Тренировка по карате.

      Осеннее солнце только оставляло свои владения. Наступала пора ветров, что до костей пробирают своим порывом. Листья кружились в вальсе: то поднимаясь вверх, то опускаясь, словно под ритм мелодии, несущей спокойствие. Золотое одеяло листьев расстилало вновь замерзшую землю. Это было настолько красиво, что люди, проходившие по аллее осеннего королевства, смотрели с восхищением: не могли отвести взгляд и только шли, погруженные в свои мысли. И одним из них был наш герой, Кай Фон-Шпильце, что спешил на первую тренировку к своему возлюбленному, Матвею Воронину. В последнее время, он все чаще стал опаздывать на запланированные встречи. Конечно, все дело было в его снах. Ему снились волшебные видения, похожие на фильм с его участием: там происходили не самые детские шалости… Естественно, Матвей принимал там не последнюю роль. Его безжалостный взгляд, говорящий: не уйдешь сюда, пока не испытаешь все позы камасутры; а руки, что струились по телу Кая, только и делали, что не давали шанса сбежать. Жаль паренька, ведь стал секс-рабом, но думаю ему лишь это в наслаждение: его любимый Мотя оттрахает его так, что будет лишь скулить, как побитый пес в подворотне. Но это всего лишь сны. Он хочет увидеть это наяву, ведь они даже ничем интимным не занимались. Одни хождения за ручку, долгие взгляды, поцелуи в подворотнях и только это. Каю так хотелось ощутить его тонкие пальцы в своем заднем проходе. Как они скользят, в надежде расширить его тесную дырочку и позже стонать под ним, как сука, стонать так громко, чтобы Матвей затыкал его яростным и жестким поцелуем, поглощая его без остатка. Кай горько улыбнулся этим мыслям. Он посмотрел на время, пока подходил уже к спортзалу. - Блин, уже опоздал на 3 минуты… Надеюсь, он меня не сожрет… - усмехнувшись, подумал Кай. – Хотя, если съест меня своим взглядом зеленых глаз: я буду не так против. С этой мыслью, он залетает в спортзал, чуть не споткнувшись о порог. Не замечая рядом стоящего человека, падает с громким шлепком на него. Издает злое рычание, похожее на задолбавшегося хомяка, что в клетке крутит колесо 24/7. Отдышавшись, он решил посмотреть, на кого все-таки упал. Каково было его удивление, когда этим «кто-то» оказался единственный и неповторимый – Матвей Воронин. - А…стоп! Мотя, что ты стоял на проходе…? Я же, вроде, опоздал на тренировку… Прости меня, пожалуйста! Я проспал и только и делал, что бежал сюда со всех ног, еще раз прости, - только и делал, что тараторил Фон-Шпильце. Матвей смотрел на него, не отводя взгляда. Ему казалось, что Кай сегодня был еще прекраснее, чем прежде. Он лежал на нем, приподнявшись на локтях и чуть приоткрыв свои пухленькие губы, похожие на мак. У него были растрепанные волосы цвета вороньего крыла, словно бежал кросс; его голубые глаза смотрели на него с беспокойством и обожанием к нему, на что Воронин усмехнулся. Знал ли он год назад, что встретит этого парня – напоминавшее ему солнце своей яркой улыбкой, какую дарил лишь ему одному и взгляд его был устремлен лишь на него любимого. И тут назрел вопрос. Как не хотеть и не обожать черноволосого, если он так смотрит на него, так желает (он уверен, что раздевает его в снах, по глазам прочитал), так податлив, что сносит ему крышу, но он держится из последних сил: он не хочет спугнуть своего парня, ибо так любит, что ревнует к каждому столбу, если кто-то не так посмотрит или сам Кай ему улыбнется. Он лишь его, и будет рядом несмотря ни на что. Пока Матвей его рассматривал, сам Фон-Шпильце ощущал его тело всем своим нутром. Его рука застыла на правой груди Матвея. Точно…забыла упомянуть, что он был в кимоно для тренировок в карате. Когда Матвей упал, оно чуть слетело, приоткрывая его грудь и чуть ниже пояса. Черноволосый чувствовал, что краснеет и глаза начали бегать по его груди, а Матвей не замечая его смущения, начал гладить его по голове. - Каюшка, какой ты растяпа, конечно, - с нежностью в голосе сказал Мотя. – Я вышел, чтобы тебя встретить, а ты уже на меня налетел. Конечно, я рад твоим объятьям, но давай скорее. Тренер тебе даст нагоняй, хоть ты и в первый раз пришел… Спохватившись, он стал медленно вставать, понимая на сколько ему стыдно перед Ворониным. Еще раз попытавшись встать, упал на одно колено около Моти, пока тот успел с одного раза подняться. Воронин улыбнувшись, подал руку матерившемуся парню. Тот принял его добрый жест и, быстро вставая, посмотрел протяженно на Матвея и улыбнулся милой улыбкой уголками губ. Забегая в раздевалку, Кай уже на ходу переодевался, как ему пришел образ полуобнаженного любимого. Челка, что закрывала его левую сторону лица, делала похожим на кукольное; очертание скул на его личике, так и манили прикоснуться пальцами, потрогав на ощупь; губы… приоткрытые: так и была жажда их испробовать на вкус, сплетая их языки воедино, прикусывая уголок его губ; трогать его грудь и пресс: так прекрасен, что чуть проведя пальцами, он бы возбуждался от таких прикосновений. Все это заставило его покраснеть до ушей. Подойдя к зеркалу, он увидел красные пятна: они настолько горели алым цветом, похожие на закат, что заметить б было нереально. Чуть успокоившись и приведя себя в чувства, переоделся и вышел из раздевалки, направившись в зал. Ему предстал большой зал, помещающий в себя всякие тренажеры и оборудование для фитнеса. Увидев Игоря, что стоял со всеми в форме кимоно, подошел тихо к нему и положил руку на плечо. От неожиданности, Назаров скривился и резко обернулся. Он собирался уже нахамить такому поганцу, напугавший его, но каково было его удивление увидеть Кая. - Кай! Неужели, ты все-таки решился ходить на тренировки? – крепко обнимая его, сказал Игорь. – Если понадобится какая-то помощь, я обязательно помогу! Может, встанем в пару для тренировок для спарринга? Я тебя много научу, обещаю. Подмигнув ему невзначай, все говорил Назаров. Они даже не заметили ревностный взгляд Матвея, что уже в мыслях убивал Игоря, за то, что тот флиртовал с ним. Но ничего пусть живет, пока может. Воронин в мыслях заверил себя, что сделает Кая своим, чтобы такие экземпляры, как он сразу знали свое место и даже не имели надежд на что-то больше с его любимым. Каратист давно уже хотел слиться с Фон-Шпильце воедино, но ему мешал страх сделать ему больно. Он беспокоился, что будет неудобно ему отказать. Все же, Кай слишком любил его, чтобы отказать в просьбе. Эх, Кай, Кай… Улетев в свои мысли, он не заметил, как к нему они уже подошли и ждали, когда тот очнется. - А… ребята, простите, я задумался… - рассеяно сказал Мотя. Они резко обернулись в одну сторону. Тренерский голос разнеся по всему залу, заставляя их построиться в длинную шеренгу. Было настолько громко, что заложило уши. Да, не позавидуешь им. Построившись, их приняли делить на пары. Матвей хотел быть в паре с любимым, но тренер решил иначе, заметив их разговоры и шутки-хохотушки, поставил Кая с Игорем. Воронину оставалось лишь встать с каким-то другим пареньком. Посмотрев на своего партнера и взглянув еще раз на Кая, принялся объяснять по поводу приема напарнику. Его гложила такая досада: так хотелось ему научить его приемам и провести с ним время, а вместо этого тренирует только какого-то хлопчика. Бросив еще раз взгляд на их пару, он чуть не подавился. Игорь трогал Кая за ноги, точнее за внутреннюю сторону бедра. Причем трогал медленно, разводя в разные стороны. Метнув глаза на любимого, тот как будто ничего не замечал и смотрел серьезно на Игоря. Сжимая в руках пояс от кимоно, ему лишь оставалось дождаться окончания тренировки и как следует оттрахать Каюшку. Мысленно он уже раздевал его и трахал, трахал и еще раз трахал, оставляя метки от себя любимого. - Никто не смеет к нему так прикасаться… Только я. – думал Воронин, сжимая до боли кулаки. Тем временем, Кай лишь думал, что несправедливость все-таки есть. Он хотел в пару с любимым, но как говорится: не фортануло. Потупив взгляд, он решил сосредоточиться на словах Игоря. - …Так ты меня понял? Эту ногу ставишь чуть дальше своей, затем делаешь захват шеи резко плечом и предплечьем, - тараторил Игорь, смотря внимательно на Кая. Тот лишь покачал головой, тяжело вздохнув. - Мне ничего не понятно… Давай еще раз! Я буду еще внимательней слушать… - сказал черноволосый. Собравшись с мыслями, Игорь заново начал ему объяснять, показывая на себе некоторые элементы и с тренировочными куклами. Только началось у Фон-Шпильце получаться, как прозвучал голос тренера, говоривший, что тренировка закончилась и пора расходиться. Обняв Кая на прощанье и пожелав удачи, Игорь начал уходить. Схватив его за руку, он потребовал объяснений. - Знаешь… пока мы отрабатывали элементы, твой Матвеюшка смотрел на нас во все глаза, пожирая, словно зверь. А я лишь немного его подразнил, надеюсь, когда мы вновь увидимся, ты будешь в состоянии ходить, мой хороший, - уходя, подмигнул и прошептал на ухо Игорь. До Фон-Шпильце только пришло осознание, что они точно этим займутся. Неужели время настало? Представив Матвея сверху и поедающим его глазами, он порозовел, как поросенок на гриле. Так долго мечтал и желал во снах, что не верил в реальность, но пора собрать себя в руки. Предстоит многое, в том числе… секс, от которого его точно ноги сломаются, ну или жопа. Матвей же время зря не терял, подлетая к Каю, он схватил его за руку. Тому лишь оставалось подчиниться его порыву и молча поспевать за ним. Пока они шли, Фон-Шпильце невольно засмотрелся на него. Нервная походка от разворота плеча к плечу, хмурые брови и крепко сжатые кулаки. - Что случилось с Мотей? Все же недавно было хорошо, ну или мне так казалось, - задумался на ходу он. Остановившись около подсобки, Воронин стал ее открывать, чтобы войти. Быстро расправившись с замком, затолкнув туда Кая, закрыл подсобку, убрав в карман. Матвей стал к нему подходить, словно пантера к своей добыче. Испепеляя голодным взглядом, прижал его к стенке и встретился взглядом. В ответ, он получил смущение. Матвей молчал. Тяжело дыша над его ухом, еле сдерживая себя, чтобы не наброситься, шепотом произнес: - Кайчик. Ты ничего не хочешь мне сказать, м? – будто подлизываясь, произнес Воронин. – Я все видел. Тебя лапал Назаров, а ты ничего ему даже не говорил… Ты думаешь – нормально, так реагировать, если у тебя есть парень? Отвечай и только попробуй мне солгать. Я почувствую! Стараясь не переходить на крик, говорил Матвей. Ему было невыносимо вспоминать те моменты. Кай на это лишь бегал глазами. Дыхание над ухом сбивало его столку, и мысли начинали путаться. Еле-еле спокойно вздохнув, решил объясниться. -Стоп… Моть, он меня учил элементам, но никак не лапал, - сдерживаясь, сказал Кай. – Игорь мне помогал, да и я реагировал нормально, ведь он меня заставлял ставить ногу, как положено, а никак я хочу! Чуть ли не крича сказал король. Он понимал, что Мотя сильно ревнует и хотел его успокоить хоть чем-то. Воронин лишь пытался прийти в себя и сосредоточить свои мысли на нем. У него в голове крутилась та картина, что мешала рационально мыслить. Стоило ему поднять глаза, как увидел печальный взгляд любимого. У каратиста прояснился ум. Что он делает, ведь Каю самому сейчас плохо от всей сцены, что он устроил… - Родной… ты пойми, я не жалую, когда такое происходит, – с ненавистью сказал Матвей. – Ты только мой парень. Я тебя очень сильно люблю и не хочу, чтобы кто-то помимо меня трогал, так интимно, а ты лишь позволил к себе прикасаться! Вот мне и сорвало крышу. Прошу прости меня и не плачь. Воронин провел своими тонкими пальцами по лицу парня, стирая подступившие слезинки. Приблизившись к нему, осторожно поцеловал. Кай поддался порыву и стал сминать его губы, будто изголодавшийся. Не зная, сколько прошло времени, но они начали уже друг друга пожирать. Матвей прикусил слегка его губу, начиная сплетать свой язык с его. Стал исследовать нёбо и его зубки, проводя языком по ним, натыкаясь на клыки Кая. Вернувшись к его губам стал их яростно сминать, не оставляя ему шанса взять инициативу в его руки. Но Фон-Шпильце даже об этом не думал, ведь готов уже отдаться без остатка, быть с ним единым целым. Пока они исследовали друг друга, Матвей скинул с себя и с Кая халаты куда-то в сторону. Все равно уже куда, главное, что их нет на теле. Отпрянув от его лица, стал метить шею. На это черноволосый издал протяженный стон. Ух, и веселуха ж будет позже… То кусал, то зализывал, будто успокаивая и стараясь умерить боль, что дарил ему, помечая его. Желание быть только его, настолько росло, что Кай решил порадовать Матвея. И только одним делом – отсосать. Оторвавшись от Моти, встал на колени и стал разглядывать его член. Войдет ли он полностью в его ротовую полость? Сейчас и проверим. Вобрав в себя член, начал посасывать головку и сжимать в руках яйца Моти. То заглатывая, то вынимая член изо рта, причмокивал своими губами. Он остановился на миг, услышав частое дыхание и стоны от парня. Довольно улыбнувшись, продолжил свое занятие. Матвей, запрокинув голову назад, расширил глаза и тяжело дышал. Ох, как же Кай отсасывал ему. Небось, хорошие огурцы ел. Ладно, продолжим… Хватая его за волосы, стал толкать свой член в самую глотку Кая. Все быстрее и быстрее заталкивая и вынимая, что у того закружилась голова, но продолжал делать приятное. Едва сперма успела повалить, Воронин все также оставил свое достоинство во рту Кая. - Глотай, глотай, мой дорогой. Ты должен всего меня вобрать, - с усмешкой и садизмом в голосе проговорил Матвей. – Все только начинается… Вытащив свой член и перевернув Фон-Шпильце на колени в позу рака, взял в руки его аппетитную попку и стал мять. Подготовив три пальца, вошел в его дырочку со смазкой и стал как можно чаще и глубже входить. Было так узко: Кай лишь на это стонал и просил поскорее в него войти. Не мог уже терпеть и лишь, запрокинув голову вверх, старался держаться. Когда Воронин закончил с расширением, положил Кая на мат и стал покусывать, оставляя метки на груди, плечах: так манили своей белой кожей, соблазнившись, проводил руками по его телу, оставляя, таким образом, следы любви. Кай зря времени не терял и, запустив руку в волосы, потягивал за пряди, словно требуя уже большего. Другой рукой дрочил, вот так и возбудили его, что стояк каменный стоит. Уже не мог терпеть и стонал, будто мартовская кошка по утру. Словно в бреду, повторял «Матвей…Матвей». Он видел только его изумрудные глаза, что смотрели с вожделением и страстным желанием быть только рядом и слиться воедино, не отпуская его ни на шаг. Еще раз поставив его в позу рака, резко вошел, но остановился, чтобы дать Каю привыкнуть к боли. Тот стонал и пищал от дискомфорта, пытался унять тяжело дыша. Повернув голову к Матвею, не мог не сдержаться от стона, что так вырывался наружу. Воронин уже почувствовав расслабление в теле Кая, продолжил сладкую пытку. Он все входил и входил, долбил и долбил его до потери пульса, что от таких наслаждений, Кай выгибал спину, словно гимнастикой каждый раз занимался. Матвей рычал, входя в него полностью, ощущая, как стенки сжимают его жилистый член и все долбил, что есть сил. От такого у него прошлись мурашки по коже. - Еще, еще… прошу еще, Матвей! – потеряв связь с реальностью, кричал Кай. – Долби так, чтобы я не встал… боже, давай еще! Сперма уже текла рекой из анала, требуя уже закончить, но Мотя чувствовал, что его хватит еще на одну позу. Усмехнувшись, он уже представил, как это сделает. - Думаю, тебе не хватило то, что сейчас было… Как раз, попробуем так, что будут потом ноги неметь! – с вызовом сказал Матвей. - Ты сделаешь мне еще больше наслаждения, ммм, - мурлыкая, сказал Фон-Шпильце. Заключая в объятья Кая , и поднимая его на руки, резко вошел. Облокотил его о стенку, чтобы спина была прижата к ней, а ноги были подняты вверх. Приготовившись еще к одному заходу, убрал с лица Кая волосы и припал к его лицо, особенно к губам, делая их все больше от поцелуев. Все чаще и громко слышались хлипки. Какое ж было удовольствие слышать его стоны, прям сладость для ушей. Усмехнувшись, он смотрел на лицо Кая, что выражало такой стыд. Он прикусил губу, не зная, куда деть руки и лишь лапал себя. Последний толчок и снова излился в него так, что схватило судороги у Фон-Шпильце. Без сил падая вместе на руках с Каем, положил его рядом и поцеловал на последок со словами: - Засранец, классно стонешь. Надо будет как-нибудь повторить, - с весельем сказал Воронин. - Ага, повторим. Только дай мне прийти в себя… Ты тот еще зверюга, признаю ты хорош в сексе! Только давай в следующий раз еще и с игрушками, которые для интимных бесед, - хитро посмотрев на него, сказал Кай. - Милый, все будет! Давай еще полежим и пойдем собираться, я как-то не горю желанием оставаться в спортзале на ночь… - улыбнувшись и проведя по растрепанным волосам, сказал Матвей. - Я уверен, что ты меня из кровати не отпустишь потом еще несколько дней… - обнимая его, пробурчал Кай.