Путешествие в Криоцен

Другие виды отношений
NC-17
Закончен
3
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Миди, 14 страниц, 5 частей
Описание:
Продолжение обзора жизни будущего "Настоящий Неоцен. 10 миллионов лет спустя". На этот раз после неоцена прошло ещё 10 миллионов лет. Мир изменился ещё больше, чем когда-либо за всю историю Земли, и живые организмы - тоже.
Посвящение:
Моей милой и замечательной жене Авлар.
И естественной науке.
Примечания автора:
Ссылка на приквел: https://ficbook.net/readfic/9786700

Обложка к проекту: https://ibb.co/WgqXFt5

Читайте с удовольствием. Если у кого-то есть хорошие идеи, предлагайте!
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
3 Нравится 2 Отзывы 0 В сборник Скачать

Глава 2. Экваториальные авларовые леса и прерии.

Настройки текста

Надо всем стремиться к тому, чтобы не было несовершенных существ, например, насильников, калек, больных, слабоумных, несознательных и т. п. О них должны быть исключительные заботы, но они не должны давать потомства. Так безболезненно, в возможном счастье, они угаснут. Циолковский К. Э. Любовь к самому себе или истинное себялюбие.

      

Многие думают, что жизнь так сложна, так загадочна, что начало её не могло зародиться на такой ничтожной пылинке, как Земля, что жизнь есть произведение безграничной вселенной, зародилась где-то на планетах, между далекими солнцами, в течение бесконечности веков, и только перенесена случайно на Землю, где и расцвела. Конечно, об этом можно говорить. Но не преувеличивают ли загадочность жизни? Это во-первых. Во-вторых, перенос жизни через мировые пространства довольно трудно допустить. Он же. Зарождение жизни на Земле.

             Экватор, который раньше был приютом для омерзительных из-за сырости и сонма инфекционных болезней дождевых лесов и ещё более опасных в этом плане болот, а ещё хрупких коралловых рифов, теперь изменился кардинально. Так как температура днём там по солнечной погоде лишь плюс двадцать, а обычной ночью — минус двадцать, то тропиков на Земле эпохи криоцена и предшествовавшего ему неоцена больше нигде нет и не будет!       Однако на берегу около моря растёт тёмно-зелёная с серым пухом странная трава с толстыми — хоть и с узкими лепестками — красноватыми цветами. Она ковром покрывает ветренную равнину, и нет участка, где этой травы нет. То и дело внутрь этих цветов под порывами сурового ветра с ледников и холодного атлантического океана постоянно проникают крупные массивные чёрные жуки с опушённым брюшком, размером чуть больше голоценовых чернотелок, и все внизу в серой пыльце покидают их. Это и есть потомки пушистых чернотелок голоцена и неоцена, т. н. ледяные жуки (семейство Tenecrionidae). Их размер и чернота тела позволяют мгновенно разогреваться на коротком отрезке времени утром, когда неласковое криоценовое солнце нагревает саму траву. Трава, надо сказать, тоже с секретом. Дело в том, что она, ранее опыляемая бабочками и пчёлами, теперь — как и все растения неоцена, чистый кантарофил. Так как в суровом ледниковье инфракрасное зрение, и так уже бывшее в «рудиментарном» виде у голоценовых чернотелок, теперь за 20 миллионов лет постепенно развилось не хуже светового. Поэтому узоры на цветах видны в инфракрасном диапазоне, привлекая многочисленных ледяных жуков, а узкие лепестки — чтобы меньшее охлаждение было о воздух. Нектара у них нет, но есть много пыльцы, которой питаются жуки, перенося её часть на другие раскрывшиеся цветы.       Называется растение Авларовый пан (Pan avlares), Авлар всеобщий, потому что, благодаря своей уникальной биохимии — система антифризов и белковой, и эфирной природы, а не только какого-то одного типа, развилась больше, чем у любого растения в истории Земли. Благодаря этому растение вытеснило всех не способных к выживанию при минусовой температуре растений. Но оно пошло дальше прочих растений в вопросе жизни в ледниковье криоцена. Оно способно при минусовой температуре не только выжить, но и даже активно расти, что делает зиму не периодом «сна», как у других растений, а периодом замедленного роста. Но как Авлар всеобщий берёт воду из замороженной почвы для роста, хоть и медленного, в зимний период? Тут ему помогают сверхглубокие корни, проникающие в слои грунта, где вода жидкая, но растение теперь берёт из воды все соли и известь, что позволяет ему выживать в такой воде, от которой его предок, иван чай, погиб бы. Такая устойчивость позволяет ему расти везде, где есть свет, что помогло ему вытеснить даже сушильную траву, кроме немногих горных и подземных разновидностей, так как последним ещё в неоцене уже не был нужен свет для роста.       Но не все сюрпризы Авлара всеобщего исчерпываются такой биохимией.       Поодаль от моря, на расстоянии почти километра, растёт группой почти серое, с серо-зелёными толстыми и опушёнными листьями кустарниковое дерево с точно такими же, как у травы, но чуть более крупными цветами и листьями. Высота этого дерева — все десять метров, что для ледниковых деревьев немалая высота. Сравните с карликовой ивой времён голоцена! Но антифризы и корневая система успешно позволили дереву также преодолеть ограничения растений прошлой эпохи. И вот сейчас у дерева плодоношение, семена из раскрывающихся коробочек разносятся поющим ледяную песню ветром по всей округе. У семян долгий период покоя, но часть из них проросла, став новым… Авларом всеобщим! Да, это растение смогло жить в травяной и древесной форме, размножаясь и в «травяной», и в «древесной» форме. И в промежуточной, «кустовой», тоже. Таким образом, один вид сам занял несколько экологических ниш, а не одну-единстенную, вытеснив всех конкурентов за солнечный свет окончательно. Ближайший аналог этому в голоцене, хоть и не настолько экстремальный, — личинка и имаго у насекомых с полным превращением. Теперь этот путь повторили растения, хоть и без «куколки». Всё же, стопроцентного совпадения не бывает при параллельной или аналогичной эволюции!       Сушильная трава, оставшаяся в горах или на относительно неплодородной земле, не изменилась со времён неоцена и не так обильна, как тогда.       Но после вымирания двукрылых и ос — ледяные жуки вытеснили их и вообще всех насекомых, кроме неоценового муравья (семейство Neomyrmicinae), потомка небольшого муравья-бегунка голоцена. Он смог — благодаря своей живучести и подземному образу жизни — окончательно вытеснить всех прочих хищных насекомых, кроме хищных видов ледяных жуков. Они — прямые конкуренты за пищу, а именно личинок прочих потомков чернотелок и падаль. Один из самых распространённых видов ледяных жуков, большая чернотелка-защитница (Tenecrion pretorians), самое крупное насекомое всего криоцена по совместительству, защищает авларовые цветы от поедания их вредителями, неоценовыми муравьями, питаясь и ими самими, получая от них недостающий ему в пыльце белок и даже муравьиные кислоты для собственной защиты от любителей насекомых — очень сильно опушённых чёрных ирвиновых маусов (семейство Musirvinaceae), а также тёмных потомков неоценовых орлиных воробьёв, т. н. опушённых воробьёв (семейство Passeripellidae). Размером с предка, но массивнее и быстрее в броске на короткую дистанцию, эта тёмная узорчатая птица способна одним ударом могучего клюва без особых проблем раскусить разбить на части любую зрелую семенную коробочку авлара или панцирь самого крепкого ледяного жука. Впрочем, последние заняли все ниши сухопутных и водных (семейство Tenedytiscidae) насекомых-хищников, а также аналогичных массивных растительноядных, среди коих есть упомянутая ранее чернотелка-защитница, и пятнистых могильщиков, насекомых-падальщиков (семейство Tenicrophoraceae), так что тушки птиц или маусов долго не залежатся на этой суровой земле. Сами маусы и птицы тоже не побрезгуют такой пищей, поэтому санитария в криоцене не хуже, чем в голоцене, а в связи с климатом — и лучше даже! Пауки и даже клещи тоже окончательно вымерли их стараниями.       Но насекомые на ночь засыпают, переживая период морозной ночи в неактивном состоянии, кроме одного жука, чернотелки-деда мороза (Tenis frigavus). У этого серовато-чёрного в более светлых разводах жука длиной в три сантиметра и массивными лапами, похожими на оные у скарабея, антифриз позволяет также не спать, как прочим насекомым, а кормиться семенами, пыльцой и даже остатками отмершей от холода древесины авлара того же цвета, что и жук. Это помогает ему маскироваться. Не брезгует насекомое и своими замёрзшими сородичами из других видов, но ледяное насекомое — трудная мишень с малой питательной ценностью, потому он больше щиплет простую падаль за маусами и птицами.       И вот в очередной мартовской поре, когда ветер овевает весь экватор со скоростью в полных двадцать метров в секунду, как бы дополняя собой рваные «перья» тёмных из-за зари облаков, на равнине появилось массивное, почти чёрное животное с угольно-чёрными глазами и могучими широкими лапами. Вес в полный центнер и толстые бока показывают, что он запасает жир и часто- не всегда, кстати, — впадает в спячку на период, когда семян мало, как голоценовый медведь, да и ниша почти такая же. Только есть у него одно важное отличие: некрупный авларовый Ирвин (Irvin avlares) живёт стаями до ста особей и легко переключается на режим охоты при наличии подходящей фауны, благо его жертва — серый, чуть более крупный серый копач (Fiossurum avlares) из того же семейства, более специализирован на поедании авлара, сильнее прочих животных вредя его побегам, а не только листве, как делают прочие и помогают новому росту листвы. Авларовый Ирвин, надо сказать, тоже изредка питается побегами и цветами Авлара для восполнения недостатка витаминов, но мясо чаще предпочитает вегетарианскому меню, а серый копач — наоборот, хотя он и может есть падаль. Также он частенько охотиться на птиц и мелких маусов.       Когда чёрные животные вышли на охоту, как бы рассыпавшись цепью, копачи привычно замерли на месте. их плотная шкура не перекусится даже зубами Ирвина, если не повалить копача на спину. Самец-вожак вдруг начал кричать на хищников и изображать бегство, уводя стаю чёрных гостей от самой с детёнышами. Но Ирвины поняли, что это трюк, и толпой кинулись именно на крикунов. Пять особей копача стали пищей прочим, и самки с детёнышами, не успевшие спастись, — тоже. В беге на длинную дистанцию копач побеждает всех маусов неоцена, но Ирвин сильнее в коротком рывке — скорость гепардов голоцена плюс ещё десять, — а разогнаться до приличной и могущей спасти скорости в деваносто пять километров в час, — чёрные охотники своим жертвам предусмотрительно не дали. Крики жертв и торжествующее скрипение охотников довершило всю картину.       Когда самые могучие зубы криоцена прикончили и согудали копачей, от них остались лишь внутренности и самые мелкие кости — зубы Ирвина не боятся прогрызать их, чтобы добраться до костного мозга. Когда все насытились и ушли, из седой воды за ними ещё долго наблюдала одинокая тёмная тень, только что поймавшая крупного — c мелкую утку из голоцена — берегового зеркального воробья (семсейство Passerspeculaceae), чей белый окрас перьев слепит насекомых и мелких рыбок, становящихся этой птице лёгким обедом. Самые острые зубы в истории, вдвое острее даже зубов вымершей бушли, появились у обладателя этой тени, Мрачного жнеца (Peaper atrum). Водный маус, потомок чёрного прыгуна из неоцена, буро-чёрный в пятнышку для лёгкого нагрева на утреннем Солнце, размером с морского котика голоцена, но с «бобриного» типа узорчатым — маскировка в водной ряби для крайне подвижной части тела этого зверя — хвостом и целыми четырьмя одинаково развитыми ластами. Последнее качество делает этого морского мауса самым маневренным животным в истории Земли, способным на самую крутую по степени быстрого разворота на месте атаку на рыбу и других животных в рывке на короткой дистанции. Сейчас он вышел на берег полакомиться падалью, но маленький копач, отставший от уцелевшей стаи, быстро опередил его. Ненадолго, ибо Жнец начал кричать на частотах ультразвука, оглушая наземное животное так же, как он привычно глушит в море рыбу. Когда оглушённый мелкий копач, сильно дезориентированный и страдающий от боли в ушах, попытался убежать, водное животное в три прыжка подбежало к нему и убило одним метким укусом в слабый ещё детский череп.       Взрослые копачи не боятся криков Жнеца и сами могут его помять, но детёныши не защищены от них сформированным головным шлемом и двойной костью под ним, гасящей особо высокий ультразвук. Сам Жнец использует ультразвук и как эхолот, охотясь среди водорослей, где видно намного хуже, и может нырять на триста метров в глубину во мрак за обильной жизнью. Там его глаза бесполезны, так что слух с эхолотом-глушилкой очень хорошо помогают маусу в добыче пищи для себя и семьи. Как у всех морских маусов мира неоцена и криоцена, губы у него смыкаются за зубами, что закрывает рот при нырянии, как это происходит для предотвращения попадании земли в рот у слепышей и землекопов из эпохи голоцена. К слову, слепыши и землекопы в криоцене и неоцене тоже есть, и все они своим образом жизни хоть и были маусами, аналогичны таковым в голоцене.       Вот и сейчас, добыв двадцатикилограммового детёныша копача, он понёс его в зубах в сплетённые из терна симбиотического (Verper symbiotical) — последнего уцелевшего лишь на экваторе вида тернового дерева — дом, где ждала его самка-жена и три детёныша. Это дерево образует трёх-четырёхметровый эллипсоид с камерами, полый внутри, и Жнецы убивают вредителей растения, живя в нём, и не давая растению страдать от насекомых и мелких маусов. Такой симбиоз выгоден морским охотникам и последнему в истории терну в равной степени. Выгоден он и опушённым воробьям, гнездящимся только на верхушках этих «домов». Их сородичи, пёстрые с тёмными узорами, остроклювые и крепкие, быстрокрылые и агрессивные воробьи-стрелы (семейство Passerowaceae), заняли все авларовые рощи и кустарниковые прерии, и охраняют их даже от мелких маусов, отгоняя их от коры молодых деревьев. спасая растения, они едят их семена и цветы, а также очень лакомых до этого источника питания насекомых и мелких птиц с маусами. Древесная форма авлара выделяет для них смолу, которая возмещает им некоторую нехватку сахаров в семенах и фауне. Этот симбиоз пошёл ещё дальше: живя стаями наподобие общественных ткачей голоцена, но куда более утеплённые, воробьи-стрелы более специализированы как охранники авлара. Тут есть и аналог социально-возрастных ролей: более разноцветные мелкоклювые птенцы убивают «мелочь» и чистят гнёзда с перьями друг друга, а вдвое более крупные красно-фиолетовые взрослые с кривыми, значительно зазубренными мощными клювами и более «бронированными» яркими перьями — крупную добычу, давая своим потомкам пищу и опыт охоты. Тут гнездо тоже взрослые из терновой лианы, подвида терна симбиотического. Если рядом с местом всходы семечка терна растёт древесная или кустарниковая стадия жизни авлара, то терн становится не шаром на берегу моря или реки, а опушённой, смолистой, в обильных плодах, прочной лианой, а воробей-стрела помогает расти и ему тоже, делая из него цельное, с лабиринтом камер, гнездо для сотен особей-сородичей! Смола позволяет птице склеивать гнездо без особого труда, согревая его изнутри в холод и давая лучший рост. Так же по возрастным ролям обстоит и у Жнецов: они учат и тренируют детёнышей на мелкой и не очень сухопутной фауне ещё вне волн штормового сурового моря криоцена, чтобы в море заплыла не неопытная беспомощная особь, которую легко съест незаметный в море даже на расстоянии трёх метров от жертвы пятиметровый зеркальный китовый гольян (семейство Cetahoxinaceae), главный хищник побережья наряду с самим Жнецом, а уже сформированный свирепый охотник. В отличие от голоценовых тюленей, которые на суше в детском и подростковом возрасте совсем беспомощны, Жнец в детстве и юности имеет куда более серый окрас, аналог четырёх тупых толстых коротких рогов на голове над глазами для боя с непрошенными гостями и «лапообразные» ласты, чем у родителей, и куда легче передвигается по суше. Он охраняет и чистит весь дом. Лишь в море взрослым Жнец уже становится более «тюленевидным» и тёмным. Рога у взрослой особи атрофируются, очень медленно превращаясь в «шлем» для таранов головой на охоте и в бою. Взрослый Жнец, если он самец, может за три минуты забить головой китового гольяна меньше трёх метров длиной, а потом принести своей семье этот лакомый трофей.       Живя семьями, Жнецы помогают симбиотическому терну, разнося его семена, как и опушённые воробьи с воробьями-стрелами для авлара. Каждая группа тёмных морских маусов — не менее ста особей на одном участке берега, из многочисленных семейных гнёзд —ревностно стережёт свои деревья и территорию, а не выходя на сушу время от времени, как голоценовые ластоногие. Убивают даже Ирвинов, если они зайдут слишком близко в их «город». Хотя Ирвины защищены головным шлемом и особой конструкцией ушей от ультразвукового крика Жнеца получше копача, но он и им тоже не особо приятен, а неистовство в бою равноценно у крупных самцов и более юрких мелких самок Жнецов спорит даже с их собственным. Потому охота на морского дальнего сородича — самая крайняя мера, если кончилась прочая еда.       Кстати, Жнецы могут плавать и в реках, а не только в морях, потому все речные и морские маусы — один генерализованный вид. Прочие же были ещё в начале криоцена им вытеснены, а способность плавать на тысячи километров помогла моряку заселить ледяные и травянистые одновременно побережья всего мира. С ними на все берега мира пришёл и симбиотический тёрн, который теперь может отпускать свои сочные изнутри плоды по всей солёной воде на манер голоценового кокоса. Там, где живут Жнецы и опушённые воробьи в вороюьями-стрелами, сам симбиотический тёрн растёт лучше, чем при отсутствие таких охранников, и образует прибрежные леса.       К слову, все теплокровные виды криоцена из-за суровости условий и благодаря ей истинно моногамны, чтобы проще прокормить и защищать свою семью.       Таков в общих чертах мир сурового криоцена на экваторе.
Примечания:
https://ibb.co/yWH0HSL Авларовый лес и Ирвин с чернотелкой-защитницей (справа).
https://ibb.co/16H7k9q Авларовая трава, на сушу вылезает Мрачный Жнец. В небе летит опушённый (слева) и зеркальный (справа) воробей.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net