Чего боятся призраки

— А чего боятся призраки? — нахмурившись, спросил Димон, сидя на кровати в турецкой позе. Рядом с ним лежал включенный ноутбук, на тумбочке стоял энергетик и пачка чипсов. Комната была погружена в привычный полумрак, освещаясь лишь синеватым сиянием экрана.       Пожалуй, это был действительно глупый вопрос, странно думать, что после смерти в мире осталось хоть что-то, чего можно было бояться. Человек всегда боялся не столько боли во время кончины, не столько агонии, сколько того мрака, что ожидал его по ту сторону. И в конечном итоге, если в этом мраке действительно что-то есть, то что может пугать того, кто пришёл из него. Однако, этот вопрос возник по вполне объяснимым причинам. Приближался Хэллоуин, а потому Шашлык захотел посмотреть какой-нибудь ужастик, тем более, рядом с Олежей это должно быть более атмосферно. — Не знаю, — произнёс дух, его лицо стало сосредоточенным. Побрацкого давно интересовал этот вопрос. Душнов как-то говорил ему, что его тело совпадает с его представлениями о том, как он видит себя. Его тело что-то вроде проекции. На самом деле Димон мало что понял, потому что Олежа объяснял это слишком заумно, говорил что-то там про зеркальные проекции, нейроны и прочее, так что Шашлык предпочёл сделать умное лицо и покивать там, где нужно.  — Ну ты сам чего боишься? — не отставал Побрацкий. — Я много чего боялся, — отмахнулся Олежа. — Например? — Ну, опоздать на лекцию или получить неуд. — Я не о том, — поморщился Шашлык. — Я не про твои ботанские страхи, а про нормальные. Ну, типа, ты боишься призраков, не знаю? — Ты дебил? — приподнял одну бровь призрак, заставляя Димона ощутить себя полным придурком. — Ну бля, это первое, что пришло мне в голову, — разозлился Побрацкий. — Ты понял, о чём я.       Душнов кивнул. Если честно, он никогда не верил в подобные вещи, да и кто вообще в здравом уме бы стал? Олежа всю жизнь увлекался наукой, любил передачи по Discovery и BBC, а за пару лет до своей смерти стал активно пользоваться ютубом, ему нравились каналы с лекциями и блогеры, которые развеивали мифы. Тот же Утопия-Шоу был не последним в его списке, а теперь. Что такое парадокс экзистенциального ужаса, когда почти всё, во что ты не верил, вдруг оказалось правдой. Радовало только то, что после эпичного падения из окна собственной комнаты, за ним не явился Вергилий, дабы провести через все круги Ада. Только вот никакой Беатриче у него не было, так что в рай было бы не попасть. Так и сидел бы в Аду с поэтом, уча латынь. — Вообще, я темноты боялся, — выдал Олежа, вспомнив своё детство. — Темноты? — поинтересовался Побрацкий.  — Типа, мерещилось всякое? — Я был впечатлительным ребёнком, — пожал губы дух. — Когда я был в пятом классе, один парень запихнул меня в тёмную раздевалку. Они выключили свет и я ничего не видел. У нас раздевалки были старые, там и с включенным светом было опасно, но это не главное. Мальчики хотели меня напугать, один из них, Женя, кажется, сел в углу и ждал, когда я начну кричать или что-то ещё. Было очень темно и я правда его не увидел. Вот и представь. Я думал, что меня закрыли в темноте, одного, я кричал и стучал в дверь и вдруг кто-то резко схватил меня. Я чуть не умер там. Потом классному руководителю пришлось меня успокаивать и вести к медсестре, я никак не мог перестать плакать. — Да уж, — буркнул Димон. Если честно, он ожидал, что Олежа расскажет ему совсем другую историю, что-то про то, как он шёл домой один и страшные деревья казались каким-то силуэтами, но эта история… Это было действительно ужасно. И, пожалуй, самое ужасное было то, что почти всю школу Побрацкий вытворял нечто похожее, он был хулиганом и гордился этим. Но сейчас ему стало стыдно. Говорить об этом Олеже, он, конечно, не стал, но мысленно извинился. — Ну, а я вот боялся, что в меня молния попадёт, — попытался выкрутиться Шашлык. — Я в детстве в деревне жил с бабушкой, она мне постоянно рассказывала про то, как к ним один раз в окно прилетела шаровая молния. И как одного мужика в поле убило. Я после этого во время грозы срать в туалете боялся, вдруг меня прямо там ебанёт. — Серьёзно? — захохотал дух.  — Чего смешного? Сам бы попробовал два часа терпеть, когда очень надо. — Ладно, ладно, это не очень смешно. Но вообще, ты знал, что в одного мужика в США, молния попадала семь раз? [1]       Димон немного напрягся, конечно, он уже был достаточно взрослым человеком, но детские страхи на то и детские, чтобы неожиданно аукаться во взрослой жизни. — Опять сидел всю ночь на ютубе? — буркнул Побацкий, меняя тему. — Ну ладно, темнота, а ещё что? — Я похож на человека, который боится абсолютно всего? — скрестил руки на груди дух. — Не всего, но похож.       Призрак вздохнул, не желая спорить. Ну и ладно, он и правда не был особенно храбрым. — Не знаю. Я не особо верил во всякое такое, хотя вот моя сестра просто обожала мистику, я думал чокнусь с её ТВ3. Меня больше пугали люди. — Ну, знаешь, даже в играх про зомби, обычно люди куда опаснее, — вывернул Димон. — А ты? Только молнии? — Да вроде бы. Хотя, нет, вру, собаки. Меня в детстве одна укусила. Бабушка рассказывала, что если бы у меня было бешенство, мне было делали по сорок уколов каждый день. — Ну, так уже давно не делают. — Да знаю, просто тогда это было страшно. — У тебя бабушка похоже в молодости сказки братьев Гримм в оригинале читала с видом: «ерунда какая», вот у нас в деревне. — Точно-точно, — рассмеялся Шашлык, вспоминая скрипучий голос бабушки. Вот она верила во всё: и в духов, и в домовых, и в чёрта. В общем, с самого раннего детства маленький Дмитрий понял, что окружающий мир — совсем не безопасное место, но вместе с тем научился не бояться почти всего. — Знаешь, мне тут одна штука вспомнилась, я когда мелкий был, по заброшкам с пацанами носился. Там был один недострой с подвалом, вот я в детстве на спор туда ходил. У нас ходили слухи про призраков, но я их не боялся, даже не знаю, были ли там реально призраки, но балки держались на честном слове. Думаю, если бы не моё детское «слабоумие», я бы туда не полез. — Ага, именно поэтому ты поселился в комнате с надписью: «не лезь, убьёт». Привычка сработала? — Вроде того.       Сейчас все те выходки, что он проделывал в школьные годы могли бы заставить волосы на спине встать дыбом, пожалуй, Димон мог бы назвать себя везунчиком, потому что объяснить как он остался жив, не используя слово «удача» было просто невозможно. Зато всеми своими выходками он заработал авторитет сорвиголовы. — Ты смотрел заклятие? — спросил Побрацкий, поставив ноутбук на колени. — Что-то слышал. Я не фанат ужасов. — Тогда давай посмотрим вторую часть.       Олежа с лёгким напряжением смотрел на экран, сжав в пальцах подушку, что лежала рядом с ним. Похоже, он действительно переоценил собственные силы. Дело было даже не в том, что нечто подобное могло действительно сосуществовать рядом с ним, это, как говорится, ерунда, но вот способность глубоко сопереживать героям ещё никто не отменял.       — ААААААААА! — завопил дух, заставляя Димона чуть ли не подпрыгнуть от неожиданности, как ледяные, призрачные пальцы впились в его плечо. — Ты чего орёшь? — воскликнул Побрацкий.  — Ну ты видел! Ты видел! Это же пиздец какой-то! Я знал, что с этой картиной что-то не так, но бляяяя.       Шашлыку хотелось и смеяться и плакать. Рядом с ним сидел настоящий призрак, который жался к нему от ужаса, испугавшись дешевых спецэффектов. Это, как говорится, надо было уметь. — Да успокойся ты, это просто фильм, — буркнул Димон. — Я знаю, но это не отменяя тот факт, что это, блин, было неожиданно. — Это же скример, конечно это было неожиданно.       Олежа фыркнул. Он знал, что бояться ужастиков глупо, но ведь, если подумать, он не мог утверждать, что в реальном мире ничего подобного не происходило. Если существуют призраки, почему бы не существовать, скажем, демонам?       Досмотрев фильм, Побрацкий потянулся, завалившись на спину. Он не казался напряженным или испуганным, но Олежа списал это на некоторую недалёкость. — Знаешь, кажется призраки боятся ужастиков, — тихо прознёс Олежа, сидя на кровати Димона. Тот поморщился, но сгонять друга не стал. — Ага, я уже понял, — буркнул Шашлык, не открывая глаза. — А знаешь, что я боюсь? — Что? — Что ты снова превратишься в ту хрень, как тогда, когда не спал[2].       Олежа удивленно посмотрел на него, после чего слегка улыбнулся, ощущая радость. Ему было приятно, что Побрацкий вот так-вот, по-своему, заботился о нём. Дух не стал ничего отвечать на эту фразу, зная, что подобное смутит Димона. — Не стану. Но знаешь, мне довольно страшно спать сегодня. — Даже не думай, — сквозь сон пробормотал Димон. — Лучше пусть меня сожрут демоны.       Олежа фыркнул, отходя к окну. Убедившись, что Шашлык уснул, дух тихо свернулся рядом с ним, засыпая. Ему действительно было страшно после фильма, но рядом с другим человеком — страх отступал. Главное — проснуться раньше, чем Димон, иначе пробуждение духа случится совсем не от крика петуха.