Отныне все будет иначе

Джен
NC-17
В процессе
12
автор
Rose Swan бета
Размер:
планируется Макси, написано 85 страниц, 9 частей
Описание:
И она знает, что больше ничего не встанет на круги своя. 1995 год стал роковым для многих волшебников и волшебниц, но воскрешение Темного Лорда еще полбеды, ведь именно ее появление изменит многое, если не все.
Она — Кристина Реддл.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
12 Нравится 2 Отзывы 4 В сборник Скачать

9. Быть магией

Настройки текста
Кристина шла в подземелья рано утром. В тот день она не могла заснуть и занимала себя чтением простенькой книги по разным эффектным чарам. Всю ночь в комнате то и дело мелькали разноцветные вспышки и образы. В пять утра Кристина покинула красочный мирок и спустилась в темные подвалы. С каждым шагом, с каждой пройденной ступенькой радостный настрой покидал ее. Когда она дошла до камеры, удрученность сменилась гневом. — Что здесь произошло?! — громыхнула она, хотя надобность в вопросе отпала спустя мгновение. Тем не менее пленник, тот самый Генри Брайт, заикаясь, ответил: — Они… у… умерли. Кристина бросила на него гневный взгляд, который тот почуял затылком, опуская голову еще ниже, до боли вжав подбородок в грудь. И правда. На полу лежали два трупа с размозженными головами. Кровь уже запеклась и не стекала по стенам и телам. Оставляя их здесь одних лишь связанными, Кристина не предусмотрела их страстное желание сохранить тайны во что бы то ни стало. Идейным вдохновителем скорее всего послужил тот, что постарше, второй просто… поддержал идею? Или его убили? Да, убили. Лоб одного в крошку, висок другого в крошку. Однозначно. — Умерли, говоришь? Что ж за товарищами не последовал? Думаешь, что у тебя есть шанс? Генри молчал, пустым взглядом уставившись на бывших товарищей. Был бы он чуть ближе, мистер Гатри убил бы и его. Принимать смерть от друга и наставника не хотелось. Пусть уж это будет враг. Он уже поверил в то, то Кристина Реддл — монстр. — Генри! Ты понимаешь?! Они не должны узнать! Это единственный выход! Единственный! Другого не будет! Завтра, завтра они могут все узнать! И мы будем бессильны! Блоки спадут, и они все узнают! Понимаешь?! — надрываясь и харкая во все стороны кровью, прокричал мистер Гатри. Таким его еще не видели. Вечно сдержанный и рассудительный, сейчас он был своей полной противоположностью. Генри взирал на него со страхом и болью. Джейк же будто был вовсе не здесь. Все понимали, что в этих ужасных словах каждое слово — правда. Генри инстинктивно дернулся в сторону, и в ту же секунду Гатри, страшно взвыв, набросился на Джейка и одним смачным ударом в висок вырубил того. Брайт сидел ни жив ни мертв. Он уверен: последние дни… часы перед глазами будет стоять эта картина: мистер Гатри, глубоко уважаемый им командир, с которым пятничным вечером можно было пропустить стаканчик Арданá, с безумным выражением лица ожесточенно вколачивался в голову сослуживца, не останавливаясь даже после того, как точно стало ясно, что тот мертв. Человек без головы, будь он хоть трижды Бравым, жить не может. Генри смотрел на кровавое месиво, в которое превратилась голова, и не мог отвести от него взгляд. Тонкая струйка грязно-бежевого цвета стекала по виску. С тихим, почти неразличимым влажным звуком куски твердой жидкости скатились на пол. Тело Джейка накренилось вправо и рухнуло на холодный мраморный пол. Хрустнула шея, но трупу до этого дела не было. Мистер Гатри заорал. Громко, до лопающихся барабанных перепонок, на одной низкой утробной ноте, переходящей в рык. По лицу стекали алые струйки, лоб деформировался, кое-где сошла кожа, обнажая часть розовой кости. С отчаянным кличем, взывая к самой Магии, Свету, Тьме, к Праматери и Праотцу — всему, во что верил, — он подумал свою последнюю мысль: «Для Ордена. Для Него. Для Нас», — и, зажмурившись, принялся со всей силой биться головой о стену, страшно крича и повторяя лишь два слова: «Не бывать!» Генри очнулся в холодном поту и обнаружил себя пристально смотрящим в глаза Реддл. Он тут же отвел взгляд, но наткнулся на трупы и вовсе закрыл глаза, слыша тихий стук каблуков, размеренное дыхание монстра и свое, сбившееся и участившееся до предела. — Монстр… Вы нарекли меня монстром, хотя единственный человек, которого я убила, был ваш Глава. А с учетом всего того, что произошло до, то это и за нарушение магического закона считать нельзя. И тем не менее меня хотят заполучить обратно. Ответь же мне: зачем. Меня. Тащат. Обратно? — Кристина присела на корточки и вытерла кровь, начавшую течь из носа. Легилименция, мать ее. — Это возмездие. Он хочет его совершить. Никому еще не удавалось убить кого-то из нас и остаться безнаказанным, — под эгидой внезапно проснувшегося бесстрашия проговорил он. Кристина хрипло засмеялась, качая поникшей головой из стороны в сторону и шепча: — Нет… нет… Если бы лишь возмездие. — Монстр. Таким не место на земле. — Мне так часто это говорили, что я начинаю в это верить, — тихо проговорила она и поднялась. — Смотри на меня, Генри, и не думай скрыть что-то. Я это остро чувствую. Легилименс! Крик заставил стены дрожать. Кристина с завидным упорством и хладнокровием продиралась сквозь дебри чужого сознания, лавируя между ловушками и выхватывая воспоминания. — Генри Брайт! Мои поздравления, — улыбался чернобородый мужчина, в котором с легкостью узнавался Старик. Первые морщины уже отметились на его лице. — Теперь ты стал одним из нас! Нет, не то, не то… — Мы справимся? — со страхом и надеждой спросил паренек на своем первом задании. — Конечно, — слишком беспечно ответил напарник, — иначе мы умрем, — сказал он и ринулся вперед. Почему все такое бесполезное? Ничего же не разглядишь… — Один артефактор спрятал от нас кое-какую вещь… красный медальон с золотым четырехлистником с обеих сторон. Вы трое ее отыщете и принесете мне. Орден вас щедро наградит, если справитесь, — мужчина сидел в кресле, вертя в руках черное гусиное перо, и говорил как бы в пустоту. — Срок — месяц. Бойцы понятливо переглянулись, кивнули и, поклонившись, вышли. — Мы не сможем это сделать за месяц, — упавшим голосом проговорил один. — Да, но мы можем постараться сделать так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы! Все засмеялись. На большее Кристины не хватило. Она, вынырнув из мыслей, схватилась за голову и попыталась сфокусироваться на одной точке, которой по случайности оказался недвижимый зрачок пленника. Сжав виски, она наконец пришла в себя. Блоки спали не до конца, и ничего важного увидеть не удалось — даже фон и лица были размыты, различались только самые броские черты. — «Они все узнают», — сказал кто-то из вас. Ты знаешь, о чем идет речь? — Кристина пристально посмотрела на Генри, сжавшего губы и крепко зажмурившего глаза. Он поспешно помотал головой. — Смотри мне в глаза! — рявкнула она раздраженно и потянула его подбородок наверх. — Не знаю, я не знаю! — закричал он отчаянно. — Ложь, — прозвучал приговор. — Правда! Я дал Непреложный обет! Я не могу сказать! Кристина задумалась и отступила на шаг. Если он действительно дал Непреложный обет, то попытка выведать может привести к смерти. Но почему тогда тот старший так боялся? «Они все узнают». Что они узнают, если правда навеки скреплена с ними Обетом? Может, тот просто сбрендил, и до истины ей не дорваться? — Не можешь сказать? Какая была формулировка? Пленник заскулил, из носа пошла кровь. — Говори! Будет хуже. Он сжал зубы и замотал головой. Струйка увеличилась. Кристина сжала кулаки в бессилии. Обет не обойти. Больше он ничего не знает — все, что было не запрещено, вчера выудили. Больше не способный поделиться информацией, он стал бесполезен. Убить? Страшно. Оставить здесь? Малодушно. Без воды загнется через пару часов, и так потерял много крови. Взгляд внезапно упал на два трупа. Кристина вздрогнула. Глаза в недоумении расширились. Только сейчас до нее дошло то, что… ее голова пуста. Никто посторонний не пытался проникнуть в ее голову, завладеть телом и тем самым попытаться вернуться в мир живых. Она давно уяснила и проверила на собственном примере, что человек, как и всякое живое существо, тянется к любой возможности продлить свою жизнь или хотя бы существование на земле. Первый понятно отчего молчит: самоубийцам редко хочется вернуться, но второй… Не зная, что и думать в такой ситуации, Кристина провела рукой в воздухе, накладывая свою иллюзию или стирая чужую… Ничего не произошло. Нити, которым было бы испещрено тело, не появились. «Зашивать» нечего. Он не мертв? — встал логичный вопрос. Она подошла ближе и, внимательно оглядев размозженную голову, невесомо коснулась застывшей крови, чтобы убедиться, что все по-настоящему и перед ней не иллюзия. Труп тут же превратился в прах, а после и вовсе исчез. Кристина одернула руку и в ужасе уставилась на место, где только что лежало это нечто… В ту же секунду прямо в разжатые пальцы прилетела красная бумажка, которую она рефлекторно словила. Зелеными чернилами размашистым трудночитаемым почерком явно в спешке было написано: «Мисс Реддл, ваша кровь не настоящий! Бумаге доверить все я не могу. Срочно быть мне!» Буквы налезали друг на друга, и прочитать послание удалось с большим трудом. Чертыхнувшись, Кристина сожгла кусок пергамента и обратилась к пленнику. С остальной чертовщиной она разберется позже. Если разберется. — Об Обете поговорим позже. А пока — извини за доставленные неудобства, но твоя смерть мне пока не нужна, — с этими словами она подвесила того в воздухе, на всякий случай усыпила и отправилась в кабинет Волдеморта, который с недавних пор был открыт для нее круглосуточно. С ноги войдя в комнату, Кристина застала Лорда, разглядывающего себя в зеркале и попеременно трогающего то голову, на которой пробивались маленькие темные волоски, то нос, который стал потихоньку вылезать из-под не такой уж теперь и бледной кожи. Заслышав грохот распахнувшейся двери, он дернулся и, зашипев, вопросительно посмотрел на вошедшую. — Мне нужен портал к мастеру. Срочно. Молча Том, не сводя с нее взгляда, подошел к шкафу и, засунув руку как бы в саму стену, выудил оттуда портал — небольшой красный камешек на веревке. — Можешь использовать прямо здесь.

***

В поместье Малфоев Кристина вернулась поздно вечером, находясь в глубокой задумчивости. «Что она такое?» — мастер поставил вполне конкретный вопрос, не забыв посетовать на то, что от ее крови толку никакого и работа растянется на неопределенное количество времени. Проблему с Обетом так решить и не удалось — формулировка составлена грамотно. Было решено оставить орденца живым, потому что мало ли что, но он внес коррективы в планы, умерев. Остаток месяца Кристина провела в поместье, занимаясь своими делами, пытаясь одну за другой решить свои проблемы и изредка наведываясь в местную лабораторию, которая, признаться, превзошла все ожидания. В нее с завидным постоянством заходил Северус Снейп, с которым она смогла найти общий (местами) язык. День за днем так и наступило двадцать пятое августа — день, который Кристина ждала как еще никогда не ждала первое сентября, еще будучи воспитанницей миссис Коул. Утром она покинула поместье и через Хогсмид добралась до Хогвартса. Замок, как и всегда, выглядел впечатляюще. Главный вход, а также тот, которым пользовались ученики, возвращавшиеся из Хогсмида, она проигнорировала. Обойдя почти четверть замка по периметру, Кристина дразнила себя, никак не решаясь зайти. Осознание того, что еще как минимум целый долгий учебный год она будет совершенно свободно ходить по этим невероятным коридорам, пресекать проделки Пивза, общаться с картинами и вздрагивать всякий раз, когда сквозь нее пролетит рассеянное приведение, будоражило. Все-таки зайдя внутрь, Кристина очутилась один на один с пылью, к чему совершенно точно не была готова. В Хогвартсе пыль? Отродясь такого не было! Было непривычно холодно, затхлый запах так и норовил оглушить. — Хогвартс уже не тот, профессор. Директор слишком слаб, чтобы напитать всю школу… Бедные ученики, — с грустью скучающим голосом проговорил портрет мужчины. По одежде можно было предположить, что тот жил в тринадцатом веке. — Директор скоро поменяется, сэр, Хогвартс восстановит свое величие. Портрет обреченно покачал головой. — Этого не случится, профессор. Кристина пожала плечами и продолжила свой путь по замку. Портрет сэра Баттенберга никогда не отличался оптимизмом. — О, о! Батюшки! Куда же вы, профессор?! Завернув за угол, Кристина столкнулась лицом к лицу с… Горацием Слизнортом? — Прошу прощения, сэр, — проговорила она с мигом пришедшей улыбкой и обошла его. У профессора Слизнорта слишком хорошая память на лица, он может вспомнить ее, что совсем не желательно. — Столкнуться в огромном замке с третьим человеком! Мне определенно сегодня везет! — Гораций элегантным жестом поправил свой тонкий коричневый пиджак и прогулочным шагом двинулся дальше, насвистывая какую-то прилипчивую мелодию. Возможно, она повторит подвиг Слизнорта, поскольку буквально через пять минут на дороге возникла женщина в возрасте с охапкой свитков и поджатыми губами. Складывалось впечатление, будто она чем-то недовольна. Она остановилась и посмотрела на Кристину поверх узких овальных очков. — Вы новый профессор Защиты от Темных Искусств? Кристина Парсон? — Все верно, мадам. — Меня зовут Минерва Макгонагалл, я заместитель директора, преподаю трансфигурацию, — сказала она важно, а Кристина с облегчением поняла, что в прошлом не была с ней знакома, а если и была, то мельком. — Вы учились в Хогвартсе? — Да, профессор. Нужды в экскурсоводе не испытываю. — Замечательно. Ваш кабинет находится за классом. Как в него проникнуть, вам расскажет портрет Жозефа Жуанвили. Приемы пищи будут происходить в Малом зале, смежном с Большим. Завтра после завтрака пройдет собрание в учительской за статуей Черного Рыцаря. Не опаздывайте. — Конечно, мадам. Кристина легко поклонилась, как привыкла еще в школьные годы, и, дождавшись, пока профессор скроется за углом, отмерла и продолжила путь к своей факультетской гостиной. Она сама не понимала, куда идет, до тех пор, пока не уперлась в дверь без ручки или замочной скважины — только с дверным молотком в форме орла. Завороженно коснувшись блестящей фигурки, Кристина дернула ее. Из-за двери послышался отстраненный и любопытствующий одновременно голос: — Что нельзя потерять? — То, чего не имеешь, — последовал немедленный ответ, и дверь, приняв его, стала призрачной. Кристина прошла внутрь, ощутив на себе до безумия знакомый холодок. В гостиной Когтеврана было темно и холодно. Каменные стены стояли неподвижно, но еле заметно шелохнулись, вздрогнув, облегченно выдохнули, стоило ей переступить порог. Дверь вновь стала твердой. — Люмос Максима! — гостиную охватил яркий свет, задержавшись на многочисленных факелах. Десять столов, рассчитанные на разное количество учеников, стояли в углах, а посередине было пустое пространство — так непохоже на то, что Кристина видела в далёком прошлом. Тогда столы стояли в хаотичном порядке по всей площади гостиной, а между ними были передвижные перегородки; везде было светло — куда ни встань, всюду можно открыть книгу и начать читать. Яркий, но не ослепляющий свет исходил как будто из другого измерения и мягко окутывал каждый дюйм. Это так разнилось с тем, что предстало перед ней сейчас. На стенах висели портреты выдающихся деятелей, выпускников факультета воронов, у которых жаждущие знаний когтевранцы могли спросить совета или просто поговорить, чем Кристина регулярно пользовалась. Так уж вышло, что ей куда больше нравилось проводить время с умершими, чем с живыми. Сейчас все портреты и картины замерли, заснув колдовским сном, и она тихонько поднялась по винтовой лестнице в сторону спален. Свою бывшую спальню Кристина нашла скоро: самая последняя дверь справа. У каждого была своя спальня, и она не исключение, чему была несказанно рада. В комнате было два стола: один рабочий, а второй — длинный и оснащенный пакетом чар для безопасности, который обычно использовался учениками для всевозможных экспериментов. Рядом с ним стоял большой шкаф, который ученик мог заполнить по своему усмотрению. Кровать находилась в самом дальнем углу и была почти такой же узкой, как и койки в приюте, зато невероятно мягкой, чем бесповоротно завоевала любовь сироты, до этого спавшей едва ли не на досках. Кристина аккуратно дотронулась до матраса, слегка надавив, и тут же убрала складки палочкой. Все такая же. Сейчас комната пустовала, но буквально через неделю ее займет какая-нибудь первокурсница и обустроит жилище по своему вкусу. Кристина не нашла никаких признаков того, что когда-то жила здесь. На протяжении всех шести лет учебы в Хогвартсе она трепетно обставляла пространство, принадлежавшее ей и только ей. На данный момент все было… пусто. Место не затронуло никаких струн в душе, и Кристина была в какой-то мере этому рада. Из спальни вело три двери. Когда она впервые узнала от старосты, что в гостиной есть порталы в самые разные участки замка, то сразу захотела испробовать их, за что поплатилась. С новым жителем порталы меняются. В ее годы одна дверь вела куда-то в подземелья, за статую кабана; вторая в закуток у портрета Полной Дамы, настоящее имя которой было Энрика, как сказала когда-то растроганная страж; третья же вела к потайной лестнице с третьего этажа на четвертый и находилась неподалеку от класса Защиты от Темных искусств. Кристина, совершенно не зная, куда приведет портал сейчас, дернула ручку третьей и, зайдя в нее, не сразу поняла, где очутилась. Вокруг было темно и пыльно. Заброшенный класс. Потратив полчаса, чтобы найти хитро спрятанную дверь, а затем и способ ее открыть, она была знатно удивлена, когда очутилась не пойми где. Поплутав еще столько же, Кристина наконец поняла, что находится в Западном крыле совсем рядом с нежилой частью замка. До своего кабинета она добралась спустя два часа, уставшая, но с приподнятым настроением. Что же может сказаться на ней лучше, чем прогулка по безлюдному Хогвартсу? Кабинет Защиты от Темных искусств претерпел сильные изменения. Подвешенный у потолка макет перуанского змеезуба исчез, а некоторые картины, иллюстрирующие особо кровавые ритуалы, сняты и заменены на более щадящие. Зато добавился портрет, который до этого висел у входа. — Мсье Жуанвили, добрый день. Меня зовут Кристина Парсон, в этом году я буду преподавать Защиту от Темных искусств. — Добрый! Je suis si content! (Я так рад!) Искренне желаю, чтобы вы задержались здесь подольше, — проговорил он, подскакивая с кресла и бросая на пол газету, одолженную у портрета Рузвельта на третьем этаже. — Я тоже, мсье. Не подскажете, как пройти в мой кабинет? — Конечно-конечно! Вам стоит всего лишь подняться по лестнице и отворить дверь. Ваша коллега не оставила ни единого заклинания! Внутри вас будет ждать иллюзия, которую вы непременно снимете, если постучите палочкой по стене, — со счастливой улыбкой оповестил Жозеф. В свои школьные годы Кристина часто разговаривала с ним, но ни разу еще он не был таким щедрым на слова и эмоции. — Всенепременно последую вашему совету, мсье. — Au revoir, professeur! (До свидания, профессор!) Зайдя в кабинет, Кристина быстро развеяла иллюзию пустого подвала, коснувшись палочкой стены. Воздух в комнате на секунду потеплел, и темная дымка, сжавшись в один небольшой шарик, выскользнула в окно. Помещение вмиг переменилось, и она пораженно застыла и потянулась рукой к глазам, во-первых, чтобы убедиться в отсутствии розовых очков, а во-вторых, чтобы не видеть такого обилия розового и самых разных его вариаций. Розовые обои, мягкие кресла, обитые розовыми кружевами, нежно-розовый стол с извитыми ножками… Цветовая гамма спальни не сильно отличалась. Разумеется, все было немедленно исправлено и сменено на более приятный глазу песочно-коричневый. Ужин Кристина, целиком поглощенная перепланировкой, посчитала делом маловажным, о чем очень сильно пожалела с утра. Завтрака она еле дождалась и с любопытством оглядывала Малый зал, в котором до этого никогда не была. В принципе, это была обычная столовая с невысоким для Хогвартса потолком и двумя короткими столами, за которыми с легкостью умещались все профессора и другие постоянные жители Хогвартса. Был даже завхоз. Суровый мистер Боуд сменился не менее суровым Аргусом Филчем. — Профессор Парсон! Рад снова приветствовать вас в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс! — произнес