universum der seelen.

Слэш
R
Закончен
25
автор
diespace бета
Размер:
Миди, 56 страниц, 5 частей
Описание:
Хосок уверен, что хуже уже быть не может. Ведь куда хуже, если ты убил отца своего соулмейта?
Аu, где родственные души воссоединяются в следующих жизнях. Чем сильнее была связь между соулмейтами в прошлой жизни, тем сильнее их будет тянуть друг к другу в этой.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
25 Нравится 8 Отзывы 12 В сборник Скачать

kapitel 2.

Настройки текста
Тэхён первым разрывает зрительный контакт, переводя помертвевший в секунду взгляд на своё запястье. Брюнет смотрит на гудящую метку как на сосредоточение всех мерзопакостных существ планеты. Его фигурные губы, что были злостно сжаты, распахиваются в поражённом, не верящем выдохе и снова смыкаются, являя напряжённые мускулы на челюстях. Хосок не только видит, но и чувствует, как по мере осознания ситуации в омеге расцветает отвращение к их ещё даже не сформировавшейся связи, отпечаток которого явно виднеется на его лице. К чести Хосока на его собственном лице не прослеживается и доли того разрушительного цунами, что бушует у него внутри, оставляя после себя даже не руины или разрушения, а лишь комья грязи на размытой земле и абсолютную пустошь без намёка на что-то живое. Чимин осторожно выглядывает из-за спины вдавленного в пол произошедшим открытием омеги и обеспокоенно осматривает Хосока, что тоже застыл на месте каменным изваянием. Блондин встревожен и напряжён, но не смеет больше что-то говорить, лишь с опаской наблюдает за ними, складывая в мыслях неутешительную картинку. Тэхён сжимает руку с меткой в кулак и снова поднимает глаза на Хосока. В болезненных тёмных омутах неоновой вывеской светится «Гори в аду», а взгляд въедливо оценивает с холодной внимательностью, словно мерки для гроба снимает. Не так в фантазиях Хосока смотрел на него его соулмейт. Никто из них не слышит, как открывается дверь и в коридор выходит следователь. — Тэхён-щи, извините, что отвлёк, но я был вынужден вас вызвать в связи с новыми открывшимися обстоятельствами дела. Пройдите в мой кабинет для ознакомления, — указывает мужчина ладонью на дверь. Тэхён с бескрайней усталостью прикрывает глаза и отрицательно качает головой. — Нет, — хрипит низким голосом омега. — Я не могу, извините, — в голосе измученность, а глаза по-прежнему влажно блестят. — Лучше сюда приехать моему брату, — бросает он, срываясь с места и задевая по пути Чимина плечом, почти бежит на выход. Хосок смотрит на стремительно удаляющуюся спину парня и пляшущие в ритм спешащим шагам чёрные кудри и еле сдерживает порыв кинуться следом. Альфа не уверен что знает, чем он продиктован, но уверен, что теперь его жизнь обречена потерять любые краски. — Бедный мальчик, — смотрит ему вслед следователь, однако выражение на его лице идёт вразрез со словами. Оно не выражает ни капли сострадания. — Ваш адвокат ещё не прибыл? — переводит взгляд на Чимина. — Ещё нет, — скрещивает на груди руки омега. Следователь неодобрительно хмурится, но кивает: — Буду ждать вас в кабинете. Чимин не удостаивает его и взглядом, внимание омеги приковано к Хосоку. Альфа снимает отцовские часы, бережно убирая их в передний карман джинс, и прикасается большим пальцем к метке, что вибрирует изнутри, но на вид остаётся абсолютно неизменной. — Как ощущения? — осторожно и тихо спрашивает блондин, смотря на чужие подрагивающие руки. — Ужасно, — ёмко и лаконично. Омега испускает взволнованный смешок. Действительно, как ещё может быть. Чимин не знает, что должен делать в эту конкретную минуту. Он находится на грани, организм работает на износ, перенося и огромное количество стресса, и подавляемую течку одновременно. В мыслях полнейшая вакханалия из случившихся событий, неприятнейшего разговора с Ким Тэхёном, вины, тревоги за самого себя и волнения за Хосока. Он не знает, как поддержать альфу, какие слова нужно произнести и как себя вести, чтобы хоть как-то помочь ему. Чимин даже предполагать боится, что творится в голове брюнета. От ещё одной провальной попытки что-то из себя выдавить его спасает господин Уолш. — Чонгук уже у здания, мы можем заходить, Чимин, — произносит он чуть устало, останавливаясь за спиной Хосока. — А ты, Хосок, можешь ехать домой. Всё, что мы могли сегодня сделать, сделано. Альфа продолжает гипнотизировать свою метку, не откликаясь на обращение к себе, чем заставляет мужчину вопросительно взглянуть на Чимина. — Мы только что разговаривали с Ким Тэхёном. Он был здесь, — поясняет омега. Услышав имя своего соулмейта Хосок опускает руки, наконец-то постепенно выбираясь из-под груды заваливших его эмоций. Альфа заставляет себя временно отключиться от переживаний и вернуться в реальность. Дома. Разваливаться на куски он будет дома. — А он не гнушается грязными методами, — полушепотом шипит господин Уолш, кидая колючий взгляд на дверь кабинета следователя. — Зачем это ему? — поворачивается к бете Хосок. — За ещё одним делом в свою пользу. Он ещё в больнице взял у сыновей Ким показания. И оповестить их о новых обстоятельствах расследования мог бы по телефону. Это сделано специально, с целью не позволить нам договориться с пострадавшей стороной о гражданских исках. Он сыграл на состоянии Ким Тэхёна. Пока парень ошарашен случившимся и на взводе, он столкнул вас лбами, чтобы исключить возможность диалога между вами, последствием которого мог бы стать отказ от претензий с их стороны. Это распространённый приём в их практике, мне стоило просчитать такое развитие событий, — злится на себя господин Уолш. — В этом мире вообще остались непрогнившие люди? — разбито бурчит Чимин. — В мире, возможно, остались, в этом месте исключено, — вздыхает мужчина. Бета хочет сказать что-то ещё, но Хосок его опережает. — Чимин, ты будешь в порядке, если я оставлю тебя? — тихо спрашивает он. Альфа каждой клеточкой тела хочет оказаться как можно дальше отсюда. — Да. Да, конечно. Самое смущающее всё равно позади, — опускает глаза омега, имея в виду процедуру подтверждения течки. Хосок мысленно даёт себе пощёчину. За своими потрясениями он совершенно упустил из виду, что блондину приходится в разы тяжелее, чем ему. — Напишешь, как будешь дома, — наказывает альфа, подходя к Чимину и аккуратно, но крепко, обнимая его. Омега кивает и не размыкает объятия чуть дольше положенного, стараясь впитать в себя чужое тепло, что приносит иллюзию успокоения. Хосок прощается с господином Уолшем и быстрым шагом удаляется со злополучного коридора, видеть который теперь будет в ночных кошмарах. Стоя в ожидании такси, альфа массирует плечо, что беспрерывно ноет и иногда простреливает болью. По приезду домой брюнет ожидает от себя капитального срыва, ведь в душе и голове творится невообразимый бардак, а остатки хлипких нервов натянуты до предела. Но ничего подобного не происходит. Он проходит на кухню, пьёт заваренный папой чай и сухо пересказывает последние два часа своей жизни. Ёсану приходится выпить успокоительное из-за его рассказа, но альфа этого не замечает. Он поднимается к себе и, попросив папу не беспокоить его, выжатой тряпкой падает на кровать. Сон морит его мгновенно.

×××

Хосоку кажется, что он дремлет несколько минут, но в действительности проходит двенадцать часов. Новое утро с первых секунд приносит дискомфорт и начинается с головной боли. Альфа тяжело поворачивается на спину, опять чувствуя боль в плече. Он снова спал всю ночь в одном положении и его тело крайне этим недовольно. Из окна льется серый холодный свет, создавая в комнате неуютный полумрак. Небо заволочено тучами, что сталкиваются, образуя тяжёлые раскаты грома, от которых альфа и проснулся. Кое-где мглу туч на секунды освещают вспышки молний. Рывком приняв сидячее положение, брюнет, покряхтывая из-за затекшего тела, встаёт с кровати, вяло двигаясь в сторону окна, чтобы разбавить застоявшийся воздух комнаты свежим, с запахом пролившегося дождя. Проворачивая оконную ручку, альфа чувствует разряд тока под ребрами, когда до этого неосмысленный взгляд натыкается на переплетение вен метки на запястье. Хосок с силой зажмуривает веки, опираясь руками на подоконник, смакуя вчерашний день и воспроизводя его в голове секунду за секундой. Несмотря на пугающее обилие плохих событий, развернувшаяся вчера пустота внутри не думает исчезать. Более того, она расстилается все дальше, отрезая любые всполохи эмоций. Хосок ни разу не испытывал эмоциональное оцепенение, но, уверен, сейчас с ним происходит именно это. Метка, словно спавшая вместе с ним, скидывает с себя дымку дрёмы и на несколько градусов подогревает кровь в венах, подпекая изнутри тонкую кожу на сгибе запястья. Это заставляет Хосока стиснуть челюсти от осознания: чем активнее метка себя проявляет, тем быстрее начнёт кровоточить, образовывая связь. И чем меньше времени на это уйдет, тем связь будет сильнее. Не давая себе развить мысль о том, с кем она скоро будет его соединять, альфа разворачивается к кровати, снимает вчерашний свитер и уже берётся за пряжку ремня, но его внимание привлекает телефон, лежащий в складках покрывала. Он припоминает, что наказывал Чимину отписаться как освободится, а сам даже не проверял телефон. Плюхнувшись на кровать, альфа берёт в руки гаджет. На экране пара пропущенных от Намджуна и семь уведомлений о непрочитанных от Чимина. Нахмурившись, он открывает диалог с омегой и по мере прочтения входящих сообщений на его губах растягивается улыбка. Не радостная, не грустная и не удивлённая. Вымученная. И гротескно ироничная. Пак Чимин вчера тоже нашел своего соулмейта. Им оказался тот самый протеже господина Уолша. Чон Чонгук, которого альфа так и не дождался. Чимин пишет, что напугался и чуть не умер от стыда за обстоятельства, при которых они встретились. Господин Уолш был не в восторге от ситуации и строго настрого наказал не афишировать свою связь из-за конфликта интересов, что не позволит Чонгуку защищать его в зале суда. Сам Чонгук в отличии от блондина быстро оправился от удивления и, задвинув эмоции на второй план, резво влился в ситуацию омеги и в кабинете следователя сделал всё в лучшем виде. А после улыбнулся невозможно обаятельной улыбкой и предложил отвезти Чимина домой. Поездка затянулась на несколько часов, они много разговаривали и исколесили полгорода, прежде чем подавители омеги начали утрачивать свое действие, и альфе пришлось вести его домой. Чимин сопровождает свои сообщения множеством восклицательных знаков и смайлов, смотря на которые Хосок чувствует тошноту. В последнем окошке с текстом омега интересуется состоянием брюнета, вызывая у него раздраженный хмык. Что он может написать? Разбит, подавлен, угнетён? Хуже. Он сам не может дать своему состоянию хотя бы приблизительное описание. Чимин сейчас взбудоражен и, судя по количеству дурацких смайликов, просто окрылён. Хосок не хочет накладывать на его светлые эмоции тень своего до омерзения плохого состояния, поэтому не отвечает ничего. Пропущенные от лучшего друга он тоже игнорирует, в нём нет ни сил, ни желания пересказывать Намджуну вчерашние события. Альфа откидывает телефон обратно на одеяло и, еле уговорив себя встать с кровати, вялыми движениями стягивает с себя остатки одежды и шагает в ванную, намереваясь смыть с тела отпечаток минувшего дня. Жаль, совершенные ошибки не утекают в слив вместе с водой.

×××

Стоит ему спуститься на кухню, папа окидывает его внимательным взглядом и вторит вопросу Чимина: — Доброе утро. Как ты? Выспался? Хосок надавливает языком на вчерашнюю ранку на щеке, чтобы не сорваться на грубость. Он понимает, что папа очень обеспокоен, что этот вопрос обусловлен искренним переживанием за него, но в альфе всё равно клубится раздражение, а кровь отравляет необъяснимая злость. — Не так отвратительно, как вчера, — не смотря на папу произносит Хосок. Ещё гаже. Но всё равно не настолько ужасно, как его соулмейту. Не так горько, погано и фатально. Ёсан понимающе кивает и разогревает для него остатки ужина. При виде еды альфа чувствует небывалый голод и понимает, что в последний раз ел вчера в обед. — С утра пригнали твою машину, господин Уолш позаботился, чтобы всё сделали быстро. Он не звонил тебе? — интересуется Ёсан, наливая себе кофе. — Нет. Я собираюсь сам набрать его. Мне нужны контакты Ким Тэхёна, — чужое имя оставляет на языке ожог. — Ты уверен, что это необходимо? Может, стоить дать этому мальчику время? — Время на что? Возненавидеть меня ещё сильнее? Ёсан поджимает губы, а во взгляде, обращённом на сына, поблёскивает боль. Невероятно тяжело видеть как страдает близкий человек, и не иметь возможности повлиять на это, помочь или хотя бы подбодрить. Это не тот случай, когда можно сказать что-то из разряда популярных банальностей вроде «Поболит и пройдёт» или глупейшее «После дождя всегда радуга». Не пройдёт, если касается родственных душ. Омега по себе знает, у него не проходит уже три года. И дождь этот не обычный, а кислотный, что после себя не оставит ничего живого. Потому Ёсан лишь легонько сжимает плечо сына, даря утешающую улыбку. Альфа прикрывает глаза, чувствуя молчаливую поддержку папы. А ещё он чувствует путающий мысли жар в области запястья.

×××

Хосок прикладывает невероятные усилия, чтобы заставить себя вылезти из такси. Он не смог сесть в свою машину. И в папину тоже. Кажется, он теперь в принципе не сможет сесть за руль когда-либо. Но на фоне всего происходящего это кажется недостойным внимания, поэтому Хосок глушит тревогу за этот аспект своей жизни и заставляет себя сосредоточиться на другом. Гораздо более важном. С того момента, как он услышал в кабинете следователя тихое «Ким Тэхён», это имя не покидает его мыслей, а метка не успокаивается ни на секунду, краснея и отдаваясь назойливым зудом. Он когда-то читал сам и слышал рассказы знакомых о том, как ощущается притяжение к своему соулмейту, но то, что он имеет, в корне отличается от прочитанного и услышанного. Нет никакой эйфории, предвкушения единения или счастья. Да, сердце действительно отбивает в три раза сверх нормы, только не из-за предыдущих пунктов, а из-за страха. Хосок боится. Очень. Стоит ему хоть немного расслабить тиски, в которые собственный организм зажал его, не спрашивая согласия, люди увидят посреди тротуара не красивого альфу с мощной энергетикой, а жалко подрагивающего пацана, от которого почти осязаемо разит простым желанием сдохнуть. Удерживать себя от упадочничества и отчаяния помогает лишь осознание того, что поддайся он этим эмоциям - сгниёт заживо, так и не увидев своего соулмейта второй раз. Такая перспектива альфу отнюдь не привлекает. А потому он даже мысли не допускает о такой роскоши, как жалость к себе. Здание больницы выглядит серым и пугающе массивным. Хосок останавливается в нескольких метрах от входа, давая себе минуту для того, чтобы настроиться на предстоящую встречу. Альфа смотрит на тёмное пасмурное небо и готовится снова окунуться в океан боли и ненависти, что плескался в глазах Ким Тэхёна вчера. Господин Уолш выяснил, в какой больнице и в каком отделении находится пострадавший омега, даже этаж назвал. А ещё настойчиво намеревался поехать с ним, но Хосок не позволил. Он не собирается говорить о исках и компенсации с пострадавшей стороной. Он собирается говорить со своим соулмейтом. Правда, понятия не имеет, что скажет, но выслушать готов всё, что угодно. Как и просить прощения до полного своего изнеможения. Неожиданно от метки расходится дрожь по всему телу и альфу окатывает жаром. Метка горит огнём, подогревая металл отцовских часов. Хосок уже чувствовал нечто похожее не далее чем вчерашним днём, а потому замирает, испуганно бегая взглядом по людям вокруг себя. Никого даже отдалённо похожего на Ким Тэхёна поблизости нет, но метка сигнализирует об обратном, разнося по всему телу беспокойство. Хосок воспринимает это знаком к действию и делает шаг к входным дверям учреждения, но снова останавливается, видя как оттуда выскальзывает Ким Тэхён. У альфы перехватывает дыхание, а в ушах появляется предобморочный шум. Его соулмейт в той же одежде, что и вчера, чёрные кудри собраны в небрежный хвост на затылке, а глаза опущены. Он быстрым шагом направляется в противоположную от Хосока сторону, не заметив его. Альфа закусывает губу, смотря как чужая спина отдаляется от него. Ровно также, как и вчера, один в один. Он не хочет, чтобы это зрелище было ведущим воспоминанием связанным с его соулмейтом, поэтому не позволяет страху перед неизвестностью взять верх и срывается за омегой, планируя нагнать его перед пешеходным переходом, к которому тот направляется. — Тэхён, подожди! — зовёт он, и сам пугается того, как до чрезвычайности истошно прозвучал. Омега останавливается на полушаге, его спина выпрямляется, выдавая напряжение. Помедлив секунду, он поворачивается к альфе лицом. При контакте глазами метки обоих прошивает мощным импульсом тока, волна от которого обрубает всё разом, оставляя после себя блаженную пустоту. Сегодня Ким Тэхён не смотрит волком, его взгляд настолько погасший, а сам он измучен, что нет энергии даже на то, чтобы ненавидеть убийцу своего отца. — А ты не заставляешь себя ждать. К сожалению, — горько усмехается омега. — Я… — начинает было Хосок, но омега грубо перебивает его. — Нет, говорить буду я. Прокурор предупредил меня о том, что ты непременно явишься уговаривать нас не выдвигать иски. Но я не в состоянии слушать твои лживые извинения. Я даже смотрю на тебя через силу. Поэтому буду краток, как никогда: ни я, ни тем более мой брат, не пойдем навстречу твоему адвокату. Более того, мы сделаем всё от нас зависящее, чтобы вы со своим дружком понесли заслуженное наказание. Хотя меня предупредили и о том, что таких мажорчиков, как вы, сложно будет засадить. Тэхён режет не только словами, но и взглядом, в котором снова просыпается первобытная ярость, отчего альфа несколько секунд не может произнести и слова. — Я действительно не собирался и заикаться насчёт расследования. Я здесь по другой причине. Как бы сложно это не было, мы соул… — Не смей произносить это слово! — яростно вскрикивает Тэхён, делая шаг к Хосоку. Они стоят у края бордюра, возле пешеходного перехода, совсем рядом бесконечным потоком едут машины, а с другой люди. Но всё это меркнет для Хосока, когда он замечает как воспалённые глаза омеги наливаются слезами. — Эта дрянь, — Тэхён поднимает свое запястье на уровне груди и указывает на него пальцем другой руки. — Ничего не значит. И даже не думай использовать это для того, чтобы надавить на меня! — Я не собирался! — тоже повышает голос Хосок. — Честно, не собирался. Я понимаю, в твоей голове сложился отвратительный образ насчёт меня, и я здесь именно затем, чтобы показать, что всё не так, как выглядит. Это была роковая случайность, за которую я буду винить себя всю жизнь. Я никакой не мажор, прожигающий жизнь в клубах и плюющий свысока на других людей, — альфа тоже делает небольшой шаг вперёд, а после на порядок тише добавляет: — Не сейчас или вовсе не в ближайшее время, но не отнимай у меня шанс показать как всё обстоит на самом деле. — Не мажор, говоришь, — с ноткой истеричности усмехается омега. — Хочешь шанс, да? — внимательно осматривает его с ног до головы, задерживая взгляд на руке с меткой, что как обычно прикрыта часами. — Тогда подкрепи слова действиями, и я дам тебе его. — Что я должен сделать? — с готовностью произносит Хосок. — Выбрось свои сраные ролексы, — ядовито шипит омега, кивая на проезжую часть за ними, где по четырём полосам движения проносятся машины. Услышав слова омеги Хосок явственно ощущает, как каждая клетка его организма сжимается в страхе. Брюнет опускает взгляд на часы, надеясь, что ему послышалось, но когда снова смотрит на Тэхёна, понимает, что это не так. Его взгляд с крайней долей презрения и вызова обрубает все надежды на корню. — Что и требовалось доказать, — тихо, но оттого не менее злостно, произносит Тэхён. — Дай угадаю, они послужат гарантом твоей безбедной жизни, когда ты потратишь всё своё состояние, чтобы замять дело, выплатить нам моральную компенсацию и оплатить лечение папы, когда он придёт в себя. Меня даже отсюда слепит блеск этих бриллиантов. В тот день они тоже были на тебе? — Послушай, я могу сделать что угодно. Поджечь свою машину, дом… что угодно, если ты подобного хочешь. Только не эти часы. Это память о моём отце, они очень дороги мне, — предпринимает попытку альфа. — Память об отце, — понимающе кивает омега и этот жест настолько пропитан издёвкой, что Хосоку становится дурно. — А вот у моего брата возможность запомнить отца ты отнял. Джувону всего четыре, и когда он вырастет, в его памяти не останется лица отца. Ему достанутся лишь грёбаные фото, вместо родительского тепла! Что я буду должен ответить ему на вопрос, почему он больше не увидит второго папу? Что какой-то мажор на своём корыте по дороге на очередную попойку сбил его, словно кеглю в боулинге, из-за того, что рядом с ним оказалась течная сука?! — желчные слова омеги бьют по самому больному, ведь всё это время Хосок не позволял себе думать, что по факту является убийцей. С того приступа в ванной он глушил любые мысли об этом, боясь, что попросту не выдержит груз полного осознания действительности. Помимо собственной на него сваливается и боль омеги, что просто парализует. Альфа стискивает зубы, играя желваками и молчит, не зная, что сказать, кроме абсолютно бесполезного и глупого «Прости», которое ничего не исправит. Но и оставить его непроизнесённым альфа не может. Зато может показать степень своей раскаянности. И сделает это, даже зная, что она стопроцентно не будет оценена по достоинству. Набрав в лёгкие побольше кислорода, он расстёгивает часы, снимая их со своего запястья и любовно оглаживает циферблат и гравировку, чувствуя на себе прожигающий взгляд Тэхёна. «Кто не имеет страхов, тот управляет всем». Едва ли отец имел в виду его ситуацию, но именно эти слова помогают ему решиться. Он подходит к бордюру и с силой замахнувшись, кидает аксессуар на проезжую часть, где он тут же пропадает из виду, теряясь среди колёс машин. Метка вдруг ощутимо подогревает в венах кровь, вновь приковывая к себе внимание. Хосок разворачивается, моментально натыкаясь на взгляд Тэхёна. Теперь он смотрит по-другому. Огонь ненависти никуда не делся, но на секунду Хосоку чудится в его глазах удивление с долей одобрения. — Ты не под колёсами? — вдруг спрашивает Тэхён, прищурившись разглядывая лицо альфы. — Разве что небольшая моя часть, — кивает в сторону дороги Хосок. — Чувствуешь это? — задаёт встречный вопрос альфа, указывая подбородком на своё непривычно пустое без часов запястье. — К сожалению, — кивает Тэхён, поджимая губы. — Надеюсь, в прошлой жизни у нас была слабая связь и после слияния ничего не изменится. В противном случае, я превращу твою жизнь в ад. «Она превращена в него уже как пару суток» — мысленно кричит Хосок, в реальности лишь потирая метку и отводя взгляд, сохраняя безмолвие. — Только что ты заработал возможность поговорить ещё раз, но я решу, когда этот разговор состоится. Если снова проявишь инициативу и явишься сюда, твой шанс аннулируется. А сейчас, извини, мне нужно заняться организацией похорон своего отца, — от колючих слов омеги сводит дыхание. Они обвиваются вокруг его шеи, словно лоза с ядовитыми шипами, прокалывая кожу на горле и лишая кислорода. Хосок больше не может выдерживать взгляд омеги, потому лишь кивает, опустив голову. И только, когда Тэхён, обойдя его переходит дорогу, альфа поднимает взгляд, чтобы утонуть в дежавю, глядя на его отдаляющуюся спину. Хосок собирался поговорить с обоими братьями, но этот разговор его обесточил. На похожий диалог с Ким Сокджином его не хватит. К тому же, господин Уолш сказал, что уже связывался с ним и продуктивной беседы, ожидаемо, не вышло. Брюнет разворачивается и медленно бредёт обратно к больнице. Запястье ломит не сильным, но отвлекающим жаром, что вызывает иррациональную злость и заставляет прибавить шаг. На этот раз он не останавливается у входа, наоборот, почти забегает в холл больницы. У ресепшена небольшая очередь, что позволяет ему перевести дыхание и постараться успокоиться. Еле выдавив из себя ответную улыбку для стоящего за стойкой омеги, Хосок озвучивает свою просьбу, сдобрив её несколькими купюрами с большим номиналом и уже через несколько минут шагает на выход, отправляясь домой. А лежащему в реанимации двумя этажами ниже омеге отправляется огромный букет цветов без сопроводительной записки.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты