Пламя и Кровь, Ба Синг Се

Слэш
NC-17
В процессе
18
Размер:
планируется Макси, написано 73 страницы, 9 частей
Описание:
У Джета много, много… Много разных проблем. С Народом Огня, со своим прошлым, с будущим, с соратниками, которых ещё вчера он был готов назвать «своими людьми», братьями по оружию… А сегодня — просто спутниками. С одной или двумя девушками, с Аватаром, с законом… Наконец, (он более, чем осознавал это) у него были серьёзные проблемы с головой.
Но, несмотря ни на что, его главной проблемой был фетиш на шрамы от ожогов.
Примечания автора:
Или с чего всё началось.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
18 Нравится 17 Отзывы 6 В сборник Скачать

Работа lll

Настройки текста
Она сидела на табурете, разглядывая струящийся обрезок шифона в своих руках: телесно-розовый и прохладный. Раньше они с мамой занимались этим вдвоём: играли в игру, представляя фасоны платьев для возможных клиенток. Шутка была в том, чтобы нищенку нарядить в шёлка и бархат, а богачку в какой нибудь грубый хлопок или даже холщевину, непременно коричнево-серых оттенков. Мамы больше не было. Мива не знала, что с ней случилось, куда она исчезла? Отец верит, что она вернётся. Или он её непременно найдёт, или его «друзья», от которых одни проблемы им чем-то помогут. Это единственная причина, почему они ещё не в Среднем кольце, как любые другие зажиточные купцы. Потому что Шио Ву ждёт, что однажды с крыльца раздастся мелодичный твёрдый стук и сладкий голос: «Семья, я дома!» Не будет этого. Никогда. Она не вернётся, а отец просто дурак, сливающий их общее будущее в выгребную яму. — Вечер, Ми-ива, тебя проводить? — она вздрогнула, подскочив на ноги от неожиданности. Чёрные глазки возмущённо впились в нового работника, ушедшего на обеденный перерыв с концами. Наглый, ленивый и самовлюбленный! Зачем только было его нанимать?! Она сегодня же, нет сейчас же!.. — Ты уволен! — прямо в растянутую обаятельную лыбу. Карие омуты изумленно распахнулась в ответ и он вскинул руки, вытянув перед собой пустые ладони. — Стой-стой-стой! В чём проблема-то?! — в голосе прозвучало столько неподдельного изумления, что девушка прикусила губу от возмущения. Он ещё спрашивает?! — Где тебя носило пол дня?! Ты должен был помочь мне развесить ткани! И охранять товар, и… — Стоп. Я только сегодня утром тебя встретил, лады? У меня могли быть дела и планы. Да, извини, что не предупредил, конечно, так не делается. Но я просто… Заметил тут старого друга. Давай забудем об этом, а я, ммм, угощу тебя чашечкой превосходного чая… Какой чай ты любишь? — он незаметно очутился слишком близко, нависнув над ней, так, что их кисти на прилавке почти коснулись друг друга. Его бронзово-загорелая кожа, косточка на запястье и сильные, грубые на фоне её собственных, мужские пальцы. Было бы интересно ощутить их прикосновение? Его объятия… Все эти мускулы и тот, промелькнувший с утра, пламенный интерес на дне шальных очей… — Хризантемовый, — тихонько выдохнула она, чуть не задев полными устами кончик Джетовой тростинки, зажатой меж жемчужно-белых зубов. Можно считать за поцелуй? Почти… — Отлично, значит хризантемовый, — его голос стал как будто глуше, чуть урчащим… Во взгляде плясали бесята, совсем не сочетающиеся с серьёзным кивком. Мива не могла двинуться с места, напряжённо ожидая чего-то. Лучи солнца в темно-русой, немного растрепанной шевелюре, наверняка жёсткой на ощупь. Зелёная травинка в уголке рта, чёрные ресницы и наклон головы, чуть набок. Вдох, он пахнет потом, свежескошенной травой и немного… Кровью? Выдох, она подаётся вперёд, каких-то полшага… И Джет отступает назад, мимолетным касанием ошпарив предплечье. — Ну, так что? Тебя провожать до дома? Твой отец очень настаивал на этом пункте нашего уговора. И ещё что-то про волосы, головы и комендантский час, но я, честно сказать, прослушал. Там было что-то важное, не напомнишь? — и так забавно выгнул брови домиком, что девушка невольно улыбнулась, заправив выбившуюся из косы прядь за пылающее ушко. — Да, он сказал, что если хоть один во… Эээ… Ну, в общем, да, ничего важного. Комендантский час начинается в полночь. А мы всегда закрываемся до заката, так что всё в порядке. И я хочу… В смысле, я не против, если ты меня проводишь. — Отлично, когда двинем? *** — Хэнг и Лау, специальные агенты Дай Ли. Не могли бы вы ответить на несколько вопросов? — слова, сказанные прохладным, равнодушным тоном заставили их напряжённо застыть суслокроликами, уловившими хруст сухой ветки. Взгляд обоих одновременно метнулся к распотрошенному телу. — Это не мы! — она выкрикнула прежде, чем успела подумать, как же по-детски несерьёзно это звучит! Подорвалась на ноги, выступив чуть вперёд, и загородила собой Лонгшота. Если дело запахнет жареным, от тихони-лучника больше толку в тылу. — Да, это уже известно, — голова в странной, зелёной широкополой шляпе с кисточкой на острой макушке согласно качнулась. Хрустнули пальцы, закованные каменной бронёй… Взор неверяще впился в них вновь. Похожие на гранит пластинки облепляли перчатками кисти и предплечья покорителей, словно вторая кожа, ничуть не мешая левому, тому, что Лау, удерживать блокнот и грифель для заметок. Хэнг подошёл ближе и, по-птичьи склонив голову к плечу, осмотрел место бойни. С таким же лицом он мог бы наблюдать течение водопада или пурпурный закат: когда пронзительно-желтый солнечный диск окунается в зеркальную гладь Лаогай, целуя отражение темнеющей синевы и лепестки нежно-розовых облаков, — умиротворенно, с искрами задумчивого интереса во тьме малахитовых радужек. — Вы недавно прибыли в Ба Синг Се, верно? — он обошёл ребят по кругу, сосчитав все девять оставшихся стрел в колчане натянутого тетивой мальчишки. Отметил характерные смазанные отпечатки когтей на серой рубахе девчонки и воинственный блеск в разных, но таких одинаковых карих глазах. «Дети войны, дикие енотокотята, будут царапаться до последнего», — пронеслось где-то в мыслях. — Мы с напарником, Дай Ли, хранители культурного наследия. Чтобы здесь не случилось — это просто несчастный случай, вы в безопасности, в Ба Синг Се, — заклинатель змей тихонько взялся за дудочку: уверенность проникновенного тона, монотонные, плавные движения жестов, и вставший, гипнотически-сосредаточенный взор. Смеллерби даже не поняла, что произошло, просто навалилась какая-то ненормальная сонливость, туманом заволокло сознание: стало глубоко наплевать на все угрозы и возможные последствия… В конце концов, сколько можно? Она устала. — Как вас зовут? — Я Смеллерби, а это Лонгшот, — мышцы расслабились, она привалилась плечом к жениху… Тот, не ожидая, едва устоял на ногах, и по собачьему встряхнул башкой — важным комом рассыпались тёмные волосы, всклоченный пучок держался лишь на честном слове. — Необычные имена, Смеллерби, — давление… Будто… Будто пальцы вминают податливую почву черепа, покоряя содержимое своей воле… Как интересно… Смешно! Девочка фыркнула, усмехнувшись. Хэнг растянул серые тонкие губы в ответ. — Это прозвище. Моё имя Сая. А Лонг… Он такой, просто Лонг и всё. Лучник схватился руками за голову и, хрипя, стиснул виски. Оттолкнувшись от подруги, парень, шатаясь, криво прошёлся по скрипящим доскам и рухнул, подкошенный, на влажную древесину. Его рот открылся и закрылся, как у выброшенной на берег рыбы, силясь выдавить хоть слово. Лау, зарисовывающий место происшествия, отвлёкся, едва уловимо нахмурившись, и вытащил из-за пазухи маленький, плотный мешочек жемчужно-белой ткани с рассыпчатым серо-коричневым порошком внутри. — Это индивидуальная непереносимость? — вопрос повис в воздухе, напарник не отрывался от допроса. — Что вы тут делали, Сая? — Мы… Помогали… Хахах, у вас смешная шапочка… Можно потрогать? — Сосредоточься, — он подхватил её, смачно зевнувшую, под руку и взмахом поймал взгляд бегающих зрачков, вынудив прикипеть к красным крапинкам на сомкнутых большом и указательном пальцах. — Расскажи, что произошло, Сая. По порядку, коротко. — Да, конечно, господин… Мы грузили товар. В тележки, на склад и в погреб. Потом повздорили с Акио. Хотели разрешить конфликт, но… Услышали… Я услышала… — на медные реснички навернулись крупные капельки слёз и девочка всхлипнула, размазав кулаком сопли по веснушчатым щечкам. «Боевая раскраска» давно и жалко растеклась по шее и подбородку. — Вы в безопасности, в Ба Синг Се. Вам ничего не угрожает, Сая. Продолжай. — Мы услышали крик. Я вышла проверить, Лонг пытался меня отговорить, но потом тоже пошёл со мной. Мы не сразу заметили. А потом увидели это… Оно было ужасным. От перчаток Лау отделилась ладонь и стиснула затылок хрипящего юноши, так чтобы гранитные пальцы (лишь две фаланги) могли надавить под челюстью, и агент беспрепятственно высыпал две щепотки порошка на корень языка субъекта. Ещё минута-другая судорожных трепыханий и проблема спокойно уснёт, а очнувшись, мало что вспомнит из событий этого дня. — Хэнг, можем приступать к зачистке, я зафиксировал общую картину, — голос любого из Дай Ли профессионально невыразителен, — Вряд ли свидель скажет что-то полезное, — но молодой человек пропустил немного… нетерпения. --… И из глаза тоже. Он просто вырос заново. Чёрный с красной точкой посередине. Я не знаю… Не представляю, что это может быть за тварь. Это было ужасно., — девушка снова всхлипнула, зелёные, такие яркие, почти светящиеся очи, плавно моргнули. — Всё хорошо. Вы в безопасности. Когда я досчитаю до трёх, вы очнитесь и забудьте страшный сон. Вы с Лонгом устали. Слишком устали, Сая. Уснули… Ты чувствуешь? Смеллерби вновь широко зевнула, всем своим существом ощущая, как неподъемный груз придавил её хрупкие плечи к земле. — Да… Я так хочу спать… Можно? — мужчина отрицательно покачал головой. Надо запомнить, как он выглядит, вдруг решила она. Но все черты смазывались в какую-то общую картину «после тридцати» с шелестящими пластинками доспеха и забавной плетенной шапокой. — Нет, Сая, нет. Скажи, кто такой Акио? Он был в твоём страшном сне? — Акио… Акио местный рыбак. Он упал в обморок, он не вышел с нами из погреба. — Хорошо. Сними рубашку и застирай пятна в ближайшей воде. Потом одень. Потом встань рядом с твоим другом Лонгом. Жди. Ты не вспомнишь об этом, после того, как я досчитаю до шести, — кольцо красных крапинок разомкнулось, и «берец за Свободу» едва устояла на ногах — весь мир покачнулся вместе с ней, только крепкая хватка на плече удержала её от болезненного падения носом в пол. Хэнг выпрямился, отпустив подрагивающую жертву, и потёр переносицу: — Агент Лау, когда я работаю с покорением разума, вы молчите. Или мне досчитать до трёх? Я могу продавить немного дисциплины в ваше сознание, — предложение было высказано легендарно ровным тоном. — Нет, агент Хэнг. Приношу свои извинения. Я предложил рационализировать наше ценное время, не более, — останки Тины исчезли в недрах выротой покорением ямы, молодой мужчина, полгода назад лучший выпускник военной академии Ба Синг Се, с сомнением разглядывал впитавшую кровь древесину. — Вы слушали наших свидетелей, Лау? Возьмите стрелы с собой, на них свежие образцы. — Так точно, агент Хэнг. *** Doppelganger I love you * Со протяжным скрежетом сдвинулся обеденный стол, она оперлась о тканевую салфетку ладонью и краем уха расслышала, как жалобно звякнула любимая мамина ваза… — Если отец узнает — ты труп, — жарко осело на опухших, искусанных устах. Бедра жгло от контраста прохладного, тёмного дерева и крепкой хватки раскаленных объятий. Мива жадно сглатывала воздух, подрагивая в нетерпении… Колышущиеся в так дыханию полные груди потерлись о лёд металла, такой грубый и беспощадный, что она жалобно простенала, почти всхлипнув, и обхватила его за пояс коленями. Мокрая. Готовая на всё и голодная глубоко, глубоко внутри. — О… Ему лучше не знать, — зубы сомкнулись на солоноватой, бархатной коже подставленного горла и с пошлым «чпок», оставили за собой наливающийся синяк, — Но, знаешь., — слова скользящим шепотом осели на тонкую ключицу, — я готов рискнуть, — и влажная, горячая мягкость с острым, болезненным ореолом сомкнулась на твёрдой горошине соска, выудив вскрик. — Джет! — она отпустила его жёсткие тёмные волосы, не в силах больше терпеть, и прикоснулась к себе, едва мазнув по нежным складочкам, погрузила сразу два пальца в пульсирующее, сочащиесе соками лоно… Белесая влага капнула с чёрных костяшек и расползлась между широко разведенными ляжками по шлифованной поверхности обеденного стола. Его выпуклость в «тесных» штанах придвинулась ближе, а сорванное дыхание прохладным шлейфом легло на следы поцелуев. Пылающую ушную раковину чувственно облизнули, и Мива несдержала отчаянный всхлип… Ногти «опорной» руки скомкали бамбуковую ткань. За выгнутой потной спиной вновь качнулся расписанный тушью фарфор… — Ммм, крошка… Давай по другому, да? — «Да, Гуань Инь, трахни меня», — пронеслось в мыслях такой «хорошей папиной дочки». Только она знала чего хочет, едва завидела его глаза. Бездонно-черные, больные и жестокие… Грубая мужская ладонь властно легла на промежность, оттолкнув её собственную, и небрежно мазнув по клитору, он погрузил указательный и средний пальцы внутрь. — А ты мне, ммм? — она задохнулась вздохом, растерявшись, ухватилась за его каменное, недвижимое предплечье и, нерешительно выпустив, накрыла хрупкими пальчиками то, что пульсировало страстью. «Зачем медлить. Зачем, Шу, это так… Ужасно», — но против мыслей, её тело предательски дрожало, поддаваясь дразняще-неспешным движениям, пряно-острому давлению и сладкому, сахарно-сочному трению. Хлюпающему, ускоряющемуся и безжалостно-твёрдому, обещающему нечто большее, заполняющему всё её существо спазмами, прожигающими низ живота. — Ещё! — она яростно дёрнула пояс, не сумев разобраться в хитрых завязках брони и, прогнувшись в пояснице, с грохотом откинулась на стол. Ваза упала, крутанувшись, раскололась на десяток крупных кусков. Эбеновые волосы разметались вокруг, правильные черты лица исказила мука страсти, блестящая каплями пышная грудь всколыхнулась, призывно бликнув яркой тройкой засосов и нежно-розовой плотью истерзанных сосков… Мелко-мелко дрожал впалый живот, пока острые ноготочки чертили чёткие борозды на глянцевом лаке. Он навис над ней сверху, осклабившись и смотрел так тяжко, морозно и сквозь. Отчётливо наплевать. Со стуком и звоном стали с пояса слетела броня. Отчётливо «просто взять». Грубые руки сдернули гибкую фигурку к самому краю, до синяков стиснув крепкие ягодицы. — Хочешь, грохну тебя, крошка? — насмешливо выгнув бровь. И она задохнулась, захлебнулась ответом, когда он безжалостно вторгся в её хрупкое, нежное тело. — М-аах, — мир вспыхнул тьмой перед глазами, её сковало яростным наслаждением, лопатки болезненно ожгло о ходящий ходуном стол, на ресницах проступили слёзы и дорожкам скатились по вискам… Джету было пофигу, запрокинув голову и закусив губу, он долбил её, сжимая сочную задницу с такой силой, что на коже тут же проступили следы. Почти беззвучно, лишь шумно дыша в такт толчкам и поглядывая на распростертое тело сквозь полуприкрытые веки, выбивая из партнерши томные стоны и вскрики. Сердцевина её желания всё интенсивное пульсировала, сокращаясь — грязный оборванец с улицы был потрясающе, адово хорош, каждый его толчок жестоко ударял нутро, заставляя задыхаться в болезненном удовольствии. Она закатывала глаза, содрагаясь в предоргазменных судорогах и отчаянно ерзала, подаваясь вперёд, насаживаясь, чтобы саднило от жёсткого трения, от безумной жажды ощущать его член ещё.., ещё отчетливее… Словно прочитав её мысли, он сильно пригнулся, сдавив мягкие полушария грудей и впившись грязным поцелуем-укусом в распахнутый ротик, зашёл невероятно глубоко, казалось, достиг матки, от чего стенки влагалища сжались вокруг тисками. Скользкий, мокрый язык трахал, насилуя почти в горло. Мива почувствовала склизкое давление внутри, — он излился, продолжая медленно толкаться в выгнувшуюся до хруста в позвоночнике девушку, чей мир взорвался звездопадом. — Джет! — она хриплым, сорванным голосом. — Белль… — едва слышно раздалось в ответ и две крупные, горькие капли покинули опухшие веки, скрывшие красноту лопнувших капиляров. Он чувствовал себя так, словно сам себе вырвал сердце и искренне кайфовал с отбитого куска мяса, предсмертно агонизирующего в кулаке. — Вау!.. — рассмеялась она, отойдя и неловко откатившись в сторону, почти к самому краю, — Это лучший секс в моей жизни! — Да, ахуенно, крошка, — кивнул парень, оттолкнувшись, пошатнувшись, и заправив себя в штаны, — ты супер. Не глядя в её сторону нашарил на столе, в осколках, веточку хлопка из икебаны, оборвал мягкий пух и всунул в рот, чуть дрожащими пальцами, — Лучший секс за всё время в Ба Синг Се. «Я счастлив, Беллз. Я так охеренно счастлив, видишь, да? Да… Я вижу твоё лицо. Я в каждой, сука, вижу твоё лицо.» И ненавижу… Их всех. Мива сползла на пол, ощущая, как из неё вытекает… Всё. «Нужно будет сходит в аптеку, за элексиром», — отметила она в мыслях, натягивая на разгтряченную кожу прохладную ткань. Шаровары валялись совсем рядом, а вот туника без рукавов где-то у входа… Вырез, открывающий виды на засосы пришлось замаскировать дымчатой, сиреневой шалью. — Хочешь перекусить? — наверное, если бы юная госпожа Ву не ушла так глубоко в себя, то заметила бы странное, даже жуткое поведение своего гостя. Работника по найму. Без пяти секунд любовника. Но дело в том, что Мива была женщиной Царства Земли, вольной слушательницей Высокой Академии Среднего Кольца для благовоспитанных леди. Она не представляла реальности, в которой отброс общества мог бы не благодарить всех известных богов за оказанную ему честь. Вопрос встряхнул юношу, напомнив, что… — Ага, я, на самом деле жутко голоден, — взор устремленный вглубь узора на ковре приобрёл осмысленность. Сморгнув ещё пару раз, «борец за свободу» огляделся, будто только теперь заметив, где он находится. «Что, за нахрен?!» — лёгкое замешательство натолкнулось на знакомую усмешку воранорыси в любимых зелёных очах. Белль, деланно печально вздохнув, обвела пальчиком четыре борозды, оставленные ногтями на глянцевой поверхности тёмного дерева, и контур страсти, отпечатывшийся на массивном столе в центре комнаты. «Так. Ладно. Похрен», — в миг вспомнилось внушительное лицо торговца тканями, зажиточного купца, судя по роскошному убранству помещения… Одна только искусная резьба на кухонной утвари чего стоит! «Да, он точно попытается меня убить», — сама обесчещенная… кем-то другим и кто знает, когда?.. госпожа удалилась в погреб, распахнув дверцы люка в полу. «Непыльная работа, хороший секс и бесплатный ужин. Нормальный ужин, не считать же краденый чебурек за человеческую еду? Оно того определённо стоит». — У нас остался вчерашний праздничный стол… Греть ничего не стану! — под характерный шорох передвигаемой керамической посуды и перезвон склянок послышалось из глубины подвала. От каменных ступенек потягивало прохладой и аппетитным ароматом снеди. Вечно голодный беженец согласился бы и на позавчерашний завтрак, но уточнять не стал. — Без вопросов, крошка! Давай, как есть, — ловкие пальцы заинтересованно вертели декоративную нефритовую статуэтку рыб кои, кружащихся в танце инь-янь. Неизвестный мастер выточил орнамент чешуи и пятна-запятые на лбу, приложив немало старания… Такая ювелирная, тонкая работа! И стоит, никчемно пылясь в углу, на фоне массивного золотого вазона. Какая… Несправедливость! Мягкие туфельки чуть шаркнули по полу, хозяйка появилась с подносом в руках — глубокая тярелка с рисом и ломтиками жареного угря, в крошечной мисочке — мандариново-корамельный соус. — Ммм, выглядит вкусно! — Да, подозреваю, что так и есть. Компания только вчера была слишком мерзкой. Друзья отца, — ничего больше не поясняя, девушка всучила угощение гостю и взялась за тряпки, прибирать следы разврата. Тишина, разбавленная лишь стуком палочек о тарелку и треньканьем сметаемых в совок осколков. Мива видела тонкие чёрные веточки, прозрачно-голубой край озера и летящие по белому фону алые лепестки сакуры… Не испытывала ничего. Муки совести? Боль? Сожаление? Нееет… Какое-то изощренное удовольствие, месть ей. Потому что её просто нет. Месть ему. Потому что это — плоды всех нотаций, перемалывающих сознание в труху, нерушимых запретов, вколачиваемых с пелёнок. Ты хотел свою идеальную доченьку, да, папочка? Хотел гордость и честь семьи, задвигая её саму и её желания куда-то под пол? «Будет так, как я скажу!» Отлично, папа. Не хочешь слышать моё мнение? Ты его не услышишь! Но если ты чего-то не видишь — это не значит, что его нет. С злорадным всплеском тряпка плюхнулась обратно в ведро. Отчетливый скрежет ключа в замке прозвучал древним заклятием окаменения… Задеревенели мышцы в теле, заржавел механизм мозга, и только глаза разных оттенков переглянулись. — Это что за.? — шёпотом спросил не на шутку струхнувший подросток. Растрепанные волосы, прилипшие к щеке белые рисинки в соусе и абсолютная паника в расширенных зрачках. — Мой отец! Быстро! — она очнулась первой, расслышав в перспективах свист толстого, кожаного ремня с солдатской пряжкой. Перехватила метнувшегося к люку парня за руку и ничего не объясняя выпихнула в коридор, к спасительной двери с круглой дырой на месте замка. Джет, проглотивший язык, эмоционально скривился в сторону новой подружки. «Бабы, блять!» — в руках плошка с рисом, а в мыслях — хищно скалится последний аргумент, подмигивая острым лезвием крюка. Мива пнула мальчишку к соседям, едва не влепив облезлой панелью по смазливой мордахе. «Надеюсь, они не скоро вернуться с работы», — подумала девушка, и обернулась, чтобы нос к носу столкнуться с ним. Усталый, какой-то замучено-зеленоватый вид, с впавшими щеками и морщинами, загешими глубже обычного. — Здравствуй, дочь, — он осоловело моргнул, не сразу догадавшись, что что-то не так. На плечи наброшено тяжёлое одеяние, руки удерживают небольшой сундучок, в каких хранятся фигурки к пайшо… И рабочие письма. Наконец, он заметил савок у своего самого драгоценного цветочка в хрупких ладошках. Сложно представить младенца, разделывающего тесаком освежеванную баранью тушу. Вот и Шио не сразу сообразил, что происходит. — Мива… Это любимая мамина ваза? Последняя из приданного Маи? — девочка смотрит холодно, будто перед ней не отец, а так… Просто никто, жалкий, не стоящий внимания червь, двурожий уродец Ли. — Да, — пытается спокойно кинуть, но нет-нет, наружу выползет дрожащая, мразотная ухмылка. Издеваться над стариком девочка совсем не хотела, не хотела чувствовать медную кровь на губах от тяжёлой пощечины, чтоб лицом вылететь в стену, разметав по полу осколки некогда лилеемой вещицы. Но так вышло, что это смешно. И гневные, шумные вздохи, и то, что саднит между ног от лучшего траха в жизни, и то, что этот… Заботливый родитель заплатит за это четыре серебряника Джету. За полноценный рабочий день и присмотр. Старый дурак! Она заплакала сквозь хохот. — Почему, Мива?! Что с тобой не так?! Что ты творишь! — Со мной не так?! Это ты зовешь в дом всякий сброд! Зачем они нам нужны?! Зачем нам вообще эти твои друзья из «Белого лотаса»?! Мама мертва! Её ничего не вернёт!!! Нужно просто жить дальше! А за стеной… Последний «Борец за Свободу» наслаждался ужином и шоу. — Глупая девчонка! Я не мог отказать Магистру! Ты не представляешь, на что способен Орден! Не представляешь всех перспектив, связей, и возможностей для твоего будущего! — О, да! Огромные перспективы — приютить плешивого старика-оборванца и его нищего племянника с ободраной рожей! Тонкие, выгнутые брови поднимались всё выше и выше, утолив первый голод, Джет задумчиво осмотрелся… На подоконнике тянулись к закатному солнцу такие знакомые оранжево-огненные орхидеи в простом горшке из обнажённой глины. — Магистр Муши — один из самых влиятельных людей в Лотосе! Мой мастер лично просил за него! — Конечно! Может прикажешь ему массаж ног теперь сделать? О… Или мне замуж за его выблядка выйти?! — Следи за языком!!! — громыхнул мужчина, решительно надвигаясь на распоясавшуюся крошку, — Если я велю — выйдешь, как миленькая! О… страсти… Поскребя палочками по дну, он собрал остатки риса пальцами и затолкал в рот, слизнув капельки сладкого соуса с липких подушечек. Размял шею, потянувшись, и встал, отставив посуду в уголок. «Муши хмырь Огня, да не простой… А аж пиздецки важный хмырь в местной подпольной организации людей Огня. И перед своими… Ли — его родственник. Племянник.» — Может ли Ли быть одним из них? — мечник задумчиво всмотрелся в своё отражение, хмуро застывшее в окном стекле, перед рамой. За плечом капризно насупилась Белль, состроив губки бантиком… И напевая заевшую мелодию под нос, ребром ладони чиркнула по горлу, ухмыльнувшись. «Он не виновен. У него шрам на пол лица, они не похожи ни внешне, ни характером. Да, он привязан к старику… Но добровольно? Что это вообще за «Лотос»? Кох! Слишком мало информации!» Джет потянулся к задвижке, собираясь уйти, но выразительно покашливание за спиной вынудило его задержаться, раздражённо прицокнув. — Ну?! Что ещё? Полупрозрачный, отливающий лунным светом ноготок выразительно постучал по неприметным серым камушкам у газовой плиты. «Кремний! Точно, Белль, ты гений!» Та лишь скромно потупившись, улыбнулась. «Не за что, Джи, совершенно не за что.»
Примечания:
Ни рыба, ни мясо.
В прошлую сее не вошло, а к следующим частям не подходит.
Так что будет третьей частью "работы".
PS
Да, броские и изящные названия глав -- мой канек.
PPS
Извиняюсь за длительный перерыв. Работа мне нравится, но я болею, устаю и из-за этого теряю вдохновение((.
Надеюсь, что на качестве это не сильно сказывается, хоть и замечаю за собой, как за автором явные оттенки "кризиса".
По поводу гета в работе... Да, к слову пришлось. Джет и без баб? Да, не смешно. Так уж вижу.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты