Дни, когда мы жили

Слэш
PG-13
Закончен
76
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Драббл, 74 страницы, 25 частей
Описание:
Сотни осенних дней, окропленных дождем, осыпанных ржавыми листьями. И миллион несказанных друг другу слов. Сплошное "если", сплошное "возможно" и спрятанное меж строчек "ты мне нужен" [сборник драбблов по душкотоберу]
Посвящение:
Совил (https://vk.com/ohhewwo) и ребятам, придумавшим челлендж
Примечания автора:
Предыдущее название — "Тридцать дней".
___
Решила перенести некоторые зарисовки на фикбук. В основном зарисовки рейтинга PG-13, без отклонений от обозначенных в шапке тегов, но, если что, в комментарии от автора будет предупреждение и рейтинг. Приятной и продуктивной осени!

Ах да, здесь зарисовки не по порядку, не по дням, а как-то рандомно. Изначально располагала от самой любимой к самой посредственной (на мой взгляд), но все вышло из-под контроля, мэх.

Статус "завершен", но драбблы будут добавляться по мере написания.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
76 Нравится 112 Отзывы 12 В сборник Скачать

Розыгрыш

Настройки текста
Примечания:
День 28 — Мемы

Да, внезапно. Легкое стекло, нецензурная лексика.
Мем: https://sun9-33.userapi.com/iIG0cQ01BYDwLbRWgVi8cOGP3htmcnMxIgRpkw/TC3yads327k.jpg
Это безумие. Что он делает здесь, в душной комнате с тяжелым и спертым воздухом? Зачем жадно ловит каждое слово испуганной Оленьки Душновой — она глотает энергетик вместе с предложениями, словно боится, что подавится неловкой тишиной? Для чего держится за край доски Уиджи? Не за планшетку — Оля сказала, что дух не сумеет ее двигать, если люди будут хвататься за край. Почему? С какой целью? Неужели от едкого чувства вины свихнулся настолько, что готов принять бред о потусторонней жизни за чистую монету? Не знает. Спустя минуту все еще не знает. И развернуться, чтобы уйти, не может. Не хватает решимости, не хватает сил. Свечи коптят. В комнате жарко и пыльно — новый житель разбрасывается не только оскорблениями, но и вещами. Пара носков на шкафу, рота пустых баночек под столом… Находиться в бардаке Антону неприятно. Олежа не допустил бы такого. Олежа всегда убирал вещи — прятал так, что казалось, будто в помещении никто не живет. Побрацкий же, напротив, столбит территорию, вываливая свой мусор напоказ. Душа нараспашку. — Это просто глупо, — недоверие скрыть невозможно. Не помогает даже привычная маска равнодушия: губы кривит недоверчивая усмешка, лицо уродует гримаса боли. Зачем? Зачем ковыряться в незаживающей ране грязными пальцами? Оленьку можно понять — она горюет, неспособна смириться со смертью брата, вот и ищет утешение в спиритизме, но Побрацкий? Это подло — пользоваться доверием девушки и устраивать цирк. Нет, не цирк. Пляски на костях. Кем для Димы был Олежа? Грушей для битья. Презираемым всеми заучкой. Пустым местом. Никем. — Ну и пиздуй, значит, — Побрацкий помогает Оле достать из рюкзака доску Уиджи. Та старая, чуть ли не древняя. Исцарапана, попорчена временем; на разбухшем от влаги дереве, словно вены, вздулись прожилки. Антон хочет сообщить, что творящийся балаган порочит память Олежи, но… Что-то останавливает его. И что-то не дает уйти. Воспоминания? Дикая мысль «а вдруг»? Или чужой взгляд, от которого встают дыбом волоски на шее? Глубоко внутри он страстно желает, чтобы затея — вызвать призрака с помощью доски Уиджи — увенчалась успехом. Но заявить об этом вслух? Нет. Умрет, но не согласится, что мир куда многогранней, чем принято считать. Духи? Колдовство? Что дальше? Вампиры в университете? Проще признать: что-то не так с разумом, а не с целой вселенной. — Не лапай планшетку! — рявкает Побрацкий, когда Антон, усмирив беснующиеся внутри чувства, наконец, касается потертой деревяшки. Не ради веры в чудо. Ради Оли. Она упрашивала, она просила прийти… Он не сумел ей отказать. — Так-с! Двери закрыты? Сквозняка нет? Отличненько, приступим. В комнате, несмотря на духоту, ощущается движение воздуха, но ничего сверхъестественного в этом нет — здание немолодое, изрешечено временем. Везде дыры, везде трещины… Ветер найдет, куда пробраться. И все-таки… Он вздыхает и садится напротив доски. Запах зажженных Олей благовоний щекочет ноздри, истекающие воском свечи опасно клонятся к ковру. Сумасшествие. И почему он подыгрывает? Почему не хватает сестру Олежи за руку и не выводит из комнаты? …этой чертовой, проклятой комнаты, откуда бегут цвета, оттенки и тараканы… Все в ней серое. Все в ней пыльное. Яркие пятна — свитер Побрацкого, прядки в волосах Оли и собственная футболка. Ничего больше. — Дух, отзовись и все такое… Короче, не ломаем комедию, смотрим, что он там напишет. «Магниты», — машинально отмечает Антон, когда планшетка, вздрогнув, слабо дергается в сторону. Первое слово предсказуемое. Наблюдая из-под полуприкрытых век, как планшетка носится по доске, останавливаясь напротив букв, удается продумать вопросы — ведь наверняка будут вопросы? Вопросы вполне конкретные, и ответа требуют тоже конкретного — тот, кто стоит за розыгрышем, не сможет ответить обтекаемо и уклончиво. Слова, вроде «не знаю» или «не помню», лягут могильным камнем на этот идиотский спектакль. Антон не даст запутать себя. П. Р. И. В. Е. Т. — Привет, Олежа! — Оленька здоровается вполне буднично, хотя уже говорила приветствие, входя в комнату. Глаза у нее горят нездоровым огнем, губы слегка приоткрыты. Она всматривается в доску так, словно и впрямь верит: с ней общается брат, а не ушлый четверокурсник-обалдуй. Бедная девочка… Зачем он позволяет ей мучить себя воспоминаниями? Почему не пытается помочь? Может, потому что сам до конца не смирился? Как же это неправильно… — Как дела? Планшетка не тяжелая? Я постаралась подобрать полегче. В. С. Е. О. Т. Л. И. Ч. Н. О. С. П. А. С. И. Б. О. Мечущаяся туда-сюда планшетка раздражает — громко скрипит о доску, но Антон не прерывает сеанс. Сидит неподвижно, испытывая что-то, подозрительно похожее на надежду. Гонит ее прочь, силится изничтожить рациональными мыслями, но… Как же хочется верить, что сила, двигающая деревяшку, — Олежа. Не магниты. Не леска или нитки. Не радиоуправление. А такой знакомый, родной Олежа в неизменной клетчатой рубашке. — Типа задавайте вопросы? — Дима, развалившийся на стуле, на доску внимания не обращает: глядит в телефон, периодически отхлебывая шипящее нечто из баночки. Словно специально не смотрит на Оленьку. Надеется избежать подозрений? Зря. Он уже под прицелом — Олежа не одобрил бы такого кавалера для своей сестры. У Антона вопросов ворох, но он выбирает один. Не извиняется. Не говорит и толики того, о чем хотел бы сказать лично. Отстраненный вопрос. Проверка на вшивость, как назвал бы это отец. — В нашу пос… — воздуха не хватает, приходится делать жадный вдох, чтобы собраться с мыслями и произнести неприятные слова. Благо, Побрацкий демонстративно надевает наушники, а Оленька отворачивается. Будто не желает видеть, что ответит дух на еще незаданный вопрос. — В нашу последнюю встречу ты говорил, что забыл кое-что сделать весной. Что? Никто, кроме него, не смотрит на доску — планшетка не двигается довольно долго, почти минуту. Затем вдруг начинает носиться по буквам. Давление настолько сильное, что на дереве проявляются царапины. Скрежет сильный. Невесть откуда взявшийся в помещении сквозняк и того сильнее. Но Антону плевать. Розыгрыш не удался. Розыгрыш провалился «от» и «до». Олежа бы не сказал… Олежа бы не стал… З. А. Б. Ы. Л. С. К. А. З. А. Т. Ь. Ч. Т. О. Л. Ю. Б. Л. Ю. Т. Е. Б. Я. — Нелепая шутка, — он поднимается резко, собирается уйти прямо сейчас, но краем глаза фиксирует: планшетка вновь двигается, вырисовывая слова. П. Р. О. С. Т. И. Пауза. И новый ответ. З. А. Б. Ы. Л. З. А. С. У. Ш. И. Т. Ь. О. Д. У. В. А. Н. Ч. И. К. И. — Понятно, — броня из скепсиса давит на грудь и мешает дышать, но Антон не отступает. Розыгрыш. Это точно розыгрыш. Еще и такой кощунственный… Наверняка Олежа поделился переживаниями с сестрой, а та… очевидно, та заодно с Побрацким. Но зачем? Зачем пошла на такое? Неужели дурацкая шутка важнее памяти о брате? — С меня довольно. Н. Е. У. Х. О. Д. И. П. О. Ж. А. Л. У. Й. С. Т. А. Планшетка бьется в конвульсиях, но Антон, выскочив за порог, хлопает дверью. Воздух холодный — от дыхания в воздух поднимается пар; краски совсем блеклые, будто пергидролем вытравлены. Кажется, сквозняк следует по пятам. Не скроешься. — Глупость… Какая же глупость… — облокотившись на подоконник, получается восстановить дыхание. Веру в собственную адекватность — нет. Антон сомневается. Антон мечтает вернуться в комнату и дать шанс… себе? призраку? Оле и ее новоявленному кавалеру? Он не знает. А буквы все пляшут, все горят дьявольским огнем, складываясь в бесконечное и болезненное «Люблю тебя»…
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты