Дни, когда мы жили

Слэш
PG-13
Закончен
89
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Драббл, 80 страниц, 26 частей
Описание:
Сотни осенних дней, окропленных дождем, осыпанных ржавыми листьями. И миллион несказанных друг другу слов. Сплошное "если", сплошное "возможно" и спрятанное меж строчек "ты мне нужен" [сборник драбблов по душкотоберу]
Посвящение:
Совил (https://vk.com/ohhewwo) и ребятам, придумавшим челлендж
Примечания автора:
Предыдущее название — "Тридцать дней".
___
Решила перенести некоторые зарисовки на фикбук. В основном зарисовки рейтинга PG-13, без отклонений от обозначенных в шапке тегов, но, если что, в комментарии от автора будет предупреждение и рейтинг. Приятной и продуктивной осени!

Ах да, здесь зарисовки не по порядку, не по дням, а как-то рандомно. Изначально располагала от самой любимой к самой посредственной (на мой взгляд), но все вышло из-под контроля, мэх.

Статус "завершен", но драбблы будут добавляться по мере написания.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
89 Нравится 115 Отзывы 13 В сборник Скачать

Ночная прогулка

Настройки текста
Пришпиленная к небу луна походит на серебряную пуговицу. Фонари не светят, окна домов не горят — двигаться приходится на ощупь, хватаясь за неровные, осыпающиеся штукатуркой стены. Шаг, шажочек поменьше… Антону кажется, он идет вечность, хотя, на деле, не больше минуты. Время замедлилось, растянулось, как поношенный свитер, — разбереженный болью разум ничего не соображает. В голове звенит единственная мысль, но толку от нее мало. Он знает, что должен уйти, не привлекая внимания бандитов. Не знает только как. Как сделать это без Олежи? Путаясь в улочках и собственных ногах, он старается бежать быстро, но чем сильнее напрягает ноющие от боли мышцы, тем отчетливее понимает: загнан в угол. Его окружили, и кричать бессмысленно — убьют прежде, чем кто-то успеет вызвать полицию. Тупик. Туше. Конец. Как ни назови, менее позорной ситуация не станет. Он проиграл. Странно, но это не огорчает. Он бегал от смерти достаточно долго, чтобы понять: некоторые вещи не изменить. Для вселенной Дипломатор не герой, для вселенной он — хомяк в колесе. Беги не беги, ничего не исправишь, никуда не придешь. Так зачем дергаться? Если суждено умереть, истекая кровью рядом с мусорным баком, то так тому и быть. — Черт бы вас всех побрал, — он шепчет это тихо, но каждый звук застревает в голове осколком. Больно. Так больно, что хочется упасть на землю и уже не подниматься. Но он обещал. Он дал слово отцу, что вернется домой. Что покончит с геройством, завершив начатые расследования. Что искупит ошибки. В конце концов, это не в характере Антона Звездочкина — нарушать обещания. Он обязан выложиться на сто… нет, на двести процентов. Холод от боли не спасает. Плечо горит, словно к нему приложили каленное железо; руки немеют, суставы будто покрыты инеем изнутри. Тяжело идти. Тяжело дышать. Он пытается не сбавлять темп, но получается плохо: его трясет и шатает из стороны в сторону, как маятник, — он сохраняет равновесие лишь чудом. Еще немного, и рухнет на землю. Сбитые в кровь колени не тревожат. Тревожит увязшая в плече пуля. Тревожат неотступные преследователи. Когда отуманенное сознание фиксирует знакомую фигурку, машущую из-за угла, силы кончаются. Преодолевая расстояние одним бешеным рывком, Антон буквально падает на Олежу — тот одет не по погоде, выглядит испуганным и потерянным. Ему не место здесь, в этом пахнущем помоями тупике. Но он пришел. Примчался на помощь, несмотря ни на что. Можно расслабиться и включить автопилот — теперь о Дипломаторе позаботятся. Теперь помогут уйти. — Я же просил не приходить… Тебя могли заметить, — он сопротивляется по привычке. Нельзя, чтобы Олежа, бросая все свои дела, метался по переулкам в поисках раненного Дипломатора. Однажды это обернется трагедией. Вместо ответа Душнов показывает на пожарную лестницу. Помогает взобраться и сам ступает следом — тихо, невесомо. Уверенно ведет сквозь лабиринт улочек. Выходят они на одной из крыш — ржавую щеколду давным-давно сбили подростки, замок вывалил наружу металлический язык. Ничего не мешает залезть наверх. Задержаться бы здесь, обработать бы раны, но… Чувство опасности гонит вперед. Антон неспособен сидеть спокойно, пока Олежа, удерживая его, пробует достать пулю. Привычно стерилизует пинцет, вкалывает обезболивающее, раскрывает рану… Действия такие машинальные, что становится стыдно — вся жизнь Душнова пропитана кровью, удобрена порошком таблеток. Это ненормально. Ему не стоит тратить время на помощь тому, кто не оценит… не имеет права оценить усилия. «Незаменимый». «Незаметный». Слова похожи, отличаются всего парой букв, но для Дипломатора Олежа всегда будет вторым. Всегда будет второстепенным. Менее важным. Чем-то самим собой разумеющимся. Полезным инструментом, а не верным другом. Всегда, но не сегодня. Сегодня — мягкий свет луны. Сегодня — раскрашенная в серебристые тона набережная. И метро, в котором тепло и уютно — поезда тарахтят, убаюкивая стуком колес. Ошалев от боли, Антон цепляется за мысль о том, какой замечательной может быть ночная прогулка, и дело идет на лад — пуля со звоном падает на пол. — Спасибо, — зуб на зуб не попадает, но улыбка рождается сама собой: рядом с Олежей легко и спокойно. Ни боль, ни пронизывающий ветер не могут омрачить это одуряющее ощущение покоя. Все отлично. И будет еще лучше, когда выберутся. Жаль, что преступники уйдут безнаказанными, но… Он выследит их — по ночам эти гады не прячутся. — Не за что, — Олежа возвращает улыбку, чуть расстягивая бледные, искусанные от волнения губы. — Ты нервный… Все в порядке? Какая-то мысль не дает покоя, ноет, как больной зуб, но Антон упрямо отмахивается от нее. Потом. Все потом. Пока по венам плывет смесь анальгетиков, можно позволить себе ни о чем не думать. Можно взять Олежу за руку, можно согреть его вечно холодные ладони… Можно пойти вдоль волнующейся воды, вслушиваясь в тишину. Не горят фонари? Ну и пусть, света луны достаточно. Повсюду хулиганы и бандиты? Не беда, ему хватит сил защитить их. Ночь чудесна. Впившись зубами в воротник, чтобы не выдать себя криком, пока Олежа штопает рану, Антон рассеянно смотрит на россыпь алых пятен на полу. Они напоминают о чем-то… О чем-то страшном, похороненным под ворохом «не сейчас». Сосредоточиться бы да вытащить это воспоминание, но нет — анальгетик пьянит, путает слова. Он словно на рыбалке — силится поймать нужную мысль на крючок. — До метро пешком? — ныряет в протягиваемую Олежей куртку, давя болезненный вздох. Если не обработать плечо дома, лихорадки не избежать. Плохо. Хотелось бы обойтись без этого. — Погода прекрасная. Олежа глядит на него с осуждением, но ничего не говорит, и подкравшиеся, было, воспоминания удается прогнать. Не сегодня. Не сейчас. Они никогда не гуляли вместе, вечно откладывали отдых на потом. Он задолжал Душнову не один десяток прогулок. Почему бы не начать отдавать долг? Да, рана не дает покоя, а стелящийся по земле жаркий туман искажает реальность. Но какая разница? Главное, что луна — круглая и блестящая, как монетка. Главное, что волны выбрасываются на берег, оставляя на асфальте мокрые следы. — Ты же знаешь, мне с тобой нельзя. В тумане не потеряться — что-то вытягивает наружу, не давая погрузиться на дно. — Почему? Лунный свет серебрит волосы Душнова, отражается в глазах… Красивый. И как не замечал раньше?.. — Не притворяйся, что забыл, Антон. Как будто такое можно забыть. Но одна прогулка… всего одна! Последняя. Олежа качает головой. — Нет. Антону плевать — порывистым движением он притягивает Душнова и прижимает к груди. Биения сердца не чувствует. Не чувствует тепла. Не чувствует такого привычного, сладкого запаха шампуня — волосы Олежи пахнут сырой землей. Глаза совершенно пустые и стеклянные, изо рта и носа ручьями течет кровь. Ткань куртки уже пропиталась насквозь, руки мокрые и липкие… Чья это кровь? Своя? Чужая? Не разобрать. Все тонет в чертовом обжигающе горячем тумане. Слышны крики бандитов — он не покидал тупик. Слышен собственный стон — никто не зашил рану, никто не вколол спасительное обезболивающее. Мертв. Олежа мертв. И он, Антон, тоже мертв. Не научился жить сам. Не смог, потерялся. Проиграл. — Нет! — он просыпается на вздохе. Весь в поту. Тяжело дыша. — Пожалуйста, нет... Луна висит за окном огромным холодным шаром. Фонари не светят, и окна домов не горят. Никаких погонь. Никаких прогулок. Темнота, ничего больше. До конца ночи еще не один час.
Примечания:
День 27 - одноименная - Ночная прогулка
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты