странно. Это произошло не единожды. Он продолжал приходить домой, пахнув тем же чертовым одеколоном, и каждый раз, когда Хосок чувствовал его, ему становилось… страшно из-за того, что он тогда еще не до конца осознавал. Затем в одну ночь, в пятницу, в 23:30, Юнги пришел домой, пахнущий одеколоном и сексом. Когда он спросил его, где тот был, он сказал, что на деловом ужине, который немного затянулся, но Хосок позвонил, чтобы узнать об этом на следующий день, и никакого ужина не было — он врал ему. На следующий день Хосок плакал, пока Аера и Хангель спали, потому что, хотя у него не было никаких веских доказательств, он был почти уверен, что его муж изменяет ему. Он провел несколько недель, стараясь убедить себя в обратном, но Юнги начал становиться с ним все более и более отстраненным. Они больше не спали вместе, перестали ходить на свидания, и он продолжал задерживаться допоздна. Хосок не идиот, он может сложить два плюс два. Но он никогда никому ничего не говорил, ни своему лучшему другу, ни, особенно, Юнги, ему было слишком страшно обвинять мужа в чем-то, что он мог просто придумать из-за паранойи или из-за того, что это могло оказаться правдой. Он фальшиво улыбался долгое время, притворяясь, что все хорошо, когда на самом деле с каждым днем ему становилось все сложнее и сложнее, но он не терял надежду. Он не терял надежду, что все это окажется неправдой, что все это всего лишь в его голове и что мужчина, которого он любит, не изменяет ему. Но потом он увидел сообщение: Сегодня ночью было весело! Увидимся на следующей неделе ❤︎ - Ч Хосоку сразу же стало дурно. Разум все еще пытался оправдать его. Все еще пытался видеть в Юнги человека, который боялся признаться ему в своих чувствах, который заставлял его смеяться, когда он в этом так сильно нуждался, который должен был любить его. Он просто не хотел верить правде. Но он знал, где глубоко внутри он знал, что Юнги изменяет ему, и это разбивало ему сердце каждый раз, когда он думал об этом, но он продолжал молчать. Он наблюдает за Юнги с детьми, думая, какой же он хороший отец, как он их любит, и они любят его в ответ, он чувствует, что просто заберет у детей отца. Он не может этого сделать. Так что он смирился с этим и притворился, будто ничего не знает, что он не знает, что его муж спит с кем-то еще, притворился наивным. Самой ужасной частью всего этого было не знать почему. Почему он так поступал с ним? Он думал, что Юнги любил его, он знал, что Юнги любил его, так что же изменилось? Что он сделал такого, что Юнги ушел к кому-то другому? Почему его недостаточно? Почему? Однажды ночью, после того как он уложил детей спать, помыл посуду, оставил тарелку с ужином для Юнги и лег в кровать, ожидая, пока его муж вернется домой, вероятно, после того, как переспит с другим мужчиной, он думал о том, чтобы рассказать ему все. Он думал о том, что сделает это той ночью, расскажет ему, что знает, и если он перестанет встречаться с тем человеком, кем бы он не был, то они могут все вернуть. Он думал о том, как сохранить брак, о том, как все вернуть назад, но Юнги вернулся той ночью с засосом на шее, и что-то внутри Хосока сломалось. Это так сильно разозлило его. Он никогда не видел ничего подобного у Юнги, по крайней мере раньше у него хватало совести скрывать все, но той ночью Юнги улыбнулся ему, поцеловал и пожелал спокойной ночи, и все это с огромным красным засосом на шее. В тот момент Хосок понял, что они не смогут ничего исправить, даже если Юнги захотел бы это сделать, потому что он знает, что тот сделал, и он не думает, что сможет снова довериться ему. — Как его зовут? — выпаливает Хосок без дальнейших раздумий. Его голос тихий и немного дрожит, выдавая всю его нервозность. Они оба лежат на кровати, собираясь заснуть, отвернувшись друг от друга, и все мысли в голове Хосока перемешались