Feels like a distant memory

Он чувствует палящее солнце на коже, теплый ласковый ветерок, а обоняние щекочет запах моря, такой родной. Волны плещутся о корму корабля, а сердце бешено колотится, когда его собственный взгляд встречает прищур темных, практически черных глаз. По телу проходит дрожь, а внутри, в душе, или внизу живота, может, везде одновременно, что-то сладко сдвигается. Пальцы вжимаются в лакированное дерево под ними, разогретое под солнцем и мокрое от брызг, и он отводит взгляд, видит перед собой бескрайнее море, лазурно-голубое, искрящееся в золотых лучах. Он знает, что на него все еще смотрят. Этот взгляд словно выворачивает наизнанку всю душу, умоляет уже наконец что-то сказать, то челюсти только сильнее сжимаются. — Эдмунд, — голос до боли знакомый. Как и ощущение назойливых лучей, бьющих прямо в глаза. Филипс нехотя открывает их и недовольно смотрит на Питера на входе в его комнату, носками вплотную к белой линии перед дверью. Еще бы этот голос не был знаком Эдмунду. Палмера он слышал больше, чем кого-либо еще с тех пор, как переехал сюда. Этот тенор, признаться честно, успел стать чем-то, без чего Эд уже не мог представить дом в полной мере. Питеру знать об этом не надо. Никому не надо. — Какого черта тебе надо от меня? — спрашивает Филипс хриплым спросонья голосом, отведя взгляд от озадаченного лица своего соседа. Нет, он не собирался приглашать его войти. Не для этого он расчерчивал все эти границы, чтобы так просто нарушить одним словом. — Сказать, что если ты хочешь выпить свой кофе с сахаром, то тебе надо проснуться прямо сейчас, — в своей манере невозмутимо ответил Палмер, и затем дверь за ним закрылась. Точнее сказать, захлопнулась, от чего Эдмунд нахмурился с тяжелым вздохом. Однажды он оторвет руки этому засранцу, либо заставит платить за сломанные дверные замки и петли. Филипс проводит руками по лицу, и перед глазами у него стоит картина из его сна. Корабль, солнце, море и чужой взгляд. Навязчивый, от ощущения которого парень все еще не мог отделаться. Глаза смутно знакомые. Где-то он уже видел их. И это не было странное ощущение, как вчера, это было вполне четкое понимание, что человек, которого Филипс видел во сне, вполне реален и он с ним знаком. — Эд, я сейчас все досыплю себе, — звучит предупреждение с кухни, и Эдмунд убирает руки от лица и вылезает из постели, ухватив с письменного стола свой телефон. — Хватит орать, Палмер, — недовольно отозвался он, выходя из комнаты и направляясь на кухню, чтобы там взять свою кружку из своей половины шкафа и засыпать в нее свой кофе. Чайник, к сожалению, общий. Два их, парни сошлись во мнении, квартира не выдержала бы, да и где видано, чтобы чайников было два в одном доме? Сон не шел из головы, как и вчерашнее знакомство. «Ты уверен, что мы не знакомы?» — спросил его тогда Каспиан. О, и это имя тоже никак не забывалось, словно его сознание решило круги вокруг него навивать, пока… Эд без понятия, что. Пока не произойдет что-то знаковое. С другой стороны, много ли людей с таким именем Филипс встречал? Вряд ли хоть одного, кроме этого. А вопрос? Черт, Эдмунд так много раз прокрутил его в своей голове, что случилось как с затертой пластинкой. Слова казались почти бессмысленными, он даже стал сомневаться, существуют ли они вообще в английском языке. И тем более он не был больше уверен в своем на него ответе. Рука дергается, когда на нее попадает горячий пар из носика чайника, и Филипс чертыхается, а затем шипит. Ощущение, что любой звук, который он издает, для Питера на самом деле является «давай, поговори со мной». Не то, чтобы он был сильно против, может, сегодня он даже хотел отвлечься от хоровода мыслей, который, вполне вероятно, мог разбудить головную боль. — Так куда ты вчера попал, что так припозднился? — спросил Питер, и Эдмунд знал, что если обернется, то увидит улыбку на его лице, в которой прочитает, что Палмер первым делом подумает о том, не пошел ли Эд на потрахушки к кому-нибудь из своих однокурсников. Он знал, что в таких вещах Пит судит по себе. Это только ему тут вот так пойти и подцепить кого-нибудь. — В церковь, — предельно честно отвечает Эдмунд, притом, пожалуй, как он и планировал, обламывая любые варианты Палмера подколоть его насчет скудности романтической жизни. А может, и давая новые. Черт знает, что у Питера происходит в его светлой головушке. — О, так Эдмунд Филипс решил обратиться за помощью к богу, — усмехается он. Эдмунд фыркнул, наблюдая, как веселье его соседа по квартире только растет. — Только за помощью спрятаться от дождя, — он отвечает и размешивает сахар в своем кофе, чувствуя себя уже почти утомленным только что начавшимся разговором. Филипс замечает, как удивленно вздымаются брови Питера и он откидывается на спинку стула, складывая руки на груди. — Прежде чем придумывать отговорки хоть вспоминай вчерашнюю погоду, что ли, — говорит Палмер то ли с удивлением, то ли разочарованием, а может и обоими вместе. Эдмунд же хмурится и ставит кружку на стол, только оторвав от него, сверлит Питера взглядом так, что тот ерзает на стуле, либо Эду это показалось. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает он негромко, но четко проговаривая каждый звук. Филипс пытается звучать угрожающе. Это, пожалуй, самая тупая издевка Питера, которую он отпускал по отношению к Эдмунду. — Очевидно, что никакого дождя не было. И днем, и вечером не было ни облачка, Эд, — в той же манере отвечает Питер, выделив интонацией имя своего соседа. Эдмунд не знает, хочет он ударить Палмера, закатить глаза, покрутить пальцем у виска или переспросить, какого черта он пытается затереть Эдмунду, когда он сам, своим вот этим бренным телом попал под ливень. Вместо этого он замолкает и задумывается снова о том, на что ушел весь вечер вчера и утро сегодня. «Ты уверен, что мы не знакомы?» Эд вспоминает темные глаза Каспиана, его теплый голос и черты лица, казавшиеся горячими руки, чуть рычащий акцент, который Андерсон явно пытался скрыть и думает снова, что точно где-то раньше его видел. А затем поднимает взгляд на Питера, всматривается и хмурится, прикидывая, что они с ним примерно одного возраста. Маловероятно, но это объяснило бы, где Эдмунд мог встретить своего странного знакомца. — Что? — явно уже чувствуя себя некомфортно под взглядом Филипса спрашивает в оборонительной манере Питер. — Ты не знаком случайно с неким Каспианом Андерсоном? — выпаливает Эд и чувствует, как почти краснеет от разницы того, как это органично на месте звучало у него в воображаемом диалоге и как не к месту и резко прозвучало вслух. Он замечает как хмурится и напрягается Питер и думает, что это от того, что он что-то вспоминает, но сам понять не может, что. Так что Эдмунд для пущей точности добавляет, — младшим. Он не успевает почувствовать себя дураком, потому что тут слышит более твердый, жесткий голос Питера: — Я понял, о ком ты, — с этими словами он щурит чуть свои серые глаза, а затем вздыхает и, кажется расслабляется, однако его брови хмурятся. Неужели Эду так повезло? Тогда задачка решена. Однако, Филипсу все еще кажется странной реакция Палмера, — что за дела у тебя с Каспианом, Эд? Эд удивлен. Не то, чтобы это касалось Питера, но если ему не ответить, то он не был уверен, что парень от него отвяжется. Либо будет ходить хмурый и еще сильнее раздражать, громче орать и хлопать дверями. Этого Эдмунду хотелось не так уж и сильно. — Он может подтвердить, что дождь был, — уклончиво отвечает Эд и с интересом наблюдает, как Питер пренебрежительно фыркает, — потому что мы познакомились в церкви, прячась от него. — А я тут при чем? — резко отзывается Питер. И тут Эдмунд предпочитает уклониться, чем отвечать, выдавая свои не вполне понятные ему даже самому мысли. — Неважно, — пожимает плечами Эд и допивает свой кофе залпом, подхватывает кружку и идет к раковине, чтобы помыть ее. Он все еще может чувствовать, как Питер сверлит его спину недовольным взглядом, — ты сегодня едешь к Портерам? — он переводит тему и оглядывается через плечо, чтобы приметить, что плечи Палмера расслабились. — Да, — уже куда спокойнее отвечает Питер. — Я, пожалуй, с тобой, — говорит Эд, словно делает соседу величайшее одолжение. Питер не сопротивляется. Не то, чтобы Эдмунда это сильно волновало.