Дамблдор и вежливо склонил голову, пряча в белой бороде улыбку. — Не менее рада оказаться здесь вновь, директор. Здравствуйте, коллеги, приятного аппетита, — сдержанно сказала она и приступила к трапезе. Блюда не пестрили особым разнообразием, но — это же Хогвартс! — все было крайне вкусно. Она тихо, почти про себя, поблагодарила домовиков за завтрак. Потихоньку ряды начали редеть, и Кристина также покинула Малый зал, предварительно сказав пару дежурных слов благодарности, что было встречено удивлением большинства. Из ниоткуда налетел порыв ледяного ветра, заставившего поежиться. Чудесный, красивый, полный волшебства Хогвартс был своей противоположностью. Холодными были не только подземелья, но и все коридоры — факелы горели кто как и когда хотел, и все это предстояло исправить в ближайшие пять дней. Очень странно было видеть замок таким, и не менее приятно осознавать, что и она приложит руку к созданию той сказочной атмосферы, которая испокон веков завораживала учеников — да и профессоров, что уж греха таить, тоже. Прогулочным шагом Кристина добралась до статуи Черного Рыцаря, попутно здороваясь с пролетавшими мимо привидениями и даже Пивзом. Полтергейст был на диво спокойным и вполне себе мирно прозвенел бубенчиками, когда склонил голову в ответ на приветствие. За статуей была крохотная дверца, в которую протиснуться, и то с трудом, мог разве что профессор Флитвик, но стоило почесать верхний правый угол, как дверь с тихим хихиканьем увеличилась. Это было просторное светлое помещение. Внутри были соединены между собой четыре стола, за ними располагалась большая меловая доска. Кристина скромно села посередине стола и откинулась на спинку стула, вслушиваясь в гулкий шум голосов. Минерва Макгонагалл о чем-то мирно беседовала с Помоной Спраут и улыбалась. Видеть улыбку на ее серьезном лице было удивительно, но, как и всему чудесному, этому нашлось место в Хогвартсе. Кристина никак не могла поверить, что находится здесь. Все вызывало у нее резкий приступ ностальгии и любопытство. Хотелось заново пройтись по каждому коридору, переговорить со всеми привидениями и портретами, которые зачастую заменяли ей людей, и обязательно раскрыть ещё пару секретов древнего замка. Минута за минутой комната начала наполняться людьми, и настал момент, когда зашли двое последних, и директор, до этого занимавший себя разговором с Горацием, заговорил: — Раз все в сборе, считаю, нет смысла затягивать, — Дамблдор поднялся и отошел на шаг назад, освобождая себе место для маневра, — в этом году я, к сожалению, не могу обновить чары Хогвартса, поэтому прошу вас, коллеги, сделать это за меня, — он обезоруживающе посмотрел на всех сразу и каждого по отдельности. — Также сейчас следует согласовать график ночных дежурств и новые порядки, о которых позаботилось Министерство магии в связи с чрезвычайным положением… Дамблдор говорил о важных вещах, много, со знанием дела. Все слушали молча, но как только он замолчал, как будто прорвало плотину. Сначала кто-то один задал уточняющий вопрос. Потом второй, третий… Высказаться хотели все, и все хотели быть услышаны. Были рассказаны и с жаром обсуждены меры безопасности и изменения в школе, по второму разу перемыты, осушены и вновь перемыты косточки Пивзу и Министерству, а также Лорду Волдеморту и Гарри Поттеру — казалось бы, при чем тут он? — этим вопросом задалась одна Кристина, поскольку остальные нет-нет да вставляли слово о бедном мальчике-герое, который недавно простился с крестным. Принимать участие в дискуссии ей не хотелось совсем, но скучать рядом с директором не приходилось. Напряжение, хоть и витало между ними, не было осязаемо. Наконец Дамблдор попросил остаться одних деканов, перед этим подозвав профессора Парсон и вручив той план занятий для семи курсов. Кристина смотрела на свитки с затерявшимися на макушке бровями. Поблагодарив по-доброму усмехающегося директора, она выскочила из учительской. Все шесть дней, проведенные в почти пустой школе, полностью восстановили душевное равновесие Кристины. И даже ежедневные короткие и не очень разговоры с директором не выводили ее из того умиротворенного состояния. Что-то похожее она чувствовала перед самым своим возрождением. Снова очутиться в коконе спокойствия и согласия со всем миром было… непередаваемо восхитительно — это явно было именно тем, что надо. Поближе познакомившись со всем преподавательским составом, Кристина неожиданно нашла интересного собеседника — Флитвика. До смерти она знала его мельком. Кажется, он на ее первых курсах был старостой Когтеврана, а после пробовался на роль профессора. Вместе с ним Кристина приводила в порядок восьмой этаж. По большей части приходилось только руководить домовиками и изредка дополнять их работу своими чарами. Филиус Флитвик очень ловко справлялся со своей частью и как-то незаметно втянул молчаливую профессор Парсон в разговор о роли четкости слов и движения палочкой при сотворении заклинания. И вот, после окончания трудового дня, в восемь вечера, они сидели в кабинете декана Когтеврана и, попивая замечательное какао с печеньем, продолжали беседовать. Полугоблин был на редкость улыбчивым и приятным, сведущим во многих областях магии и читающим между «Историей Высших чар» и «Подробным справочником дуэльного мастера» магловские романы. С остальными преподавателями, а также с Филчем, мадам Помфри и дирижером хора, таким же полугоблином, кстати, как и Филиус, только разве что более суровым, Кристина установила нейтральные отношения, не желая как сближаться, так и находить недоброжелателей. Их у нее и так более чем достаточно. Неприятным сюрпризом оказался новый профессор зельеварения: Гораций Слизнорт. Несмотря на опасения, Кристину Реддл в профессоре Парсон он не признал. Но по всему тому, что она знала о своем бывшем учителе, сам забыть лицо ученицы, а особенно если она носила фамилию Реддл, он не мог. Вывод: ему помогли. Кристина склонялась к мнению, что это постарался Дамблдор во избежание совсем не нужных действий со стороны Горация. С их последней встречи Слизнорт нисколько не изменился: ни внешне, ни характером. Все такой же добродушный с виду, корыстолюбивый старичок в зеленой мантии, коллекционирующий учеников и по субботам устраивающий званые вечера для особо талантливых. Своему небольшому хобби он решил отдаться прямо с первого дня: первого сентября он вызвался проконтролировать детей на поезде, заодно, в этом были уверены все профессора и даже кошка Филча, начав подыскивать кандидатуры членов Клуба Слизней, в частности, самого Гарри Поттера. В том, что бедный мальчик станет главным трофеем коллекционера детских душ и страстного, жаждущего достойной старости человека, тоже никто не сомневался. Гораций пришел за десять минут до того, как в зал стройным рядом вошли первокурсники. Более старшие ребята уже сидели за своими столами и кто тихонько, кто громко переговаривались и радовались встрече с одноклассниками и друзьями. Нельзя было не отметить общей пасмурности. Грозовое небо, где то и дело сквозь тучи норовила протиснуться молния, как нельзя лучше иллюстрировало общее настроение. На появление первокурсников мало кто обратил внимание, ежегодная песня Шляпы на этот раз приобрела оттенки мрачности и ввергла учеников в еще большую апатию. Распределение прошло как-то вяло и не вызвало ничего, кроме скучающего зевка у какого-то пятикурсника с Пуффендуя. Кажется, Кристину единственную заинтересовали новые ученики, если не считать директора, который ласковым взором приветствовал всех и каждого и не скупился на улыбки, активно поддерживая репутацию Великого Светлого. Среди первокурсников быстро отыскался мальчик с темной шевелюрой и настороженным лицом, в глазах которого не было ни капли восхищения или радости по поводу долгожданного прибытия в Хогвартс. Это был, вне всякого сомнения, Грэхем Сотт. Распределительная шляпа долго думала над его факультетом, но в конце концов выбрала Когтевран. Что ж, у Филиуса появилась новая тяжелая индивидуальность.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Роулинг Джоан «Гарри Поттер»"

Ещё по фэндому "Гарри Поттер"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты