Я видел это снова

Джен
R
Завершён
14
автор
Размер:
4 страницы, 1 часть
Метки:
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
14 Нравится 5 Отзывы 4 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Четвертый? Восьмой? Я сбился со счета. Сколько раз я просыпался среди ночи от необъяснимой тревоги? Мне снилось что-то темное, слишком темное и слишком кровавое. Сколько раз я вставал и ходил по сумрачной, казалось, наполненной исходящими отовсюду звуками, шорохами, скрипами, квартире? Страшнее того, что я видел во сне, не может быть ничего, я уверен. Мой уставший мозг, стремившийся только к отдыху от постоянной, не проходящей ни на секунду, ни на мгновение, тревоги, отказывался работать. Я знал, что это неспроста. Я бродил часами по темным комнатам и силился вспомнить хоть что-нибудь. Но мой измученный организм упрямо требовал отдыха, с криком и мольбами, как грудной младенец. Стоило прилечь на кровать, как шорохи вокруг стихали, а веки будто склеивались «Моментом». Странно, что я помнил этот выжатый почти до самого конца тюбик клея, валявшийся под столом где-то… Где, уже не помнил. И кто тогда был рядом, тоже понятия не имел. Краткий, душный сон не приносил никакого облегчения. Голова гудела, внутри будто проворачивались шестерёнки, раздирая в куски, а я упрямо пытался вспомнить хоть что-нибудь. Что произошло? Как я попал в ту больницу? То, что это больница, я знал точно. Знал, что там было легче, ведь меня пичкали лекарствами, а они заглушали всё. Заглушали эту бесконтрольную жажду ПОМНИТЬ. Я ненормальный, это факт. Однако лучше умереть хотя бы наполовину человеком, а не бесчувственным куском плоти, которому уже и так будет наплевать, что будет дальше. Я хочу чувствовать эти последние дни… Может уже и часы, я не знаю, но я хочу чувствовать! Что бы то ни было — боль? гнев? бессилие? Пусть я хотя бы сейчас буду ощущать себя живым, по-настоящему живым. Сейчас я чувствовал только усталость, безграничную усталость, и голод. Быть может стоит выбраться и найти хоть какую-то еду? Консервы? Странно, что это я помню. Опомнись, придурок, ты намерен выйти на улицу в таком виде? Из зеркала на меня бессмысленным взглядом смотрело нечто. Мне часто стали приходить в голову мысли о чем-то странном, медленно всплывающем из глубин подсознания. Если бы еще оно подкидывало мне что-нибудь более важное, чем белые сугробы снега в окружении деревьев, приятно пахнущий напиток в теплом стакане, чьи-то сердитые, но неимоверно красивые глаза… С трудом приподнявшись на носки, я смог дотянуться до обломка расчески на верхней полке. Ощущение нереальности не покидало меня. Я почти не ощущал себя как физически живого человека. Я фактически существовал только ментально. Не знаю, как соседи не вызвали полицию, когда я постучался к ним с просьбой дать что-нибудь поесть. Уничижительное чувство. Видимо, решили, что я какой-нибудь студент, страдающий от похмелья. Что ж, все лучше, чем сумасшедший, не спавший несколько дней, всё ещё отходящий от действия таблеток. Им лучше пока не знать. Еле теплый, пахнущий специями доширак согрел желудок. Главное, чтобы не вырвало с непривычки. Свет я по-прежнему не включал, ел у окна, в которое заглядывала невероятно яркая луна. Болела, гудела голова. В углу что-то вроде бы шуршало и скреблось. Кинул туда пустой контейнер. Я снова лег на холодную постель. Ощутил недостаток чего-то, что раньше было невыразимо дорого мне. Тихо обматерил все вокруг. И снова удивился, что помню это. Что стоит этому сгустку клеток просто взять и вытащить наружу то самое воспоминание? Зачем мне эти имена? Димка? Кира? Сейчас они лишь пустой звук. Я чувствовал на руке теплую кровь, что-то большое, теплое, окровавленное лежало передо мной. В ушах гудело, руки тормошили безжизненное тело. Кто-то оттаскивал меня, а я кусался и бил, не глядя. Проснулся в холодном поту. Я видел это. Снова. И снова. Всю ночь. Я просыпался на несколько минут, сидел, пытался осознать. Я терзал себя мыслями о том, кто это мог быть? Неужели это сделал я? Если так, то я должен был быть в колонии, а не в психбольнице. Не знаю, ничего не знаю. Я снова засыпал, снова видел это тело. Не видел лица, только кровь. Не слышал ничего, кроме своего крика. Нечленораздельного, полного боли и отчаяния. И чувствовал ту мысль, что непрерывно билась в голове, видимо, в тот миг: «Не уберег» Я слушал бешеное биение своего сердца, будильник у соседей за стеной и думал. О том, что будет до жути обидно, если перед смертью я так и не вспомню. Ведь кому-то наверное я был нужен? Быть может, кто-то беспокоился обо мне? Скучал? Любил? Я ощутил резкую боль в груди, когда вспомнил слово «любовь». Оно близко. Я должен, я обязан вспомнить. Я переживал о том человеке, смерть которого я так тяжело осознавал. Сейчас я больше, чем уверен, что тот человек мертв. Столько крови… Он не мог выжить. От этого было еще больнее. Этот кто-то, несомненно, был дорог мне. Возможно, когда я все-таки вспомню, мне будет невыносимо больно. Как во сне, только сильнее. Ведь это реальность. Жестокая и такая… реальная? Полоска солнечного света двигалась по полу в мою сторону. Где-то все так же шуршало и скребло, но по углам было пусто. Только у стола валялся контейнер. Лишь когда лучик коснулся моей руки, вцепившейся в простыню, я ощутил, что замерз. Из приоткрытого шкафа виднелся край одеяла. Но я продолжил сидеть на кровати, настойчиво хватаясь за каждую зацепку в памяти. Волосы… Слипшиеся, потемневшие волосы. Я вдруг понял, что не там ищу. Нужно развивать мысль с другими, более мелкими, с виду незначительными, воспоминаниями. Хорошо, что мы имеем? Снег, клей «Момент», стакан с напитком… Напиток был очень странный. Он был из трав! Для чего я его пил? Для чего?.. «Чтобы спать, разве не очевидно» — пронеслось в моем ничуть не отдохнувшем мозгу. Гениальные мысли, оказывается, приходят и в полусонном состоянии. Это было что-то наподобие снотворного. Сон, снотворное… Сонник. Что-то как будто щелкает в голове и вспоминаю, кто такой Димка и что это за снег. Сердце ёкает. «Не уберег» Еще одна жертва моей легкомысленности. Димка, Димка, надеюсь, ты простишь меня. Спустя минуту в памяти всплывают картинки: сидящий на корточках друг и его счастливый взгляд. Стало легче. Кира… Сестренка… Теперь я помню и тебя. Я постепенно восстанавливаю все, что было. Но пока что не могу связать воедино. Есть что-то очень важное, что объединяет всех этих людей. Вместе с этим, оно слишком тяжелое и болючее, я готов биться о стену, лишь бы усилить боль. Будто это поможет… Так я только ускорю свою смерть, но так и не успею вспомнить. Этого допустить нельзя. Насколько же тормозили работу мозга таблетки в этой проклятой больнице, если я сейчас так страдаю? И кто додумался засунуть меня туда? Сейчас я безумно рад, что медсестра забыла поставить мне капельницу, и я смог очухаться. И сбежать. Кажется, я даже разбил кому-то нос по дороге. Мне стало стыдно, и я мысленно извинился перед тем человеком. Но так было нужно. И когда я успел стать настолько жестоким? Быть может, меня уже ищет полиция. Как потенциального преступника и угрозу для жизней окружающих. Странно, для умирающего я слишком рационально думаю. Я снова возвращаюсь к мыслям о любви. Не зря ведь меня тогда так тряхнуло. Я точно любил. Что если та смерть… Что если это была девушка, которую я любил?.. Меня скрутило от боли. Эти рвущие на клочья толчки в груди, взбесившееся сердце и горячие, солёные слезы по щекам. — Иола… Иола, родная… Боже, как же я мог? — шептал я, корчась на постели. За стеной зашумело, но я не слышал. Даже непрерывные звуки в квартире пропали. Я слышал только свой исступленный шепот, чувствовал только боль, раскаяние и любовь к ней. Ее больше нет… Слишком поздно. Я рыдал. Чувствовал, как кто-то пытается стянуть меня с кровати. Сквозь пелену прорывались голоса. Вот и пришел конец. Я рад только тому, что все-таки смог вспомнить тебя до того, как это случится. Неожиданно я перестал дергаться и лег плашмя, глядя в пустоту. Кажется, бессмысленно оттягивать неизбежное. Голоса зазвучали тише и вдруг стихли. Я больше не рыдал вслух. Но слёзы текли. Подушка под моей головой была мокрой, это даже охлаждало. Я, казалось, в моральном плане больше не чувствовал ничего. — Алеша! Боже, этот голос… Я точно уже не жилец. Кто-то схватил меня за руку, стало так тепло. Кто-то лег рядом, обнимая, цепляясь за футболку. Я ощущал себя будто со стороны. — Алеша… Алеша… — шептал этот родной голос где-то совсем близко. Я вернулся в реальность. Этот кто-то продолжал шептать мое имя, прижиматься крепче и плакать. Я моргнул. Приподнял голову. Гнетущие шорохи, скрипы на миг вернулись и стихли, будто кто-то нажал на паузу. Я снова закрыл глаза, но, теперь уже прижимая к груди хрупкое тельце Иолы. Она продолжала цепляться за мою одежду. Хваталась за мои плечи и пыталась вырваться. Как только я слегка ослабил объятия, она подняла голову и взяла моё лицо в руки. Я пытался дышать, смотрел в эти измученные, покрасневшие глаза и не верил. — Я думал… Я думал, что больше тебя не увижу… — еле слышно прошептал я. Смотрел, любовался чертами ее лица и всё еще не верил. А она молча роняла слёзы мне на грудь и периодически выдыхала воздух, приоткрывая рот. Искусанные губы. Мы так и смотрели друг на друга, тяжело дыша от недавних рыданий и сжимая руки. Я снова не чувствовал ничего вокруг. Но теперь в это ничего не входили мои чувства к ней. Я будто выстроил над нами барьер и мысленно пообещал сохранить его, спасти её ото всех, во что бы то ни стало.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.