до такой степени, что он не может и дальше держать это в себе. Ему нужно было знать. — Что? — Этого… — Хосок выдыхает. — Этого парня, с которым ты спишь. Тишина, повисшая в воздухе, была настолько тяжелой, что Хосок может поклясться, что он чувствовал, какое давление она оказывала на грудь, затрудняя дыхание. Ему непонятно, что стоит делать с этой тишиной. Неужели он шокирован тем, что Хосок смог обвинить его в чем-то столь безумном, или он думает, как солгать ему? — Хоби, я… — Просто скажи мне его имя. Я хочу знать парня, из-за которого ты решил потерять семью. Хосок не знает, откуда это взялось, но, черт возьми, ему было так хорошо, когда он произнес это вслух. Чувствуя себя немного храбрее, он повернулся лицом к своему мужу. Ему хочется, чтобы он видел его, хочет, чтобы он увидел слезы, текущие из уголков глаз, хочет, чтобы он увидел, как много боли причинил ему. Он смотрит, как слеза скатывается по лицу Юнги и что-то в его глазах… страх? Сожаление? Все вместе? Он не знает, но выражение его лица говорит само за себя. Юнги открывает рот, чтобы что-то сказать, Хосок ментально подготавливает себя. — Ч-Чимин. Его имя Чимин. По правде говоря, сердце Хосока останавливается, оно падает прямо на землю, разбиваясь на тысячу осколков вместе со всеми счастливыми воспоминаниями. Та маленькая надежда, что таилась где-то в его голове, говорящая, что он просто безумец и что Юнги никогда бы не причинил ему боли, испарилась в мгновение ока. Они разделяют мучительно долгую секунду зрительного контакта, и потом он видит, как губы Юнги начинают двигаться, но в его голове звучит лишь белый шум. Он не хочет слышать ни единого слова оправданий из его уст. Шокируя и Юнги, и себя, Хосок наклоняется вперед и соединяет их губы. Он просто хочет почувствовать это снова в последний раз. Юнги хочет начать сопротивляться, но вскоре целует в ответ, растворяясь в нем. Все закручивается медленно и неуверенно, но потом становится более жарким, и Хосок оказывает верхом на своем муже. Он отстраняется и наблюдает за Юнги, лежащим под ним, наблюдает, как тот тяжело дышит, наблюдает, как все больше и больше слез бежит вниз по его красным щекам. Хосок снова наклоняется, но останавливается, когда их носы соприкасаются, он чувствует его дыхание на своих губах. — Я надеюсь, что Чимин того стоил, Мин Юнги, потому что ты никогда больше не увидишь ни меня, ни своих детей, и единственный, кого тебе стоит винить во всем этом… это ты сам. Хосок перестал строить из себя саму наивность. Он знает, что это конец для них, несмотря на то, как сильно он хочет все исправить, он не позволит этому продолжаться и дальше. Он прекратил жертвовать собой ради всех остальных. — Мне так жаль, Хоби, я не хотел, чтобы все вот так вот закончилось. Впервые в жизни он думает о себе, и что нужно ему. — Я тоже, но это случилось. И так он оставляет мужчину, которого, как он думал, любил больше всего на свете. ❖ — Ах, Юнги. Юнги чувствует, как в нем нарастает чувство вины, продолжая впиваться в шею Чимина, слушая его стоны и мольбу, чувствуя, как маленькие руки запутываются в его темных волосах, и это доходит до такой степени, что ему приходится отстраниться и сделать глубокий вдох. — Ты в порядке? — спрашивает Чимин мягким голосом полным похоти. — Д-да, мне всего лишь нужна одна секунда. Юнги знает, что он поступает неправильно. Он знает, что делает больно своему мужу и детям каждый раз, когда приходит в дом Чимина, но не то, чтобы он планировал это делать. Все произошло так быстро. Он моргнул, и губы Чимина уже были на его, и ему это понравилось, и теперь спустя уже несколько месяцев он все еще приходит сюда, и все всегда заканчивается в постели блондина. Не поймите его неправильно, он все еще любит своего мужа. Это чистая правда, и он понимает, что говорить это, находясь с Чимином за его спиной бессмысленно, но, чтобы понять, как он попал в такую ситуацию, нужно вернуться назад до его детей, до Хосока, даже до того, как он понял, что является геем. Он должен вернуться в старшую школу. Его родители часто переезжали из-за работы. Он всегда был новичком и никогда не мог сохранить связь со своими друзьями, поэтому став подростком, он просто перестал об этом заботиться. Какой смысл заводить друзей, если им потом все равно придется расстаться? Поэтому он стал замкнутым, тихим, стал тем странным ребенком, который сидел в углу и писал песни — и ему было совершенно нормально. Конечно, немного одиноко, но это сделало переезды раз в два года намного легче. Но потом он переехал в Пусан и встретил Пак Чимина. План Юнги не заводить друзей не помешал Чимину изо всех сил стараться стать им. Он не мог избавиться от него, неважно насколько бы грубо он ему не отвечал, как бы сильно не игнорировал его, тот продолжал каждый раз возвращаться, и Юнги, в конце концов, сдался. После того, как они стали друзьями, он почти сразу полюбил Чимина, и, боже, это так испугало его. Чимин был мальчиком, и Юнги никогда не думал о парнях в таком смысле, пока не осознал, что испытывает чувства к младшему. Он долгое время отрицал это. Он не хотел быть другим, не хотел, чтобы родители ненавидели его, но всего лишь один взгляд на Чимина, и его сердце замирало. Однажды ночью они поцеловались, и он может поклясться, что мир вокруг них остановился. Он знал, что больше не может этого отрицать. Ему нравился Пак Чимин. Два месяца спустя он признался своим родителям, что бисексуал, и сказал им, что у него есть парень. К его удивлению, они не стали ненавидеть его, как он изначально думал. Им было немного некомфортно, но они старались как могли поддерживать его, и он всегда будет им за это благодарен. Он никогда не чувствовал того, что чувствовал рядом с Чимином. Было что-то в том, как он смеялся, как он смотрел на него этими глазами, как звучал его голос, как они целовались, как они занимались любовью, он просто чувствовал где-то внутри, что Чимин был тем единственным. Он даже писал ему песни, и Чимин пел их иногда своим нежным, ангельским голосом, который ему так сильно нравился. Он был по уши, и это еще мягко сказано, но жизнь, конечно, та еще сука, и через два года ему все равно пришлось уехать. Оставить Чимина было самым трудным делом, с которым ему пришлось столкнуться. Он злился на себя за то, что позволил младшему так близко подобраться к нему, зная, что в итоге их дороги разойдутся, но он не мог все время злиться. Эти два года многому научили его, он многое узнал о себе, познал, что такое любовь, и даже несмотря на то, что он ненавидел это расставание, он бы не поменял ни единой детали. Они пытались поддерживать связь, после его переезда в Сеул, но у них ничего не вышло, и вскоре они вовсе перестали общаться. Прошли годы, и Юнги выпустился из колледжа, нашел свою первую работу ассистентом в большой звукозаписывающей компании, и в итоге стал продюсером, а Чимин стал тем, кого он когда-то знал и любил. Он не думал, что сможет найти кого-то, кого полюбит также, как Чимина, но Чон Хосок доказал обратное. Он попал в автомобильную аварию и ему пришлось пройти курс физиотерапии, чтобы снова вернуться в строй, и он совершенно точно не ожидал, что его физиотерапевт окажется настолько привлекательным. Ему потребовалась всего лишь одна улыбка, чтобы влюбиться, но Юнги идиот, и он плохо справляется со своими чувствами, поэтому вместо того, чтобы пригласить Хосока на свидание, он был полнейшим мудаком с ним. Он знал, что отталкивает его, но ничего не мог с собой поделать. У него были проблемы. Потом Намджун, его лучший друг с колледжа, выходил замуж, и он увидел Хосока (который, кстати, выглядел бесподобно) на свадьбе. Он не помнит, кто сделал первый шаг, но в итоге они переспали в туалетной кабинке, не самое романтичное место, но для Юнги это все равно было всем. После той ночи он решил просто все рассказать Хосоку о своих чувствах, что привело к тому, что они встречались на протяжении пяти лет. Юнги влюблялся все сильнее и сильнее с каждым днем, проведенным вместе с ним, после Чимина он даже не думал, что сможет найти такую любовь. Он не хотел потерять и Хосока, поэтому, когда пришло время, он сделал ему предложение, и они сыграли свадьбу. Он был счастлив, доволен, и после удочерения Аеры и Хангель даже думать не мог о том, что ему еще что-то нужно. Но потом Пак Чимин снова ворвался в его жизнь, и он был совершенно не подготовлен к этому. Являясь музыкальным продюсером, он часто встречал различных артистов, некоторых он знал, а некоторых нет, и увидеть Чимина, вошедшего однажды в его офис, стало полнейшим шоком для него. Он выглядел по-другому, что совершенно нормально, учитывая, что в последний раз Юнги видел его во времена старшей школы, но он может поклясться, что тот выглядел так, будто только что вышел из мечты каждого парня с этими своими блондинистыми волосами и острой линией подбородка. Иисус Христос. Чимин был новым артистом, который только начал продвигаться по служебной лестнице, и Юнги собирался продюсировать его следующую песню, которая в тот день и привела его в офис. Несмотря на их историю, Юнги хотел, чтобы их отношения были исключительно профессиональными, но Чимин нашел способ проникнуть прямо в его сердце, как он это сделал и в старшей школе. Однажды он остался в офисе допоздна с Чимином, работая над песней, и он даже не помнит, что это был за день или как это вообще произошло, но все закончилось тем, что они переспали. Возможно, это случилось, потому что было поздно и он устал или, возможно, это случилось из-за слов, которые ему говорил Чимин, он не знает. Но это произошло, это было по-настоящему, и он ушел той ночью с прожигающим глубоко изнутри чувством вины. Он пришел домой той ночью к своему мужу и двум детям и, убедившись, что они спят, заплакал так сильно, как никогда раньше. Его даже вырвало в туалет в ванной, потому что он чувствовал себя так отвратительно из-за того, что причинил боль его Хосоку. Еще все хуже делали приятные ощущения, которые он снова испытал с Чимином, на самом деле это было здорово, и он хотел этого. Он не хотел причинять боль Хосоку, он любил его так сильно, и он правда старался так сильно, чтобы убедиться, что такого с Чимином больше не произойдет, но это случилось. Это случилось снова и снова и снова, пока он окончательно не сбился с счета. Он задавался вопросом, можно ли любить сразу двух разных людей, потому что это было то, что он чувствовал. Его любовь к Хосоку отличалась от любви к Чимину, но они оба значили для него так много, и он не хотел отпускать ни одного из них. Он знает. Он эгоист. Юнги медленно открывает глаза и смотрит на Чимина, которые оглядывает его с беспокойством. — Юнги? — говорит Чимин, обхватывая его лицо руками и вытирая слезы. — Мы можем просто полежать сегодня? Чимин нежно улыбается и кивает, приближаясь к нему, пока они не переплетают конечности, обнимаясь. Они остаются так лежат всю ночь, не говоря ни слова, просто наслаждаясь теплом и уютом друг друга. Он знает, что нужно поговорить с Хосоком, рассказать ему, что он делает, потому что он больше не может скрываться за его спиной. Просто не может. В ту ночь он планировал рассказать ему, до смерти напуганный, но готовый признаться. Всю дорогу до дома он обдумывал, что сказать, но, когда увидел его лицо, он просто не смог произнести ни слова. Он не хочет причинять ему боль, он знает, что уже делает это, но как только он расскажет ему, все изменится, а что будет с их детьми? Юнги ненавидит себя. Он дарит своему мужу улыбку, целует его и желает спокойной ночи перед тем, как отвернуться от него к стене, пытаясь не выдать того, что он плачет. Юнги ненавидит себя. Он не заслуживает Хосока и их двух замечательных детей, он даже не заслуживает Чимина. Они оба заслуживают кого-то другого, кто лучше его, кого-то, кто не причинит им боль, как сделал он. Юнги ненавидит се- — Как его зовут? — выпаливает Хосок в темноту их спальни, и сердце Юнги начинает биться быстрее, стуча прямо по груди. Он не мог говорит о- — Что? — Этого…Этого парня, с которым ты спишь. Он резко втягивает воздух. Он знает. Он знает про Чимина, и что он сделал. Дерьмо дерьмо дерьмо. Он его потеряет. Он не хочет терять его, но он ошибся и заслуживает этого, но это Хосок. Его Хоби. Его солнечный свет. Он не хочет, чтобы тот уходил. — Хоби, я… — Просто скажи мне его имя. Я хочу знать парня, из-за которого ты решил потерять семью. У Юнги в груди все сжимается, в горле стоит узел, потому что он понимает, что сейчас нет смысла врать. Он знает. Черт подери! Он знает, что Юнги спал с другим за его спиной, и сейчас он потеряет его и, вероятно, своих детей навсегда. Комната наполнена тишиной, только тихие всхлипы его мужа нарушают ее, он обдумывает, как все сказать. Он хочет сказать, что они могут все исправить или что Чимин ничего не значит для него, но это будет ложью, потому что он действительно что-то значил для него. Ложь — худшее, что он мог бы сделать прямо сейчас. Хосок неожиданно поворачивается и смотрит прямо на него, его глаза красные, как и щеки. Боль, которую он причинил ему, предстала перед ним. Ему нужно быть мужчиной и признать свои ошибки, никаких оправданий, просто признание того, что он сделал. Он думает, что его сейчас стошнит. — Ч-Чимин. Его имя Чимин. Сказать его имя вслух своему мужу, с которым они вместе десять лет, кажется ему таким неуместным, неправильно произносить его имя перед ним, в доме, где крепко спят двое его детей через две двери от них. Юнги пытается объяснить, желая, чтобы Хосок знал, что он любит его, всегда любил, что он просто идиот и он- Внезапно Хосок двигается вперед и целует его. Он пытается оттолкнуть его, желая все обсудить, но медленно сдается и целует в ответ, и в этот момент он понимает, что это все. По тому, как губы Хосока касаются его губ, кажется, что это конец. Он собирается покинуть его. Поцелуй становится более горячим, и когда Хосок забирается на него, он издает стон и еще больше слез скатываются по его лицу. Он не хочет, чтобы Хосок уходил. Он любит его. Хосок отстраняется, и они оба смотрят друг на друга со слезами на глазах. Юнги видит все расплывчато, тишина снова оседает в комнате. Так много эмоций пронеслось сквозь его тело – ненависть к себе, отвращение, гнев, грусть, стыд, горе. Он потеряет его. Хосок наклоняется так близко, что ему не составит особого труда вновь соединить их губы, а затем он произносит слова, которые пронзают его сердце насквозь. — Я надеюсь, что Чимин того стоил, Мин Юнги, потому что ты никогда больше не увидишь ни меня, ни своих детей, и единственный, кого тебе стоит винить во всем этом… это ты сам. Он лежал так, как животное в клетке. Парализованный чувством, что вся его жизнь после этого момента уже никогда не станет прежней. Он больше не услышит его смех, не увидит как эти глаза смотрят на него, как раньше, не почувствует эти мягкие губы на своих, не сможет больше держаться с ним за руки, не будет больше ночных свиданий, не будет больше вечеров кино, никаких больше ужинов вместе с детьми. Дерьмо, что с ним не так. — Мне так жаль, Хоби, я не хотел, чтобы все вот так вот закончилось. Юнги закрывает глаза, смотрит в тьму пустоты и просто плачет. Мужчина, который любит его, которого он должен любить больше всего на свете, покидает его, и нет ничего, чтобы он смог сделать с этим, кроме как отпустить. — Я тоже, но это случилось. И это полностью его вина.