ФЭСовцы и Есенин

      Устало зевнув, Тихонов натянул на руки резиновые перчатки и принялся осматривать принесённые Майским улики.       -Он сейчас полюбому в объятиях какой-нибудь девицы спит, пока я тут как лабораторная крыса сижу, - грустно произнёс Тихонов, представляя, как Майский нежно целует обворожительную блондинку( а Ваня знает, что майору нравятся блондинки), как он прижимает девицу, а не Тихонова.       Хакер тряхнул головой, отгоняя плохие мысли. Достав из коробки потрепанную тетрадь, Ваня принялся сканировать отпечатки пальцев. Какого же было удивление руководителя компьютерного отдела, когда на тетрадке оказались только пальцы Майского. Не снимая перчаток, парень открыл тетрадь, на первой странице широким, немного непонятным почерком майора было написано небольшое стихотворение. Ваня не решился его читать, он понимал что делает не правильно, роясь в чужих вещах, но любопытство взяло вверх.       Он не читал стихотворения полностью, лишь читая некоторые строчки. Ваня знал что Майский доволен таки талантливый человек, но Тихонову всегда хотелось увидеть это на деле, и вот сейчас перед ним лежит творчество грубого и немного жёсткого майора.       На всех страницах Майский писал дату, видимо когда стихотворение было написано, некоторые слова были зачеркнуты, а над ними были написаны другие. На страницах было много почекуршек, а где-то даже были рисунки ввиде цветочков и членов. В стиле Майского.       Последняя страница была без всяких рисунков. На ней красивым почерком было написано длинное стихотворение, а в верхнем уголке было две буквы "И. Т". Любопытство стало кричать в ухо, и Тихонов поддался искушению. "Заметался пожар голубой, Позабылись родимые дали. В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить. Был я весь — как запущенный сад, Был на женщин и зелие падкий. Разонравилось пить и плясать И терять свою жизнь без оглядки. Мне бы только смотреть на тебя, Видеть глаз злато-карий омут, И чтоб, прошлое не любя, Ты уйти не смог к другому. Поступь нежная, легкий стан, Если б знал ты сердцем упорным, Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным. Я б навеки забыл кабаки И стихи бы писать забросил. Только б тонко касаться руки И волос твоих цветом в осень. Я б навеки пошел за тобой Хоть в свои, хоть в чужие дали… В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить. Да простит меня Есенин."       Ваня глубоко вздохнул и закрыл тетрадь. Он понял что этим стихотворением Майский признался какому-то парню в любви. На душе стало горько, а настроение упало ниже плинтуса.       -Ну как, понравилось? - послышался громкий бас за спиной, Ваня подпрыгнул от страха и повернулся к майору. Майский был слишком близко, это уже была интимная дистанция, а Ваня еще со школы знает что интимная дистанция это 0-45 см, так вот, между ними было сантиметров 10 максимум.       -П-прикольная з-задумка, - немного заикаясь произнёс хакер, испуганно смотря на мужчину. Но в глазах Майского было лишь спокойствие, Ваня дрожал от страха, он знал какой Сергей в гневе.       -Не бойся меня, я никогда не причиню тебе вред, - тихим, нежным голосом произнёс Майский и выпрямился. Потянувшись рукой за своей тетрадкой, он совсем не ожидал что его встретят настойчивые, мягкие губы Ивана. Майский двумя руками облокатился на стол, обхватывая Тихонова в кольцо и целовал нежно, иногда посасывая нижнюю чужую губу, пока Тихонов целовал жадно, вводя руками по  массивным плечам и шее.       Воздух в лёгких кончился и паре пришлось оторваться друг от друга.       -Это стихотворение мне? - со страхом спросил Ваня, надеясь что этот стих действительно ему, и что Майский сейчас не оттолкнёт парня.       -А кому же ещё? - улыбнулся Серёжа, смотря как в карих глазах любовь и нежность заполняют пространство зрачка, выгоняя страх и усталость.