Октябрьские зарисовки

— Выводи! Давай, потихонечку… потихонечку… Выводи! — Мы падаем, Ваня! Падаем! Пятьсот до земли! — Отставить панику! На себя штурвал! Еще! Набор высоты, Коля!.. Рев сирены в кабине. Непрекращающийся писк неисправных приборов. Оглушающий стук собственного сердца в ушах… — Земля-а-а-а!.. — истеричный крик Николая. Удар… Кратковременная вспышка боли… И темнота, укутанная долгожданной тишиной. Под пальцами что-то влажное. Мягкое. Воздух спертый, словно водой напитанный, с трудом проходит в легкие. Черт, как же болит голова. Встать. Надо подняться. Будет полегче. С трудом открытые глаза упираются взглядом в изумрудно-зеленый мох, который минутой ранее ощупывали руки. Где он? Вокруг вывороченные с корнями деревья. Бурелом, окутанный туманной дымкой. Лес? Что он делает в лесу? В небе же был, вроде. Острыми одиночными стрелами в голову вонзаются воспоминания. Отчаянная борьба за высоту. Истеричные Колины крики. Удар о землю… Они же разбились! Вот черт! Как жив-то остался? Или не остался?.. Чувствуется все как-то странно. Подняться на ноги на удивление легко, словно веса в теле нет совсем. Только равновесие поймать еще сложно. Но ничего. Расправить крылья, удержаться… Стоп! Крылья? Откуда у него крылья? Беглый осмотр вводит в ступор, а после вызывает истерический смех. Кто-то наверху, видать, любит пошутить. Он гигантский мотылек. С огромными мохнатыми крыльями, тонкими ручками и ножками и длинными антеннами на макушке. Остановить смех никак не получается, и он стоит, прислонившись к шершавому стволу сухостоя, сотрясаясь в конвульсиях некстати накатившего веселья. — Ваня, ты, что ли? — он слышит голос Николая и оглядывается по сторонам. Никого. Только вокруг вьется пестрая бабочка. — Коля? — Я это! — ворчливо отзывается тот и присаживается на протянутую ручку-веточку. — Смотри, какой красавец. Мы же умерли, да, Вань? Где мы, как ты думаешь? — Я думаю, мы в раю, Коль, — он улыбается. — В таком своеобразном раю, специально для летчиков. Видишь, и крылья нам с тобой оставили. — Тогда почему я такой мелкий? — возмущается Коля. — Ты вон огромный какой. — Так ты второй пилот, Коль, не дорос еще. Вот налетаешь побольше часов, еще и меня перегонишь. Они смеются вместе, снова взмывая в любимое небо. Большой мотылек и маленькая пестрая бабочка.