Октябрьские зарисовки

Спорить с Артемом мы начали, как только встретились у метро и отошли в сторонку перекурить перед сорокаминутной поездкой до нашего университета. И ладно бы тема была серьезная или более-менее значимая. Так нет же — разговор зашел о фантазиях и вере во всякую сказочную хренотень. Артем с пеной у рта голословно пытался мне доказать, что в жизни нет ничего невозможного, и всегда найдется место такому, что нам даже в самых страшных и фантастических снах не приснится. Я же, как истинный циничный реалист, пытался его в этом разубедить. Правда, никакими фактами тоже не апеллировал, так что спор наш был, по большому счету, простым сотрясанием воздуха. Но завело обоих не на шутку. — А я говорю тебе, что мы просто многого не видим, не хотим замечать, — продолжал кипятиться Артем, когда мы уже вошли в вагон и устроились у противоположных дверей. — А тем временем вокруг все может быть совершенно не таким, как кажется. — Бред, Тем, бред! — я был категоричен, чем, похоже, окончательно вывел друга из себя. — Ах так? — воскликнул он со злостью, совершенно ему не свойственной ранее. — Я докажу тебе! Похоже, пока сам не увидишь, не поймешь ничего, — Артем стянул с плеч рюкзак и зарылся в его недра. — Вот! — он достал какое-то круглое стеклышко, похожее на линзу от очков, и, приставив к своему глазу, осмотрел вагон. — То, что надо, — хмыкнул он, протягивая вещицу мне. — И что это? — Оглядись вокруг, кого ты видишь? Я недоуменно пожал плечами, разглядывая обычную картину утреннего часа пик в душном вагоне метро. — Ну, люди. На работу едут или на учебу, как мы. Я не понимал, что должен был увидеть такого. Слева сидела расфуфыренная девица и то ли фоткала себя, то ли просто любовалась на свою смазливую физиономию в экране мобильника. Рядом мужик хамоватого вида внаглую пялился на нее. За ним к поручням жался какой-то очкастый ботаник с портфелем на коленях, все пытаясь увернуться от колышущегося над ним огромного живота, принадлежащего толстяку, который буквально висел на поручне, уткнувшись в телефон. На противоположном диванчике ехали два бородатых насупленных деда, как в песне про гусей — один серый, другой белый, и дремлющий качок в наушниках. А напротив нас стоял парень-неформал в черном балахоне с капюшоном. Все было до приторности привычным и обыденным. — А теперь посмотри через стекло, — попросил Артем, подтолкнув мою руку вверх. — Что ты видишь теперь? — Да ниче… Слова застряли в горле, как только я поднес к глазами врученное мне Артемом стеклышко. Я словно очутился на страницах книг, которыми зачитывался когда-то. — Это нереально, — пытался я уговорить себя. Но изменившаяся картинка не исчезала, доказывая мне обратное. У девицы, продолжавшей вертеться перед телефоном, появились длинные островерхие ушки, глаза засверкали изумрудно-зеленым, а по лбу и щекам протянулись эльфийские вязи. Парень рядом с ней оказался оливковокожим орком. Он скалил свои крупные желтые зубы, наблюдая за выкрутасами эльфийки. У ботаника исчезла обувь, и он скромно прятал свои волосатые ступни под сидение, а толстый зеленый тролль все так же старался забодать его своим огромным брюхом. Гномы, сидящие напротив, вполне молодые, кстати, вперились в тролля стальными взглядами, словно пытаясь пробурить его насквозь. Огромный гоблин все так же спал, широко раскрыв рот. И когда из-под черного капюшона напротив мне ухмыльнулась сама тьма, я не выдержал. Ринулся к дверям так вовремя остановившегося поезда и выскочил на перрон, пытаясь унять суматошное дыхание. Прислонился спиной к столбу, в подрагивающей руке все еще сжимая злополучное стекло. — Жень, ты чего? Ты в порядке? — Артем, выскочивший из поезда следом за мной, обеспокоенно крутился рядом. — Я не думал, что ты так отреагируешь, прости. — Ты мне можешь объяснить? — попросил я, понимая, что друг знает много такого, что мне даже и не снилось. — Я только что видел персонажей из книг Толкиена. Это глюк? Как такое может быть? — Это не глюк, — вздохнул Артем. — Это другая сторона мира, который ты привык считать обычным. Они живут среди нас уже очень давно. Прячутся за мороком, сливаясь с общей массой, и просто так увидеть их невозможно. Только через специальные различители наподобие того, что у тебя в руке. — Но как они попали сюда из фантазии писателя? Как он смог их оживить? — Все наоборот, — улыбнулся Артем. — Толкиен писал их истории. Все они правдивы. Это реально происходило в том мире, из которого они пришли к нам. — Но ты! — я словно по-новому взглянул на своего друга. — Откуда ты все это знаешь? И почему тебе позволено их видеть? — Моя семья контактирует с ними из поколения в поколение. Мы такие своеобразные парламентеры и миротворцы, регулирующие возникающие нештатные ситуации и разногласия. Таких людей не очень много. И нам запрещено просвещать остальных о реальной картине мира. — Тогда почему ты показал мне? — я действительно не понимал. Артем вдруг засмущался, опустив взгляд в затоптанный пол подземки. — Потому что… — он замялся на несколько секунд. — Ты мне нравишься, — выпалил, не поднимая глаз. — Уже давно. И я хотел, чтобы ты видел мир так, как вижу его я. Шагнув ближе, я приподнял его лицо за подбородок, вынуждая посмотреть мне в глаза. Все фантастические твари вдруг разом отошли на задний план. — Нравлюсь в каком смысле? — для меня этот вопрос был очень важен, потому что от ответа на него зависело исполнение моего тайного, так долго лелеемого желания. — Как парень, Жень, — ответил Артем, выискивая в моем взгляде реакцию на смелое заявление. — Ты нравишься мне как парень, с которым я хочу встречаться. Именно поэтому я хотел, чтобы ты тоже увидел и принял это. Чтоб тебе не казалось там что-то… — Мне уже кажется, — я обнял его за талию, притягивая к себе. — Что я тебя сейчас поцелую, — прошептал ему прямо в губы и нырнул в омут с головой, наплевав на снующих вокруг орков, гоблинов, эльфов и прочих иноземных тварей.