Дуэль

Слэш
PG-13
Завершён
61
автор
Размер:
8 страниц, 1 часть
Описание:
А у самого него маска безразличности почти трещала по швам: пару неосторожных движений, да спадёт. Внутреннюю дрожь он пытался скрыть и, вроде бы, получалось неплохо, он так думал. Но Евгений знал его, как облупленного, и даже такую незначительную деталь легко приметил, но отговаривать друга от дуэли почему-то не стал.
Что же ты так волнуешься, Владимир, если сам вызвал на дуэль?
Посвящение:
Экзамену по литературе
А ещё Насте, которая помогла мне решиться это выложить
Примечания автора:
Основная часть писалась в лагере, когда появлялись перерывы. Работа долго лежала в черновиках и только сейчас я до неё добралась и отредактировала.
Мне стыдно это выкладывать, да простит меня Пушкин (
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
61 Нравится 5 Отзывы 11 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Мягкий свет заливал зал, в котором, казалось, яблоку негде было упасть. Женщины в ярких платьях то и дело кружились с молодыми людьми. Ладони мужчин покоились на тонких талиях, но те чаще были таковыми из-за тугих корсетов, и Ленский это знал. Владимир с безразличным выражением лица оглядывал всех собравшихся в доме Лариных. От всех молодых дам, которые подходили к поэту, чтобы познакомиться или пригласить на танец, он отмахивался. Старался он это делать, конечно же, вежливо, чтобы не оставить о себе дурного впечатления, и чтобы вокруге не пошли слухи о «нелюдимом и хамоватом молодом дворянине», но даже так, сквозь его слова сочилась какая-то усталость и раздражённость, как бы Ленский ни пытался её скрыть. Именно поэтому он отошёл от шумного общества в дальний угол, чтобы не так сильно привлекать внимание, и мерно, совсем не торопясь, пил вино. Глаза его невольно цеплялись за светлую макушку, которая, также, как и все, кружилась в небольшом зале поместья, точно быстрая молния. Отчего-то в душе Ленского заскребли кошки, но он лишь кисло улыбнулся, пытаясь подавить противное чувство. Да, он явно чем-то заразился, может, стоит пару деньков посидеть дома, чтобы не заразить других? Тогда все только спасибо скажут. Он сам не заметил, как начал нервно теребить край тёмного пиджака, на котором начали появляться складки. Его руки, словно сговорившись, начали трястись, как от холода, но то был не он. Определённо надо было покидать этот весьма сомнительный бал, пока не произошло чего-нибудь похуже, чем простая тряска, поэтому молодой парень уверенно развернулся на сто восемьдесят градусов по направлению к спасительной двери. Но история эта бы не началась, если бы всё было так просто. Тяжёлая рука обрушилась на плечо Ленского, припечатывая его к полу и не позволяя уйти. — Ленский, ты не танцуешь, — Евгений не спрашивал, а утверждал, прожигая затылок друга взглядом. Владимир послушно развернулся, словно ему отдали какую-то команду, и лучше бы этого не делал. От глаз Онегина хотелось выть, а в животе неприятно потянуло. Ленский сморщил нос и отвернулся. Сейчас почему-то хотелось ответить едко, но парень сдерживался, часто поджимая губы в попытках подобрать нужные слова. — Я себя не очень хорошо чувствую. Онегин подошёл ближе, пытаясь внимательно рассмотреть собеседника, то ли в действительной попытке поддержать, то ли просто потому, что не хотел показаться слишком грубым и безразличным. Это, если честно, мало волновало Ленского, потому что оба варианта были слишком удивительны для сущности Евгения, который чаще всего думал только о себе. — Евгений, вы действительно простите меня, но мне нужно отправиться домой. Ленский хотел прибить либо себя, либо Онегина — он ещё не решил. Всё ещё сохраняя спокойствие, по крайней мере внешнее, он в конце концов пошёл в сторону двери. Почему-то на душе от этого не стало легче, а только тоскливее, словно её с корнем вырвали, кинули в горечь и вернули обратно. — Это всё, право, из-за Ольги? Ленский остановился как вкопанный и хотел истерично рассмеяться от абсурда и боли, которая сжала его сердце. «Из-за тебя, monamour, из-за тебя». — Вы правы, Онегин, — холодно прошипел Ленский, хотя хотел совсем не этого. Он не мог рассказать всю правду Евгению, потому что его могли посчитать сумасшедшим, ведь любить мужчине другого мужчину — это явный грех, о котором не стоило говорить другим и нужно было отмаливать в церкви. Он отправился домой, как и хотел в самом начале. Сев за письменный стол, Ленский дал волю своим чувствам и по его щеке потекла одинокая слеза. Стоящая на столе свеча отражалась ярким бликом на слезе. Хотелось умереть. Так отчаянно и безвозвратно, словно от этого зависела судьба всего мира в целом и каждого человека в частности. Быть может, так оно и есть. Но погибнуть хотелось не глупо, совершая греховное преступление, а от чьей-либо руки. В голову Владимира приходила только одна мысль — вызвать Евгения на дуэль и погибнуть от его револьвера. Взяв перо, он начал медленно выводить заветные слова, которые буквально решат его судьбу в скором времени. Он уже представлял, как Евгений направляет револьвер прямо на него, пытаясь выстрелить. Вот он падает на холодный снег, окрашивая его в алую, как яркий весенний цветок, кровь. И такая убаюкивающая пустота, в которой хотелось утонуть. Единственное, что он смог сейчас сделать — это потушить свечу и перебраться на кровать, предварительно расправив её. Завтра он умрёт. И он вполне доволен этим. *** Онегин думал, что точно упадёт в обморок, когда читал ненавистные ему слова, выведенные аккуратным и уже полюбившимся почерком. Он не думал, что может так задеть Ленского, когда приглашал Ольгу на танец. Видимо, Владимир действительно её любил и от осознания этого хотелось выть. А ведь Евгений хотел просто привлечь его внимание, используя Ольгу. Да, это было низко, и он жалел об этом, но в то же время Ленский был дороже, да и является таковым сейчас. И как жаль, что он не смог показать ему, что Владимир — единственное, что было у Онегина. Мужчина часто, но не смело, задумывался о том, что было бы, если бы поэт ответил взаимностью на такие неправильные чувства, которые следовало бы искоренить вовсе. Он бы оберегал Ленского от любой беды, которая могла только угрожать ему. Они бы могли вместе гулять, бродя меж высоких берёз, дарящих пленительную прохладную тень в жаркие дни. Или вместе спасаться от жгучего мороза, который сопровождал долгую зиму. Только этого никогда не будет, потому что любить мужчине другого мужчину — запретно, да и Ленский явно любит Ольгу, которая должна быть на седьмом небе от счастья и ценить Владимира, но почему-то относиться к нему так наплевательски и небрежно. Быть может у жизни действительно есть определённая цель — делать так, чтобы человек не ценил то, что имеет. Онегин долго ворочался ночью, пытаясь уснуть перед роковым днём. Он то ложился на один бок, пытаясь совладать с неудобной перьевой подушкой, то возвращался на другой, вовсе убирая её. Но всё равно уснуть получилось только под утро, проваливаясь в очень нервный, чуткий сон, который не гарантировал здорового пробуждения. И конечно же, он опоздал. Онегин и в других не любил это ужасное свойство, но сейчас сам со всех ног выбегал из поместья, также быстро запрыгивая в бричку и погоняя ямщика, недовольно что-то проворчавшего. Метель усиливалась, русская зима показывала свой неповторимый и крутой нрав, завывая какую-то непонятную, но зловещую мелодию. — Гони, гони, — раздражённо зашипел Евгений, недовольно потирая руки, которые успели вспотеть от волнения и осознания предстоящей дуэли. — Барин, Вы, право, не замечаете, что кибитке мешают проехать сугробы, — подал скрипучий голос старичок. Онегин плотно сомкнул губы, но решил промолчать, складывая руки на груди. Гильо сочувственно на него смотрел, но сейчас не смел проронить ни звука, видимо, страшась гнева Евгения. Наконец, спустя долгое время, которое казалось молодому дворянину вечностью, и пару бранных слов от Онегина, на который ямщик опять тихо поворчал, экипаж подъехал к месту дуэли. Евгений и его секундант быстро поблагодарили ямщика, оплатили ему нужной суммой, и поспешили вперёд. Уже издалека можно было увидеть две тёмные фигуры, ярко очерченные на белом фоне снега. Когда прибывшие подошли так близко, что их можно было с лёгкостью рассмотреть, две фигуры облегчённо выдохнули. — Евгений, где Вы пропадали, позвольте узнать? — холодный голос друга заставил Онегина содрогнуться. Таким Евгений не видел Ленского. Когда-то плавные и мягкие черты лица сейчас казались острым камнем, об который можно было порезаться. Тёплые, так полюбившиеся Евгению, глаза стали двумя бесчувственными льдинками. Выражение лица было абсолютно пустым. Не такого Владимира полюбил Онегин. — Где Ваш секундант, Евгений? — Ленский проследил за тем, как Онегин указал на человека, стоявшего рядом. А у самого него маска безразличности почти трещала по швам: пару неосторожных действий, да спадёт. Внутреннюю дрожь он пытался скрыть и, вроде бы, получалось неплохо, он так думал. Но Евгений знал его, как облупленного, и даже такую незначительную деталь легко приметил, но отговаривать друга от дуэли почему-то не стал. Оба разошлись в разные стороны, а получив взмах рукой от секундантов, начали медленно, шаг за шагом, приближаться друг к другу. Когда расстояние между ними сократилось и отступать было нельзя, Ленский первым поднял револьвер, направляя его на соперника. Но даже сейчас было заметно, как руки его дрожали. Что же ты так волнуешься, Владимир, если сам вызвал на дуэль? Онегин не заставил себя долго ждать и также поднял оружие, но сам он, по крайней мере внешне, не волновался. — Стреляйте, — послышался голос Ленского. Но Евгений всё также продолжал выжидающе на него смотреть, одним взглядом показывая, что стрелять он будет только после Ленского. Когда Владимир волновался, у него алели губы, потому что молодой мужчина начинал их нервно покусывать. Онегин с болью подумал о том, кого целовали эти губы и сильнее сжал рукоять оружия, но не от злости, а от нервов. — Стрелять я буду только после Вас, — опять подал голос Владимир, всё ещё надеясь на то, что в него выстрелят. — Убейте меня, пожалуйста, — одними губами сказал он, но Онегин заметил это. Только после этой фразы он также начал трястись, словно ребёнок, съевший сахар и ожидающий выговор от родителей. — Никогда, Владимир, — отрезал он. Секунданты начали беспокойно переглядываться между собой, потому что оба дуэлянта уже пару минут пронизывали друг друга взглядами, и никто из них не мог нажать на курок. Ледяной ветер проникал под воротник, отчего оба неприятно ёжились. Первым не выдержал Онегин. Он показательно опустил револьвер и откинул его в снег, который тут же принял оружие в свои объятия. — Что Вы себе позволяете? — голос Ленского немного дрожал, но он старался не подавать виду. — Уж лучше меня засмеют, и Вы в том числе, но я никогда не выстрелю в друга. «Друга», — издевался внутренний голос. Онегин в последний раз посмотрел на молодого человека, который сейчас опустил голову, видимо, в борьбе со своими чувствами. Сердце Онегина сжалось, но он не посмел подойти ближе и успокоить друга, ведь его могли не так понять. Подозвав Гильо, Онегин пошёл в сторону брички, которая как раз вовремя подкатила к месту дуэли. — Всего доброго, — всё же сказал напоследок немного дрожащим голосом, и лошади помчались со всех ног, стараясь не попадать в слишком глубокие сугробы. *** Луна поднялась совсем высоко, создавая совсем уж призрачный пейзаж. Хоть в поместье занавески были плотными, в комнаты всё равно проникал яркий свет. Ленский которую ночь не спал, без цели смотря в потолок, будто он мог дать ответы на все вопросы. Уже, скорее всего, разошлись слухи о неудачной дуэли, позоре Владимира, а также непонятном решении Онегина, но он надеялся на благоразумность Евгения, а также на то, что тот всё не разболтал. «Ich hasse dieses Leben*», — пронеслось у него в мыслях на секунду, после чего он закрыл лицо руками. Нужно было успокоиться, ничего ужасного ведь не произошло. Всего лишь не умер сегодня, как планировал. — Вы не спите уже пятый час, Вы себя хорошо чувствуете? Принести ли воды? — в дверях стоял сын одной крестьянки, держа в руках свечу, от которой на стенах танцевали оранжевые пятна. Ленский вздрогнул, поднявшись из горизонтального положения. — Петруша, ты почему не спишь? — Владимир действительно волновался за мальчишку, не хватало ещё, чтобы тот свалился от нехватки сна, и тогда молодой помещик точно не сможет спокойно вздохнуть из-за вины, которая навалиться на него поверх всего прочего. — Не спиться, глупые мысли не покидают мою голову, — просто ответил он. — Если хочешь, ты можешь поведать мне. Возможно, Ленский вёл себя неправильно, и стоило слушать отца, который постоянно повторял ему, как нужно говорить с крестьянами, но у юноши сердце сжималось, ведь он понимал, что это — тоже люди, они не выбирали, кем родиться. Мальчишка уже по привычке сел на кровать помещика, они часто вместе говорили обо всём на свете. Петруша был удивительно смышлён для своего возраста, не по годам, а ему было всего шестнадцать, рассуждал о жизни. Ленский его даже грамоте научил, а после и немецкому, хоть и не в полной мере. Отец его, верно, убил бы давно. — Говори, что случилось, — Владимир, подавляя собственную печаль, придал голосу как можно больше тепла. — Матушке в последнее время совсем уж плохо стало. У неё жар, но сколько бы я не старался помочь ей, лучше не становиться — вот и лезут всякие мысли. — Почему же вы раньше не сказали мне? Я доставлю сюда врача, не волнуйся, с твоей матерью всё будет хорошо. Петруша поднял на него глаза, которые засветились огромной благодарностью, которая выражалась без слов. Всё же у него, видимо, был отличный барин. — А почему Вы не спите? — спросил мальчишка. Чуть помедлив, он решил задать вопрос, который действительно волновало его, — я слышал, Вы сегодня стрелялись… Зачем же Вы так рискуете жизнью? С его лица ушла улыбка. Может, ему действительно станет легче? Петруша точно никому не расскажет, он знает. — Потому что я действительно больше не могу нести тяжёлую ношу своих чувств, — просто ответил он. — Но ведь любовь — прекрасна! — Нет, Петруша. Когда любишь, то тысячи червей проникают в твоё сердце, ты волнуешься за человека, которого любишь, боишься, что с ним может что-то случиться. Я устал чувствовать это. — И Вы хотели умертвить себя? Это же настоящее, осознанное, самоубийство. Это же… грех. — Да, грех. Но по сравнению с другим моим грехом, этот ничего не стоит, — горько усмехнулся Владимир. — Мне уже уготовано место в аду, я это знаю. Подросток немного сгорбился, после чего повернулся в сторону окна. Было видно — он сильно о чём-то волновался, но изо всех сил пытался не подавать виду. — Ваша милость, любовь — это не грех. И не важно, к кому она. — Ты знаешь, о чём я печалюсь? — Ленский с сомнением взглянул на мальчишку. — Ваш восхищённый взгляд трудно не заметить, — просто, словно это была обычная, всем известная истина, сказал Петруша. Неужели это так заметно? Владимир даже немного смутился, отводя взгляд в сторону. Всё же, мальчишка действительно был очень смышлён. — Ну что же, как я и обещал, я помогу твоей матери. А теперь иди спать, иначе завтра будешь сонным. Петруша ещё раз пожелал спокойной ночи помещику и скрылся за скрипучей дверью. Ленский вновь глубоко вздохнул и попытался уснуть, надеясь, что в этот раз точно получиться. Постоянно ворочаясь на белоснежных простынях, он всё же забылся беспокойным, но глубоким сном. Может, это и к лучшему. *** Онегин пытался убедить себя, что он совершенно не беспокоится. Его друг пропал из его жизни, оставалось надеяться, что не навсегда. С момента дуэли прошло две недели. И все эти две недели Евгений занимался лишь тем, что копался в себе, пытался отвлечься от этого занятия книгами, а когда наскучили и те, просто засыпал, забывая обо всём. Почему человеческое сердце ненасытно и требует постоянных размышлений, от которых становиться плохо? Он искренне желал вернуться в то время, когда он не чувствовал ничего и просто скучал, днями и ночами ничего не делая. Но теперь избегать свои же мысли стало невозможно — они настигали его, словно смерть больного человека. Евгений наконец пришёл к выводу, что стоит дойти до дома друга, пусть его, вероятнее всего, выгонят обратно. Нужно было узнать, что происходит с Владимиром, почему он словно выпал из жизни, ведь терзать себя догадками было себе дороже. Онегин быстро собрался, на вопросы прислуги отвечал коротко, но от этого только непонятнее, и буквально выбежал на улицу. Погода с каждым днём становилась всё хуже и хуже, морозы крепчали и не давали спокойно вдохнуть воздух, потому что горло сразу же обжигало. Но даже это не могло остановить мужчину, который упорно шёл вперёд, наплевав на всё вокруг. Ленский был жизненно необходим ему, без этого юноши Евгений просто не мог нормально существовать. Долгожданное поместье показалось взору мужчины, и он зашагал быстрее. Сердце стучало так сильно, словно хотело выпрыгнуть из грудной клетки. И вот он стоял перед дверью, которая отделяла его от счастья, пусть даже и мимолётного, ведь Владимир тут же его прогонит прочь. Тёплый воздух ударил в лицо, и только сейчас Онегин почувствовал, как на улице, всё же, холодно. Он знал, где находится личная комната Ленского, а потому быстро помчался туда, стараясь при этом сильно не шуметь. И только он хотел приоткрыть уже знакомую, скрипучую дверь, как из комнаты барина выбежал маленький мальчишка лет шестнадцати с растрёпанными волосами. — Ты кто такой? — немного строго спросил Онегин, но смягчил взгляд, увидев, что мальчишка испугался. — Я Петруша, сын крестьянки тутошней, — немного погодя ответил он. — И что ты, Петруша, делал в барских покоях? — У помещика спокойствия нету две недели как, — Евгений опустил взгляд в пол, — вот только уснул. Мальчишка хотел было уйти, но остановился. Он начал нервно теребить край когда-то белоснежной рубахи, но сейчас она была в пятнах от земли и травы. Губы его немного дрожали, видимо, он что-то хотел сказать, но Онегин не услышал ни слова из мальчишеских уст. Подросток зажмурился и пересилил себя, всё же начиная говорить. — Ваша милость, — он на секунду замолчал, но продолжил, — не гневайтесь на господина Ленского… он действительно не желает вам зла. Онегин кивнул и направился в сторону двери, но чужие руки крепко схватились за его пальто, которое он не успел снять при входе в дом. Евгений заметно помрачнел, но не сказал даже слова в сторону наглого мальчишки. — И ещё… Я знаю, что только вы можете вылечить смертоносную болезнь барина. Пожалуйста, помогите ему, ведь сердечные раны не лечатся так просто! Евгений удивлённо посмотрел на крестьянина, в глазах которого скопились постыдные слёзы, что так не вовремя появились на юном лице. Мальчишка поклонился в пол и убежал прочь, скрываясь от внимательного взгляда дворянина. Онегин тяжело вздохнул и открыл-таки несчастную скрипучую дверь. «Что же ты сделал с собой, Ленский…» Сначала Онегин не мог ничего разглядеть из-за того, что в комнате было слишком темно. Но как только глаза привыкли к недостатку света, он увидел Ленского. Тот лежал на кровати, закутавшись в тяжёлое одеяло. Сейчас юноша выглядел совсем беззащитно, словно крохотный котёнок, брошенный на улице жгучей зимой на произвол судьбы. Евгений, незаметно для себя, легонько улыбнулся, подходя ближе. Губы Ленского, алые точно кораллы, непринуждённо улыбались, словно некоторое время назад Владимир не проклинал всё на свете, пытаясь уснуть и хоть немного помочь пройти болезни. Ресницы подрагивали, отчего Онегин умилился ещё сильнее. — Спи спокойно, — прошептал он. Проведя большим пальцем по щеке, которая тут же покраснела, он продолжил, — я должен был сказать раньше, но лучше поздно, чем никогда. Прости меня за ту выходку с Ольгой, я не должен был так поступать. Я ведь знал, как она важна для тебя. Но это не всё. Ты можешь ненавидеть меня, я пойму, ведь это будет оправданно. Я люблю тебя всем сердцем, и это не шутка. Онегину эти слова дались очень трудно. Подумать только! Он, человек, который всю жизнь не чувствовал ничего, влюбился, словно мальчишка, так теперь ещё и признаётся в этом! Как хорошо, что Ленский этого не слышит. Внезапно мир для Евгения остановился. Глаза напротив резко распахнулись, с удивлением вглядываясь в мужчину. И также резко он начал смеяться, убивая напряжение, которое пару мгновений царило вокруг. Онегин с непониманием уставился на него. — Женя, — начал Ленский, видя вопрос во взгляде Евгения, — оказывается, всё было так просто! Я тоже, слышишь?! Я тоже люблю тебя! После этого он подарил миру прекраснейшую улыбку, которую только видел Онегин. Недолго думая, он обнял Ленского и пообещал себе, что больше никогда не отпустит его. Из-за своего счастья оба не заметили шестнадцатилетнего мальчишку, который всё это время стоял у барской скрипучей двери. Искренне улыбнувшись, он со спокойной душой зашагал прочь, напевая какую-то весёлую песенку. Кажется, морозы начали уходить.
Примечания:
* — Я ненавижу эту жизнь
Лайк за Петрушу

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Пушкин Александр «Евгений Онегин»"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты