«Как дела, Ричард?»‎

Слэш
NC-17
Завершён
15
автор
Wailing Bell соавтор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
116 страниц, 26 частей
Описание:
История эта — о тьме, что укутывает пуховым одеялом сознание, стоит лишь чуть больше поддаться собственной печали. История эта — об ошибках, что совершает человек, ступая на скользкую дорогу противоречивых эмоций, в погоне за собственным «я»; дни его смыкаются в рутинное кольцо, и каждый новый — зеркало предыдущего, неотличим в сути своей, несёт в себе лишь больше отчаяния. По воле случая ты попадаешь в эту петлю, излечиться же — удел немногих. Печаль иных несчастных будет длиться вечно.
Посвящение:
Этому миру.
Примечания автора:
В эту работу мы вложили очень много собственных сил и эмоций. То, что у нас получится, будет небольшим ответвлением для нашей вселенной, над которой мы продолжаем работать; если у тебя, мой милый читатель, появятся какие-то вопросы, то не стесняйся задавать их нам в личные сообщения и комментарии.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
15 Нравится 6 Отзывы 6 В сборник Скачать

XX. Королевская Академия имени Первого правителя

Настройки текста

XX. КОРОЛЕВСКАЯ АКАДЕМИЯ ИМЕНИ ПЕРВОГО ПРАВИТЕЛЯ

***

      Одно из немногих зданий города, которые сохранила моя память, осталось, к счастью, на своём законном месте. Перемахнув через забор (и, конечно же, за оный зацепившись), я продолжил свой путь к виднеющемуся вблизи зданию, пока дорогу мне не преградила грузная фигура. Я слегка сощурился, пытаясь разглядеть лицо этого человека... — За чем пожаловали? Знакомый мне пожилой мужчина, негласный секретарь, некрепко пожал мою ладонь. Лицо его кривилось в натянутой улыбке, я же, по старой привычке, оставшейся ещё со времён длительного здесь пребывания, не улыбнулся ему в ответ; хватило с меня и насильно протянутой для приветствия руки. — Погостить приехал... — процедил я, обернувшись за собственное плечо. Естественно, от взгляда секретаря (который, по-видимому, продолжал выполнять в этом месте ещё и блядские обязанности егеря) не укрылся оставленный на заборе пояс от пальто, а также помятые кусты и немного земли на моей морде. — Ну вот, ну вот! Поди и на собеседование к нам попасть желаете? — он рассмеялся, сипло натягивая каждый свой выдох; звучало это настолько противно, что я поморщился. — Такой взрослый мужчина, а вход найти не можете, через забор к нам пробраться пытаетесь, будто какой воришка! Не стоит говорить ему, что я и выход отсюда при всём своём желании не найду. Да и не вспомню уже, как сюда добирался, хотя до этого мне казалось, что каждый кустик и мусорку я, пока шёл сюда, в своей воспалённой памяти восстановил. И даже не один раз. У этого мира и правда кончается на меня фантазия, но тут, в этом отгороженном от серости местечке, хотя бы не видно порядком подзаебавших меня кирпичных стен. Да и зачем они здесь, если есть другие? И чёрт бы тебя побрал. Не так уж я и стар, чтобы звать меня мужчиной! — Между прочим, я всё ещё довольно молодой. Когда-то даже учился здесь. Секретарь с нескрываемым подозрением поглядел на меня исподлобья: — Дата? — Выпуск... мгм... Я сказал ему приблизительные цифры. В голове они отдались серым шумом и едва ощутимой болью. Мужчина рассмеялся снова (дурацкий булькающий звук) и схватил меня за локоть, проводив ко входу, скрытому среди густой листвы. — Что ж вы сразу не сказали-то! Своим мы всегда радёхоньки-с... Что ж, вот и пришли, добро пожаловать домой, в Королевскую Академию имени Первого правителя! Тяжёлые двери парадного входа жалобно заскрипели, я же зажмурился. Сам не знаю, зачем. В лицо ударило тёплым воздухом, мимо ушей же пронеслась очередная маслянистая реплика секретаря-егеря-Многоликий-знает-кем-он-был-ещё. «Проходите-проходите!», елейно лепетал он, пока в его по-паучьему длинных пальцах щёлкал дверной замок. Мерзость, будто в паутину лицом впечатали. Это вместо приветственного поцелуя в щёку, следует полагать? В общем-то, стоило бы мне привыкнуть... Я шагнул вперёд, всё-таки набравшись храбрости разжать сомкнутые веки.

***

«Добро пожаловать домой».

      И ведь действительно: когда-то это место служило мне домом. Потолки, всё такие же высокие, как и прежде, прятали по углам черноту. Мимо мелькали старые коридоры, тяжёлые дубовые двери, которые мне раньше приходилось открывать, навалившись на них плечом, всё те же кабинеты, в которых когда-то читали свои лекции мои многочисленные преподаватели. Я слышал, как из жилого крыла доносились разговоры, как смеялись мальчишки, занимающиеся где-то там своими делами в преддверии учебного дня. Некоторые из ребят стояли в коридорах, опасливо прижимаясь к стенам при виде двух идущих мимо людей, и с любопытством на нас глазели. Здесь было... безопасно?.. Молчание моё решил прервать своим подобострастным бормотанием секретарь: — А помните ли Вы, дорогой мой выпускник, сколькими поворотами ключа открываются все двери нашей Академии? — Три. Так сказать, по заветам одного из Первых правителей. Удивительно. Казалось бы, помнить об этом я не должен. Всё же история Первых была предметом довольно скучным, пусть и экзаменационным. Не вина предмета, но вина преподавателя. — Верно-с! — торжественно пропел секретарь. — И р-раз, два, три! Он повернул ключ, открывая перед нами очередную дверь. За нею меня ждал спёртый воздух, запах бумажной пыли и дерева. Приходилось сдерживаться, чтобы не чихнуть; ощущение было не то, чтобы новым. Кажется, здесь получали посылки от родителей те ученики, у кого они были. Те, у кого их не было, довольствовались лишь государственными бесполезными бумажонками с длинным и бездушным текстом. Просеменив к столу, на котором громоздились целые стопки таких вот документов, мужчина повернулся ко мне. — Раз наша маленькая экскурсия уже окончена, не находите ли Вы маленьким промахом то, что мне до сих пор неизвестно Ваше имечко? — Я Ричард. Ричард О'Нэй, — произнеся это, я сглотнул; по коже пробежались мурашки, — Вы наверняка помните инцидент с профессором с такой же фами... — Да-да, разумеется, помню. Всё помню-с! Секретарь засуетился, выдвигая какие-то ящички и бормоча себе под нос что-то невнятное. Меня вновь передёрнуло. Ну и мерзкий же у этой горы жира голос, а я и успел об этом позабыть. — Гм-гм, какой же у Вас был номер? Ах, право, не могу найти упоминания в преподавательских отзывах. Что ж, неважно. Не уволилось бы такое количество учителей, наверняка бы кто-нибудь из них запечатлел Ваш светлый образ в своей умудрённой жизнью голове. Но есть вещи поважнее, есть вещи понужнее! Мне оставалось лишь усмехнуться. Скрестив руки на груди, я наблюдал за тем, как этот жирдяй в официальном костюме вновь зарылся в свои бумажки. Он доставал на свет одну за другой, поднимая всё больше пыли; судя по всему, искал хоть какую-то информацию обо мне. Но чем больше он перебирал паучьими пальчиками старые папки, тем больше нервничал. Краснел, начинал пыхтеть. Наверняка старался не чихнуть. — Не могли бы Вы рассказать мне поподробнее о том случае? Или хотя бы предоставить записи о деле, здесь хранящиеся? Я, как-никак, участник, — учтиво подсказал я, присаживаясь в ближайшее кресло и наблюдая за чужим рвением, — и право знать об этих вещах имею. Может, мне пока стоит занять себя какой-нибудь литературой, а Вы спокойно найдете нужный документ? Уверен, мы все останемся в выигрыше. Секретарь возмущённо засопел. — Не могу. Вы, конечно, наш ученик, но, увы, лишь в прошлом. Так что никаких поблажек посторонним делать права не имею-с. Вот будь Вы преподавателем, я бы, может быть, и имел бы право что-то рассказать... Лицо мужчины приняло опечаленный вид. Украдкой я решил рассмотреть его чуточку повнимательнее; складки на нём тянулись, будто перепревшее на солнце тесто. Чтобы не стошнило, мне пришлось поспешно отвернуться. Странно, что брезгливостью я прежде особо и не отличался, но этот дядька... — Всего лишь сверить несколько дат и имён, ну и почтить память почившего профессора, конечно же! Будто отрезав, секретарь хлопнул по столу сложенной стопкой бумаг. Теперь точно ничего не дадут, печальная история; дипломат из меня абсолютно никудышный. Я отвёл взгляд и стал рассматривать стеллажи с документацией, надеясь увидеть хоть какие-нибудь даты. Всё было затёрто или весьма удачно скрыто. Внезапно секретарь прекратил шуршать; из кипы листов он выдернул один и пробежался по написанному взглядом, после чего медленно положил бумагу на стол. — Вы работали в других странах? — спросил жирдяй, сверля меня своими крохотными маслянистыми глазёнками. — Нет, не работал. — Не врите мне, молодой человек. Принижать свои достоинства сейчас не в Ваших интересах! К чему это он клонил? — А какие у меня интересы, позвольте спросить? — Ах, дорогой мой! — секретарь всплеснул своими ручонками, не сводя с меня взгляда. — Дело в том, что нам ка-та-стро-фи-чес-ки не хватает кадров, я ведь Вам уже говорил? Многие уволились по собственному желанию-с... Вы же, как ученик нашей Академии, пусть и бывший, могли бы здорово нам помочь! Своим присутствием здесь, разумеется. Сначала так, не в полную силу, но если вы проявите себя, как компетентный преподаватель, Вы сослужите нам неплохую службу! Тем более, что некий, — тут он взял лупу, со смешным видом принявшись рассматривать написанное на всё том же листке бумаги, перед ним лежащим, — Ала... Аларейкс... Я удивлённо выдохнул. — Аларих? — Да-да, верно, Аларих Реали. — Реаль. — Я попрошу-с, ошибки свойственны каждому из нас! Так вот. Господин Аларих уверен в Ваших силах и даёт хорошие рекомендации относительно Вас, как рабочего кадра. В моих интересах ему поверить, потому как человек не последний в наших кругах, заслуживший особую репутацию, так сказать-с... Вот здесь я окончательно поразился происходящему. Раньше на работу было устроиться куда сложнее. Ещё и в Королевскую Академию. Ещё и преподавателем. Тут явно всё идет к чертям, но... почему бы и не дать этой возможности шанс? Всё равно я решительно не знал, когда Крылатый снова вернётся назад, Королевская же была единственным местом, где есть живые люди, а также отсутствуют эти ебучие серые стены. Здесь я хотя бы не сойду с ума. К тому же... у меня всё ещё была возможность разузнать об О'Нэе, поскольку статус преподавателя, по словам этого комка жира, развязывал мне руки. Аларих, каким-то чудным образом всё же выславший сюда эти обещанные им документы, знал, что я приду сюда. Мне хотелось думать, что всё это не просто так. В дверь кто-то постучал, после чего та медленно приоткрылась. Мальчишка, совсем ещё малец, пугливо заглянул внутрь. — Разве я разрешал тебе заходить?! А ну пошел прочь! Прочь, — немедля заорал секретарь, пулей вылетая из-за стола (про себя я заключил, что у этого мужика явно не всё в порядке с нервами), — ты-ы-ы, сир... с-сиро... Он не решался назвать его так при мне, закипая ещё больше. Мне же больших усилий стоило сдерживать подступающий к горлу смех. — Ты, один, без родителей! Для таких как ты, документы по четвергам! Чет-вер-гам! А сегодня что? Среда! Пошел вон!!! — Да полно Вам. Не пугайте мальца, ведь ошибки свойственны каждому из нас! — весело передразнил я его, и, не обращая внимания на праведный гнев жирдяя, осторожно подошёл к мальчишке. Тот уже дёру был готов дать, и неловко шмыгнул носом, заметив меня рядом, но я вовремя подмигнул ему, после чего перешел на шёпот: — Эй. Будь храбрым и не показывай этому засранцу, что боишься его. Если хочешь, я дам тебе конфетку, как выберемся. По рукам? Мальчишка дёрнулся. Я успел заметить, как он еле-еле мне кивнул. — Я подготовлю документы, завтра утром всё подпишете. Оставайтесь в жилом крыле и заодно отведите этого беглеца в его комнату, — секретарь тем временем бурлил, словно кастрюля с супом, старым супом с чем-то очень вонючим и прогорклым, отмахиваясь рукой не то от меня, не то от паренька, — а не то-с у меня на этих сорванцов терпения не хватит!.. В знак согласия я склонил голову набок, после чего похлопал мальчишку по плечу, и дверь перед нами с громким треском захлопнулась. Отойдя на приличное расстояние от кабинета, я наконец дал себе волю и заржал прямо под непонимающим взглядом маленького бедолаги. — Фу-ух, ну ты и молодец, малыш. Знаешь, если бы не твоё появление, я бы оттуда ни за что живым не выбрался. Он одобрительно шмыгнул мне, я же полез руками в пальто и отдал ему обещанный приз — как нельзя кстати завалявшуюся в кармане лимонную конфету. Пожалуй, этот случай заставил меня вспомнить, почему я так не любил приходить в этот самый кабинет к местному секретарю. У жилого крыла мы разошлись. Мальчонка, жуя подаренную ему сладость, убежал в комнаты для учеников, я же не стал следовать за ним и попросту свернул в другой коридор, где находились комнаты для учителей. У входа в оный меня встретила пожилая женщина в фартуке, что, судя по всему, был ничем иным, как формой уборщицы. — Поздний час, а Вы все никак не уляжетесь. Бродите и бродите, а мне полы мыть надо! — Да что же, едва ли день, — мягко парировал я. — Не могли бы Вы показать мне комнату? Съезжу за вещами и вернусь ближе к вечеру. — Тц-тц-тц, совсем притомилися... — с этими словами она неодобрительно взглянула на меня. — Привезли Вы уже свои вещи, все в Вашей комнате стоят. Я Вас запомнила ещё тогда. Жильё Ваше прямо по коридору, дверь слева. Она там одна такая, не пропустите.И что только с вами всеми эта Академия делает, ума не приложу... Я не понимал совершенно ничего, однако усталость взяла своё. Решив особо не прислушиваться к словам старухи о том, что она меня помнит по привезённым вещам (мало ли, маразм делал своё дело!), я просто прошёл вперёд, а затем и свернул к самой левой двери. Толкнул её — та не поддалась. Лихорадочно пошарив по складкам пальто, я, к своему уже подувявшему удивлению, выудил ключи, подошедшие к замку. Внутри же мне пришлось и вовсе узреть свои собственные вещи. Да уж. Это место и правда делало всё, чтобы не пустить меня к серым стенам обратно, и, видимо, настолько в этом преуспело, что случайно промотало пару дней. Чтобы я понял, что время идет именно тут. Идея, конечно, бредовая и донельзя безумная, но что в последних этапах моей жизни вообще нельзя было назвать антонимом к этим двум словам? Я подошёл к окну. За ним обнаружились лишь вечерняя темнота и ярко-белый диск луны на небе. Пытаться понять хоть что-то из происходящего давно стало делом бесполезным, но осознание того, что стрелки часов здесь всё же идут, пусть даже и слишком быстро, приятно грело мою порядком измученную душу. На столе передо мной лежала всё та же книга, которую я взял с собой перед выходом из дома — «Чёрное и Белое». Спал я беспокойно. В голове беспокойной мухой о стеклянную стенку билась одна-единственная мысль: теперь я обязательно узнаю, как умер Он.

***

© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты